Бабушка Сибил мудро кивает.

— Да. Похоже на то. — Она поворачивается ко мне и обнимает меня. — Бри, я так благодарна, что ты благополучно вернулась.

Пока она держит меня, я понимаю, как сильно скучала по своему миру. Как скучала по знакомому, по семье, по этому чувству безопасности. Я боялась возвращаться сюда из-за того, что это означало — потерять Каспиана, — но теперь, когда проклятие разрушено, облегчение накрывает меня.

Я дома. Но мой дом там, где и Каз, и Каспиан.

Просунув свою руку под мою, она ведет меня к их дому и в их маленькую уютную кухню. Она жестом приглашает нас сесть за стол, а сама начинает хлопотать у плиты.

— Как насчет кофе? Мы трое всю ночь глаз не сомкнули. Я надеялась, что вы вернетесь в полнолуние. — Она начинает бормотать короткую молитву.

Каспиан стоит в углу, оглядывая маленький дом с настороженным выражением лица.

— Полагаю, твои бабушка и дедушка еще не знают, что вы вернулись? — спрашивает бабушка Сибил, обращаясь ко мне.

— Нет, мы сразу поехали сюда. — Я смотрю на Каспиана и хлопаю по деревянному стулу рядом со мной. — В Багровой Долине многое случилось, и Каз сказал, что вы, возможно, сможете помочь нам разобраться в этом.

Каспиан садится на стул рядом со мной, но то, как он прямо сидит на нем, по-королевски, словно на своем троне.

Это совсем не та расслабленная, небрежная манера, в которой Каз сидит на стуле, и братья и сестры Незара замечают это.

— Ладно, что с ним происходит? — Себ тычет большим пальцем в сторону Каспиана. — Серафина права, у него глаза странные.

Бабушка Сибил приносит несколько чашек кофе и ставит их на стол. Я делаю долгий глоток, смакуя тепло, которое он приносит мне после пребывания на прохладном воздухе Юты.

Сибил садится и обращает свое внимание на Каспиана. Ее испытующий взгляд скользит по нему.

— Где мой внук?

Каспиан встречает ее взгляд прямо, изучая ее с тем же вниманием.

— Он в безопасности. Он появится на рассвете.

Себ переводит взгляд с Каспиана на меня.

— О чем это он?

Сибил, кажется, не смущена этой новостью и вместо этого медленно кивает.

— В таком случае, Бри, расскажи мне, что случилось с тех пор, как вы прошли через портал. Помоги мне понять.

Я говорю тихо, чтобы не разбудить младших братьев и сестер Незара. Бабушка Сибил, Себ и Серафина ловят каждое мое слово, когда я пускаюсь в подробный рассказ о ночи, когда мы провалились в портал — хотя я опускаю ту часть, где лишила Каза девственности. Я описываю нашу первую встречу с Каспианом, как он отправил Каза в темницы и как я влюбилась в них обоих как в своих истинных пар. Все балы и встречи с темными Незара.

Я опираюсь на Каспиана, чтобы он заполнил пробел о том, как они спасли меня из лап Малрика, но я подхватываю рассказ после нашего возвращения в замок и до самого нашего возвращения через портал сегодня вечером — снова опуская пикантные подробности моей сексуальной жизни.

К тому времени, как я заканчиваю, недостаток сна и эмоции последних нескольких дней начинают сказываться на мне. Мои мозговой туман и усталость обостряются к концу моего рассказа, и я глубже опускаюсь на стул.

— Думаю, мы разрушили проклятие, — заканчиваю я, задыхаясь. — Каз и Каспиан теперь находятся в одном теле.

— А ты — Каспиан, — говорит бабушка Сибил, разглядывая своего внука.

— Да. Но ненадолго. — Он кивает в сторону окна.

Мы все поворачиваемся, следуя за его взглядом, где за горизонтом появляются первые признаки света, превращая небо из черного в ранний утренний темно-синий.

Каспиан сжимает мою руку, и я смотрю на него. Усталость написана на всем его лице, кроме глаз. Его рубиновые глаза смотрят на меня с глубиной его привязанности и любви ко мне, и я чувствую это через нашу связь пары.

Я люблю тебя, беззвучно говорит он.

Он зажмуривается. Когда он открывает их, они снова становятся глубокого карего цвета.

— Каз! — Я бросаюсь ему на шею. — О, слава богу, ты был прав!

Все поворачиваются, чтобы снова посмотреть на него, и когда они видят его расслабленную, кривоватую ухмылку, они понимают, что их брат вернулся.

Как только я отпускаю Каза, Серафина и бабушка Сибил встают со своих мест, чтобы обнять его, а Себ хлопает его по спине.

— Боже, дайте мне немного пространства, — говорит Каз со смехом. Он встает со стула и начинает потягиваться. — Странно не контролировать свое тело.

— Но Каспиан все еще там, да? — спрашиваю я.

Каз стучит по голове.

— Ага, он уже жалуется и требует больше места.

Что ж, это определенно похоже на Каспиана. Я вздыхаю с облегчением.

— Я просто рад, что мы вернулись домой целыми и невредимыми, даже если тут немного тесновато, — говорит Каз. — Нужно будет привыкнуть.

Бабушка Сибил стучит пальцем по подбородку. И пока тьма снова не станет светом, вы останетесь прокляты.

— Что это было, бабушка? — спрашивает Серафина.

— Это слова древнего проклятия, — бормочет Сибил. — Они передавались в рассказах из поколения в поколение, хотя я никогда до конца не понимала, что они означают, до сих пор.

— Я помню слова, но не уверен, что понимаю, — говорит Себ.

— Темная половина Каза впиталась в его тело, — объясняет она. — Темный стал светлым. Кстати, кто-нибудь из вас пробовал перекидываться в волков с тех пор, как они вернулись?

Над группой повисает тишина, братья и сестры переглядываются с широко раскрытыми глазами.

Себ с громким скрежетом отодвигает стул от стола, встает и выходит на улицу. Остальные из нас наблюдают за ним в окно, пока он стоит там, закрыв глаза и сжав кулаки.

Но ничего не происходит.

Он возвращается с бледным лицом.

— Я не могу обратиться.

Бабушка Сибил издает испуганный вздох и прижимает руки ко рту.

— Проклятие Оборотня разрушено.

— Но как мы будем защищать ранчо? — спрашивает Себ. — Мы беззащитны без способности превращаться в волков.

— Полагаю, если проклятие разрушено, это также означает, что портал закрыт, — отвечает она. — Угроза миновала.

— Разве мы не происходим от мрачноходов? — спрашивает Серафина. — Разве мы не должны уметь превращаться в любое животное по желанию и испытывать жажду крови?

Бабушка Сибил усмехается.

— Ты чувствуешь желание пить кровь?

Серафина думает об этом мгновение.

— Нет.

— Каспиан все еще чувствует, — бормочет Каз. — Но ему придется подождать до наступления ночи.

— Тогда ты говоришь вполне по-человечески. — Бабушка Сибил касается носа Серафины, заставляя ее хихикать. — Истории, передаваемые из поколения в поколение, изображают мрачноходов злыми существами, которые пили кровь, чтобы питать свою злую магию. Знание их кровной магии утеряно в истории, и это к лучшему. Без нее мы просто люди.

— У меня вопрос, — вмешиваюсь я. — Если Каз и Каспиан теперь слились воедино, почему остальные из вас не слились со своими темными половинами?

Бабушка Сибил долго размышляет над моим вопросом, затем мычит.

— Каспиан бросился в портал за Бри. Он предпочел бы пожертвовать собой, чем жить без любви. — Она берет мою руку в свои. — Но ты и Каспиан связаны через Бри, через связь пары. Это позволяет тебе понять и принять противоположную половину своей души. И когда Каспиан принес свою жертву, я полагаю, это был момент, когда проклятие разрушилось.

Каз понимающе кивает.

— Значит, теперь моя душа снова едина.

— Для остальных из нас связь с нашими Темными Половинами разорвана. — Бабушка Сибил улыбается. — Будущие поколения Незара не будут обременены проклятием. Они родятся в этом мире цельными.

Вес этого открытия доходит до нас, и мы все сидим в тишине какое-то время. Все кажется легче, словно тяжелый груз свалился с наших плеч.

Серафина вытирает слезу с глаза.

— Это значит, что мы можем покинуть ранчо?

— Полагаю, да, — говорит бабушка Сибил. — Если проклятие разрушено, то и наша связь с этой землей тоже.