Он сделал паузу. В комнате стояла такая тишина, что был слышен только гул трансформатора в телевизоре. Похитители были полностью погружены в происходящее на экране.

«Я готов выполнить все ваши требования и выплатить нужную сумму в полном размере. Сейчас для меня самое главное, чтобы моя дочь осталась жива и именно поэтому я и соглашаюсь на ваши требования. Я прекрасно понимаю, что нахожусь в таком положении, что не могу диктовать вам свои условия, но вы назвали не маленькую сумму. Чтобы собрать необходимое количество налички мне потребуется, как минимум, ещё три дня. Я прошу у вас этого времени и рассчитываю на ваше терпения. Пожалуйста, вы получите все, что хотите, просто дайте мне ещё три дня…».

Экстренный выпуск новостей на этом был закончен, дальше на экране появилось ведущая с пышными формами, чтобы рассказать о погоде на завтра.

Наступила тишина, которую разорвал вопль.

— АХ ТЫ СТАРЫЙ СУКИН СЫН! — взревел Толстяк, швырнув в телевизор пустую бутылку, которую нашел на полу. Та разбилась о корпус. — Да какие ещё нахрен три дня⁈ Я больше суток не смогу тут провести ещё! Он сам бывал в таких условиях, как мы сейчас⁈ Посмотрел бы я на него! Да он просто время тянет! У этого богатея точно такие суммы под подушками лежат дома!

Качок молча, с лицом, на котором застыла маска первобытной злобы, положил свой дробовик на стол. Там же почему-то лежали хозяйственные ножницы, большие, ржавые, он взял их.

— Сейчас мы отрежем его малышке пару пальчиков, — процедил жирдяй. — Пришлём в конверте и потом посмотрим, какой у него тогда будет ответ, раз по хорошему этот гондон не понимает, придется придать ему ускорение.

Ну что, Валера, настало твое время.

Я уже собрался достать пистолет, но, прикинув, понял, что в таком маленьком пространстве от стрельбы может пострадать девушка, а мне дали задачу «Доставить её живой и невредимой». Я огляделся и в паре метром от себя увидел железную трубу, примерно метр длиной, может чуть меньше. Идеально.

Я присел, взял в левую руку ту самую железную трубу. Пора. Момент был выбран идеально: их внимание было приковано к ножницам и девушке. Дробовик лежал в стороне, да и к тому же ярость ослепила их, а значит, они не могли сейчас принимать правильные решения.

Я сделал три быстрых шага и выбил дверь одним ударом ноги. Дерево с треском поддалось, и я оказался внутри.

— Вечер в хату, господа! — сказал я с легкой усмешкой.— Передача «Охотник за головами», и вы в главной роли.

Качок среагировал первым. Он рванулся не к дробовику, а ко мне, размахнувшись огромным кулаком. Глупо. Я уклонился, пропуская этот медленный молот мимо себя, и труба в моей левой руке описала короткую дугу. Труба со звоном, от которого заложило уши, встретилась с его коленной чашечкой. Хруст был похож на ломающуюся сухую ветку. Он рухнул с коротким выдохом, больше похожим крик животного.

Но противник оказался крепким. Рука его уже тянулась к рукоятке какого-то самодельного тесака, висящего в кобуре на поясе. Так и не пойму, на что она рассчитывал в этой ситуации. Я ударил трубой по рукояти и самоделку откинуло в сторону. Наши глаза встретились, и я нанес несколько точных ударов в район переносицы. Его тело обмякло.

Толстяк орал что-то нечленораздельное. Он ринулся на меня, размахивая ножницами. В его движении не было ни тактики, ни мысли — только слепая ярость. Я отступил на шаг, подставил подножку. Он полетел вперёд тяжело, как мешок дерьма, и врезался в стену с соответствующим звуком.

Как ни странно, жирдяй попытался встать и дернуться в сторону дробовика. Очень плохое решение, я оказался быстрее. Поняв, что ему сунули ствол прямо в харю, жирдяй инстинктивно поднял руки с толстыми, как сосиски, пальцами. Только это не война. Я пленных не беру.

Я опустил ствол вниз и выстрелил ему прямо в район паха. Он даже не закричал, просто упал на пол и сжался в позе эмбриона, а вокруг него постепенно образовывалось большое алое пятно крови. Не самое приятное зрелище. В помещении теперь была практически тишина. Только тяжёлое дыхание девушки из угла и тихие стоны и повизгивания пухляша.

Я слегка перевел дух, вытер свои отпечатки пальцев с дробовика о штанину качка и вложил оружие ему в руки. Подошёл к девушке и развязал ей руки. Блондинка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Как ни странно, в них не было шока от увиденного, только облегчение. И, несмотря на разбитые нос и губы, она выглядела очень даже сексуально.

— Всё, — сказал я тихо, наклоняясь, дать ей руку. — Всё закончилось, сейчас мы поедем домой

Она вдохнула, и её тело задрожало мелкой дрожью.

— С-спасибо… — прошептала она, голос сорванный, хриплый. — Я думала… я думала, всё… так и останусь в этой халупе… или…

— А ты не думай, малышка! — я помог ей встать. Ноги девушки все ещё слегка подкашивались. — Я же говорю, все хорошо! Сейчас мы выйдем отсюда и вернемся тебя в город к родителям. Через неделю ты будешь вспоминать все это с улыбкой.

Я протянул ей платок, который всегда носил с собой на всякий случай. Девушка вдруг подняла на меня взгляд. Синие, как летнее небо, глаза. Она взяла протянутый кусочек ткани и вытерла кровь с лица. В целом все оказалось не так уж и плохо. Я вправил ей сломанный нос и надо сказать что она даже не вскрикнула.

— Ну все! Считай как новый! И крови практически не осталось. — сказал я вытирая следы крови у неё под губой. Они у неё от удара стали ещё более пухлыми.

— Спасибо тебе большое ещё раз! Мало того, что жизнь мне спас, так ещё и возишься со мной… — залепетала дочка заказчика.

Я невольно усмехнулся. Её отец заплатит сумму с пятью нулями, и это будет лучшей наградой за мою работу. Она мне реально понравилась.

В этот момент, что я тогда не знал, ручеек её крови достиг точки невозврата.

И в этот момент я увидел, как её глаза, только что смотревшие на меня, внезапно остекленели. Кровь отхлынула от её лица. Её губы разомкнулись, но звука не последовало. Она смотрела куда-то за мою спину. Намного дальше.

— Что такое? Что там? — я повернул голову. — Ты как будто приведение увиде…

Я не договорил.

Воздух за моей спиной дрожал. Нарисованная дверь на стене… больше не была нарисованной. Она была самой, мать твою, настоящей!

Там, где была штукатурка, теперь было странное свечение. Это была не привычная всем нас дверь, не дыра в соседнюю комнату. Это была бездна. Тёмно-багровая, мерцающая. Из неё шел холод, от которого по коже поползли мурашки. И запах… Этот запах я не забуду никогда. Запах мертвечины, которая уже несколько дней лежала на свежем солнце. Я не раз сталкивался с подобным, когда нужно было найти какого-то человека, но находил только его труп.

И ладно бы открылся какой-то портал в ад. Это было бы только половина беды. Из этой бездны плавно, почти грациозно, вытягивалось… нечто. Щупальце осьминогов или хрен его знает что такое, толще моей ноги. Покрытое не чешуёй, а какой-то бугристой, скользкой на вид кожей цвета запёкшейся крови. На его конце не было присоски, а нечто вроде клешни, составленной из трёх костяных, изогнутых лезвий. Они медленно раскрывались и закрывались, царапая пол, оставляя глубокие борозды в старом дереве.

Существо явно чувствовало нас и реагировало на наши движения, хоть и не могло видеть из-за отсутствия глаз. Нечто направлялось прямиком в нашу сторону. По пути щупальца взяла тело Качка и клешнями перегрызло его на две части, как какую-то креветку. Я никогда в жизни не видел ничего подобного, а я видел много всякого дерьма в этом мире, уж поверьте мне, бывалому солдату.

Я замер. Показал девушке знак, мол, отходи назад, а сам начал готовиться к предстоящей битве с неизвестным. Я готов был драться с человеком, собакой, волком, медведем, но вот с таким… в этот момент в голове пробежала одна идиотская мысль:

— Значит, не все сектанты — просто психи…

Время в комнате словно замедлилось. Я был на полностью сфокусирован на своей новой цели. Гул из портала нарастал, уши заложило. Щупальце, покрытое кожей цвета запёкшейся крови, парило в метре от меня, направленное в пол. Три костяных клешни на его конце медленно, с мерзким скрежетом раскрывались и смыкались, царапая пол с неприятным звуком, похожим на скрип пенопласта по стеклу.