Я краем глаза заметил движение слева и инстинктивно пригнулся. Кулак просвистел над головой, и я, не разгибаясь, врезался плечом в корпус нападавшего, опрокидывая его на пол.

— ЛИЗА, СПРАВА! — крикнул я.

Девушка-инди развернулась на каблуках — и я увидел такое, отчего у меня самого челюсть отвисла. Она не просто дралась. Она как будто танцевала. Её движения были плавными, но каждый удар приходился точно в цель — в солнечное сплетение, в челюсть, в колено каблуком. Очередной нападавший схватил её за плечо — она перехватила его руку, шагнула вперёд, и через бедро, с идеальной техникой дзюдо, отправила его в полёт через весь вагон. Он приземлился на чей-то столик, разнеся его в щепки.

— Ни хрена себе… — выдохнул я от увиденного

— Не отвлекайся! Их все еще больше! — крикнула Лиза и добавила кому-то локтем в нос.

Анжелика оказалась не хуже. Она дралась в какой-то странной манере — резкие выпады, хлёсткие удары ногами, уходы корпусом. Французский бокс?

— Берегись! — крикнул я и оттолкнул её в сторону, принимая на себя удар кулаком в плечо.

Мы обменялись серией ударов — блок, уклон, ответный хук. Я пропустил один в корпус, охнул, но устоял. Он пропустил мой апперкот, и и его глаза закатились.

«Ярослав! — голос Алисы в голове был напряжён. — Сзади!»

Я резко обернулся, готовясь к удару, но никого не было. Только Анжелика стояла за моей спиной, тяжело дыша, с разбитой губой и безумным блеском в глазах.

— Всё чисто… Твой спина в надежных руках, Ярослав! — выдохнула она.

Я огляделся. Картина маслом: девять тел в разной степени помятости валялись на полу вагона-ресторана среди перевёрнутых стульев, разбитой посуды и остывающих блюд. Трегубов сидел, прислонившись спиной к стене, и держался за разбитый нос. Кровь текла по его рыжей жидкой, козлиной бородке, капая на белую рубашку.

— Вы… вы пожалеете, — прохрипел он.

— Мы уже где это слышали…— ответил Игорь, вытирая пот со лба.

И тут дверь вагона-ресторана с грохотом распахнулась.

На пороге стояла куратор. За её спиной маячили три охранника в форме железнодорожной полиции — высокие, мрачные, с дубинками на поясах, которые они были уже готовы использовать по назначению. Видимо, добить противников у нас не получится.

— А ну-ка быстро прекратили! — голос куратора резанул по ушам, как ножом. — Вы что, хотите, чтобы вас отчислили ещё до начала учебы⁈

— Они первые начали драку! — крикнул Трегубов, пытаясь встать, но тут же осел обратно. — Они на нас напали, когда мы просто обедали за соседним столиком.

— Это правда? — куратор перевела взгляд на нас.

— Конечно нет! — Игорь шагнул вперёд. — Они бросили в нас костью! Это был вопрос чести! Как мы должны были поступить в этой ситуации?

Куратор посмотрела на разгромленный вагон. На девять тел. На нас пятерых, стоящих среди этого хаоса с минимумом увечий.

— Так, — сказала она жёстко. — Ну-ка быстро все разошлись по своим купе, и чтобы я никого из вас в общем коридоре, пока мы не приедем, не видела!

— Но они же… — начал Трегубов.

— Молчать! — рявкнула куратор так, что даже я вздрогнул. — Я сказала по купе! Живо!

Она махнула охранникам, и те начали поднимать тела, подталкивая их к выходу. Первыми вывели компанию Трегубова. Они уходили, пошатываясь, злобно косясь на нас.

— А вы, — куратор подошла к нам, окинула взглядом, задержалась на мне. — Ярослав Шереметев. Я вижу вас второй раз в своей жизни, и вы опять выделяетесь. Совпадение? Не думаю!

Она говорила тихо, но в голосе чувствовалась такая сила…

— Что же будет, когда я буду пару лет видеть вас каждый день во время учебы в АВА? — спросила она.

Я улыбнулся.

— Могу заверить вас, — скучно не будет

Ребята еле держались, чтобы не засмеяться, Лиза даже слегка хихикнула.

Куратор посмотрела на меня долгим тяжёлым взглядом. Потом, к моему удивлению, в уголках её губ дрогнула тень улыбки.

— Идите уже, — сказала она. — И умойтесь, чтобы никто из других абитуриентов по вашему внешнему виду даже не догадался, что же тут происходило! Хотя сплетни расходятся быстро…

В коридоре перед входом в наше купе, я остановился и прижался лбом к прохладному стеклу окна. За ним проплывали леса, поля, редкие деревеньки. Где-то там, впереди, нас ждала академия.

«Ярик…» — голос Алисы был тихим, но тёплым.

«Что?»

«А девчонки твои — звери, — хмыкнула она. — Лиза того бугая через бедро перебросила. А как эта француженка ногами работает? Просто космос!»

«Они не мои!» — поправил я.

«Ага, — не поверила Алиса. — Рассказывай! Кстати, мне кажется, они бы и тебе задали трепку».

Я усмехнулся и пошёл догонять остальных.

В купе было тесно, но весело. Мы расселись кто где. Лиза достала со стены аптечку и теперь колдовала над разбитой губой Анжелики. Игорь рассматривал свежий синяк на скуле в зеркало на двери. Виктор сидел у окна, молчаливый и задумчивый.

— Виктор… — позвал я.

Он поднял голову.

— Так ты вспомнил, как набережная то в Нижнем Новгороде называется? — спросил я и улыбнулся.

Он посмотрел на меня и улыбнулся в ответ. Поезд мчался вперёд, унося нас в новую жизнь. На горизонте появилась академия.

— Это прекрасно! — сказала Анжелика, глядя в окно.

— Ага… Очень… — согласился я.

Мы все впятером прилипли к окну, как дети к витрине кондитерской. Настолько сильно нам заворожило это зрелище.

— Вживую она намного масштабнее, чем на картинках… Просто потрясающе… — выдохнул Игорь.

— Ага… — согласилась Елизавета Тихомирова. — Никогда в жизни ничего подобного не видела…

Мы подъехали уже настолько близко, что могли полностью рассмотреть всю красоту и масштабы нашего учебного заведения. Академия оказалась совсем не такой, как я себе представлял. В моей голове почему-то было что-то типа старого замка или особняка. Что-то наподобие школы, которую я видел в Гарри Поттере.

Здесь же все было завораживающе странным.

Центральное здание — огромный стеклянный шар и я сейчас не преувеличиваю. Именно шар. Огромная, идеально круглая сфера размером примерно с пятиэтажный дом, собранная из тысяч отдельных стеклянных панелей, сверкающих на солнце как гигантский бриллиант. Никогда до этого я не видел ничего подобного.

От этого шара, как лучи от солнца, расходились шесть построек. Двухэтажные, вытянутые, каждый со своим архитектурным стилем. Один — строгий, с колоннами, в классическом стиле. Другой — с остроконечными башенками, почти готический. Третий — плавный, текучий, с закруглёнными углами и витражами. Четвёртый — массивный, из тёмного камня, похожий на средневековую крепость. Пятый — лёгкий, ажурный, с множеством арок и балкончиков. Шестой — футуристический, с зеркальными стёклами и металлическими конструкциями, которые, казалось, парят в воздухе.

Шесть пристроек, и шесть совершенно разных стилей. Каждый из них сходился в центральной части Академии.

— Альфа, бета, гамма, дельта, йота и омега, — прошептал Виктор, глядя на пристрои. — Я читал про них в книге а которой рассказывалось про академию. Вы чего не читали? А как вы вообще готовились то перед отправкой сюда? Каждый корпус специализируется на каких-то определенных занятиях.

— А в центре? Что в центре? — спросил я.

— В центре общее пространство, — ответил Игорь. — Библиотека, залы собраний, кабинеты ректора, и там же находятся жилые комнаты для студентов.

Забора не было. Никаких стен, оград, колючей проволоки, рва, наполненного кровожадными крокодилами, и прочих препятствий не было. Но я сразу понял, что это не значит «открыто для всех», и оказался чертовски прав в итоге. Над всей территорией академии, накрывая и главный корпус, все шесть построек и прилегающую территорию с парками и дорожками, пульсировал огромный энергетический купол.

Он был почти невидимым. Почти! Но когда солнечный свет падал под определённым углом, купол вспыхивал радужной плёнкой как мыльный пузырь. Силовое поле являлось магическим барьеров, через который нельзя было просто так пройти, если у тебя нет специального ключа. Как мне пояснили ребята, должны были попасть на территорию за счет того, что данный ключ был вшит в обшивку поезда и каждого вагона отдельно. Это ещё одна из причин, почему в академию ходил свой отдельный поезд, для которого построили собственную железную дорогу.