Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Я не буду говорить вам: «Не опозорьте род». Потому что род — это не вывеска и не флаг. Род — это вы. То, что вы сделаете, кем станете, чью спину прикроете и кого обойдите — это и будет род Безуховых и род Шереметьевых в вашем поколении. И я хочу, чтобы вы запомнили одну простую вещь.

Он шагнул к нам и теперь стоял так близко, что я чувствовал исходящее от него тепло и запах дорогого табака.

— Сила не в магии — маги тоже погибают от обычных пуль! Сила не в деньгах, деньги можно потерять, промотать. Сила не во власти, её тоже могут у вас забрать!

Он сжал кулаки и продолжил:

— Сила — в решении. В том моменте, когда страшно, больно, когда шансов нет, а ты всё равно идёшь вперёд. Когда ты падаешь, разбиваешь колени в кровь, ломаешь рёбра, но встаёшь и идёшь снова. Вот это — сила! И я знаю, что она у вас есть. Я видел её, и теперь её увидят и другие.

Он положил тяжёлые ладони нам на плечи.

— Так пусть же удача, глупая и своенравная баба, прибудет с вами. Пусть враги ваши будут глупы, а союзники всегда верны. И пусть каждый ваш шаг приближает вас к той цели, которую вы сами себе поставите.

Он сжал наши плечи, чуть осмотрелся и добавил уже совсем тихо, почти шёпотом:

— Я горжусь вами! Обоими! И Иван Иванович Шереметьев тоже бы гордился!

В столовой повисла тишина. Даже служанка, стоящая с кофейником в руках, замерла, боясь дышать. Игорь смотрел на отца, и в его глазах заблестела влага.

— Спасибо, отец… — сказал он тихо.

Граф кивнул, разжал пальцы и резко, почти грубо, развернулся.

— Дмитрий у крыльца, ждет вас! — бросил он через плечо. — В добрый путь, мужчины!

— Барин! — Степан, всё это время стоявший в углу как статуя, вдруг сорвался с места и кинулся ко мне, схватил за руку и начал трясти. — Барин, вы там это… берегите себя! Не лезьте, куда не надо! И пишите хоть изредка! Марфа будет волноваться… Мы же теперь за вас… как за родного… да почему как… Мы же вас с пеленок знаем.

— Все будет хорошо, Степан! — пообещал я, и, сам не ожидая от себя такого, обнял его коротко, по-мужски. — Спасибо тебе! За все!

— Пошли! — сказал я Игорю.

Мы вышли на крыльцо. Утро встретило нас холодным ветром и низким небом. Дмитрий стоял у открытой дверцы чёрного внедорожника. Перед ним, выстроившись в идеальную колонну, замерли три точно таких же автомобиля. Тонированные стёкла, усиленная подвеска, антенны спецсвязи на крышах. В этот раз мы поедем с надеждой охраной.

— Пётр Кириллович решил подстраховаться, — прокомментировал Дмитрий, перехватив мой взгляд. — Надеюсь, вы не против сопровождения.

— Я только за! — ответил, забираясь на заднее сиденье.

Игорь сел рядом. Дверцы хлопнули, двигатель мягко заурчал, и кортеж, плавно тронувшись, выкатился за ворота усадьбы.

И тут я осознал, что уже какое-то время не слышу спутницу.

«Алиса? — мысленно позвал я призрака. — Ты где?»

Ответ пришёл не сразу.

«Я тут, — отозвалась она. — Рядом…. Всё время рядом…»

— А что же молчишь? Даже как-то непривычно! — спросил я у своей боевой подруги.

Пауза.

«Я в предвкушении, — сказала она, и в её голосе послышались мечтательные нотки, совершенно не свойственные обычно язвительному призраку. — Мы полетим, Ярик! Высоко! Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую».

«Наверное, тебя сейчас укачало бы от одной мысли про дирижабль, если б у тебя был вестибулярный аппарат», — пошутил я.

«Дурак, — беззлобно ответила она. — Это как… ну, представь, что ты всю жизнь прожил в подвале, где единственный источник света — щель под дверью и вдруг тебя выводят на крышу, и ты видишь небо. Всё небо. До самого горизонта. Вот у меня примерно такое чувство, я же никогда в жизни до этого не летала так высоко».

Я усмехнулся вслух. Игорь покосился на меня.

— Что такое? — спросил он.

— Не знаю, дружище, просто сегодня у меня… предчувствие хорошего дня.

— Ну да, — хмыкнул он. — У меня тоже!

Мы замолчали, и внезапно из динамиков автомобиля полился джаз. Это было так неожиданно, что я удивленно глянул на нашего водителя Дмитрий поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но на мгновение промелькнула тень улыбки. В последние дни он раскрывался для меня по новому.

А потом я увидел его — вокзал дирижаблей.

Я не знаю, как это место называлось официально — воздушная гавань, аэропорт, причал. Но для меня, человека из другого мира, где небо принадлежало только птицам и самолётам, это было зрелище, от которого перехватывало дыхание.

Огромное, размером с футбольное поле, пространство, окружённое высокими, ажурными металлическими мачтами. Между ними, словно гигантские рыбы, всплывшие из глубин океана на поверхность, парили дирижабли. Огромное множество. Они были разных размеров и цветов — от небольших, изящных гондол до громадин, чьи баллоны, надутые газом, как мне казалось, нависали над посадочными площадками, как тучи перед грозой.

Алиса в моей голове издала звук, похожий на всхлип.

«Ярик, — прошептала она. — Ярик, это… это просто космос. Ты видишь? Ты видишь это!»

«Вижу, Алиса, вижу…» — ответил я мысленно.

И я действительно видел. И людей в униформе, снующих между мачтами с планшетами в руках, и пассажиров, одетых по последней моде, и грузчиков, катящих тележки с багажом, и сами воздушные корабли, величественные и прекрасные. Для всех этих людей это была обыденность, рутина, работа и путешествие. А для меня и девочки-призрака, это было чудо. Настоящее чудо!

— Ну что, господа, дальше начинается ваше самостоятельное путешествие. — робко сказал Дмитрий.

— Спасибо тебе, Дмитрий! — поблагодарил его я. — Ты хороший человек и верный боевой товарищ. Я рад, что мы познакомились.

— Я тоже благодарен судьбе за наше знакомство, ваше благородие! — Сказал Дмитрий смотря мне в глаза.

Мы крепко пожали руки, он двинулся назад на парковку, а мы дальше, вперед.

— Пошли встанем в очередь, — сказал я Игорю, кивая на длинную вереницу пассажиров, тянущуюся к трапу нашего дирижабля. На его боку, под самыми иллюминаторами, читалась изящная надпись: «Гордость Империи».

— Ярик… — шепнул Игорь. — та ситуация, которая произошла у нас по дороге после подачи документов, я просто обязан задать этот вопрос.

Я перевёл взгляд на него и понял, что сейчас меня ждет какой-то серьезный разговор

— Да, Игорь, конечно! Что за вопрос? — мне стало даже интересно.

Он помедлил, будто собираясь с духом.

— Почему этот человек преследует тебя? Что ты ему такого сделал? — в его глазах читалось некое опасение.

Кроме того что он старался не называть имена, так как вокруг было много людей, он ещё старался говорить максимально тихо, чтобы было слышно только мне.

Я молчал. Вопрос повис в воздухе. Тяжелый, как баллон дирижабля над нашими головами, именно так мне тогда казалось.

Я смотрел на Игоря. На парня, который ещё пару дней назад был для меня просто незнакомым аристократом, а теперь товарищем, с которым мы бились плечом к плечу за наши жизни против опасных противников.

Я понял: если я сейчас совру, то потеряю его доверие, возможно, навсегда. Это была слишком большая цена, я не гтов был ее заплатить.

— Моя амнезия, — сказал я тихо, — наступила после того, как я находился рядом с порталом.

Игорь кивнул ожидая продолжения.

— Местные… — я сделал паузу, подбирая слова и оглядевшись по сторонам. Очередь была не плотной и как только я убедился, что нас никто не слышит, продолжил. — Местные говорят, что я смог зайти в портал и выйти обратно…

Глаза Игоря расширились, он обернулся, убедиться, что никто не слышал нас.

— И это… — его голос слегка дрожал. — Это правда? Яросла ты правда смог это сделать?

— Нет, конечно, Игорь По крайней мере я думаю, что нет… Я не знаю, что там произошло на самом деле. Я ничего не помню… Абсолютно… Но этот человек, которые все делает… он верит в эту хрень или делает вид, что верит, не знаю. Ему нужен тот, кто «вошёл и вышел»….