— Оставайся здесь, не высовывайся, — шепчет Каз, вставая.

— Ты куда? — Паника поднимается в груди, и я тянусь, чтобы схватить его за руку. — Не оставляй меня!

— Я только посмотрю, что у двери, — тихо говорит он. Каз наклоняется, быстро целует меня и отступает. — Прячься.

Я делаю, как он велит, низко приседая, чтобы скрыться за дверью стойла.

Проходит несколько минут, топот приближается. С улицы в амбар доносятся голоса.

— …ты знаешь это оружие? — спрашивает угрожающий голос. — Отвечай!

— Н-Нет, господин! — отвечает другой, робкий голос.

Холодный ужас просачивается в мои вены. Они нашли пистолет? Это его они показывают жителям, выспрашивая, где его хозяева?

Если так, то они очень близки к тому, чтобы нас найти.

Дверь конюшни скрипит, и я зажимаю рот руками, чтобы сдержать крик.

Начинается хаос. Снаружи раздаются крики, тяжелый топот грома врывается внутрь. Но есть звук и пострашнее — треск костей и разрываемой плоти, от которого кровь стынет в жилах. Знакомый низкий рык сотрясает весь амбар, с потолка сыплется солома.

Волчья форма Каза настолько массивна, что из моего укрытия я вижу кончики его заостренных, покрытых мехом ушей.

Пегасы вокруг меня топают в стойлах, брыкаются и ржут, почуяв угрозу.

— Взять оборотня! — командует голос.

Каз издает свирепый рык. Заметив небольшую щель между досками, я придвигаюсь, чтобы лучше видеть битву.

В свете солнца, льющегося из открытых дверей амбара, я впервые ясно вижу Каза в его волчьей форме. Его чудовищный размер заполняет большую часть амбара, так что армии едва хватает места войти. Кольчуги первого ряда солдат звенят, когда град топоров летит в волка Каза, он отбивает их огромной лапой. Несколько лезвий вонзаются ему в лапу, он взрывается рыком и стряхивает их.

— Вторая линия обороны!

Первый ряд солдат отступает, давая дорогу шеренге лучников, которые поднимают луки и целятся.

Страх сковывает меня, пока я прячусь, как трусиха, не в силах помочь Казу. Все, что я могу, — это наблюдать, как он сражается за наши жизни, но я не уверена, как он переживет это.

Горячие слезы наворачиваются на глаза. Вот и все.

Громкая серия ударов разрывает воздух, тетива отпускает стрелы, летящие прямо в массивную тушу Каза. В ловушке амбара ему некуда бежать, он легкая мишень, и он вскрикивает от боли, когда они попадают в цель.

Я зажимаю рот руками, заглушая крики, слезы текут по щекам. С низким стоном волк съеживается, и на его месте остается обнаженный Каз, лежащий на земле. Стрелы выпадают, когда он превращается обратно в человека, но он сильно истекает кровью, лужа алой жидкости растекается вокруг него.

Нет, нет, этого не может быть.

Почему он не двигается?

— Пожалуйста, не трогайте его больше! — кричу я, вскакивая и распахивая дверь стойла. Я добегаю до Каза быстрее солдат и падаю на его безжизненное тело, закрывая собой.

Один из солдат указывает на Каза.

— Капитан, его лицо…

Все они останавливаются на полпути к нам, оставляя меня рыдать над бессознательным телом Каза, пока их приглушенный шепот эхом разносится вокруг нас.

— Не может быть…

— Должно быть, самозванец…

— Это Король Альф!

— Заберите обоих и перевяжите его раны. Мы немедленно доставляем их в замок.

Один из солдат отрывает меня от Каза, но я сопротивляюсь его крепкой хватке.

— Отпусти меня! — кричу я. Я хорошо бью его по голени, заставляя его отшатнуться.

Он хватается за ногу, его лицо искажается от ярости.

— Ах ты сучка!

Я поворачиваюсь обратно к Казу, но меня встречает сильная пощечина. От силы удара офицера мое тело падает на пол, и перед глазами все плывет, конюшня кружится вокруг меня. Щека горит от его удара.

Его темная фигура нависает надо мной.

— Ты пойдешь с нами тихо. — Он обходит меня и хватает за запястья, заламывая их за спину, чтобы связать веревкой. Тяня меня за собой, он тащит меня к выходу из конюшни.

Другие солдаты окружают безжизненное обнаженное тело Каза, чтобы поднять его и вынести следом за нами.

Когда мы выходим наружу, я жмурюсь от слепящего солнца. Глазам нужно время привыкнуть, но когда они привыкают, я вижу жителей, выглядывающих из окон и дверей домов вдоль улицы, другие глазеют на нас из-за своих рыночных прилавков с едой и товарами.

На первый взгляд они выглядят обычно, но когда я ловлю взгляд одного из них, то замечаю, что у того зеленоватый оттенок кожи. У другого — заостренные уши и красная радужка, напоминающие мне кровавых призраков, напавших на нас прошлой ночью. Нищенка у стены поднимает на меня лицо из-под капюшона — вылитая старая ведьма с длинным острым носом, вся в бородавках.

И все они смотрят на меня со страхом и опаской.

Солнечный свет имеет красноватый оттенок, отбрасывая странное сияние на улицу. Я поднимаю взгляд: в небе красные облака, и солнце, как и луна, окрашено в кроваво-красный.

Солдаты проносят Каза мимо и грузят в повозку, запряженную двумя черногривыми красноглазыми пегасами — такими же, как те, с которыми мы провели ночь. Один из солдат забирается в повозку к нему, достает бинты и бутылку из рюкзака. Он льет прозрачную жидкость на ткань и промывает раны. Каз стонет от боли и шевелится, но глаза его плотно закрыты.

Он жив.

Я с облегчением выдыхаю, и слезы текут снова.

Когда повозка со скрипом трогается, офицер подталкивает меня к ней, приказывая следовать за ней. Я спотыкаюсь, но удерживаю равновесие, не упав. Я иду в ногу с повозкой, цокот копыт по брусчатке создает ровный ритм. Зеваки молча наблюдают, их глаза широко раскрыты от страха и недоумения.

Но они сосредоточены не на мне — они смотрят на Каза. По крайней мере, кто-то проявил порядочность и прикрыл его нижнюю половину одеялом.

Мы проходим через деревенскую площадь, где мы приземлились прошлой ночью. Мой взгляд падает на фонтан, и при дневном свете я понимаю, что вода, стекающая по каменным ярусам, выглядит странно. Слишком темная для воды.

Когда мы подходим ближе, я вздрагиваю, осознав, что в фонтане не вода. Это кровь.

Это подтверждает: мы действительно в аду. Или в какой-то версии ада, надо полагать.

Мы пересекаем площадь и выходим на деревянный мост, ведущий к главной дороге, поднимающейся на крутой холм. На вершине холма возвышается темный замок, окруженный каменными башнями, уходящими высоко в небо. Он невероятно массивный и внушительный, нависает над деревней, как страж.

И это наша цель.

Когда мы начинаем подниматься по крутому склону, острая боль пронзает ноги, отдавая в поясницу. Вскоре дыхание сбивается, я хватаю ртом воздух, сердце колотится о ребра.

Хотя деревня небольшая, и мы прошли недалеко, усталость сковывает тело, словно я тащу за собой тяжелое ядро на цепи. Каждый шаг шаток, кружится голова, земля уходит из-под ног.

Но просить передышку нельзя. Каждый раз, когда я замедляюсь, офицер позади толкает меня вперед и рявкает:

— Шагай быстрее!

Пот выступает на лбу, и все, что я могу, — это молиться, чтобы ноги не подкосились. Если это случится, я не уверена, что они позволят мне выжить.

Когда мы приближаемся к вершине холма, мы пересекаем деревянный подъемный мост. Я смотрю через край ровно настолько, чтобы увидеть длинное-длинное падение в ров с водой внизу, и сглатываю. Это не просто ров. Это скалистое ущелье из темного камня.

Если я упаду, то умру еще до того, как коснусь воды.

Перейдя подъемный мост, мы проходим под каменной аркой в обширный внутренний двор замка. Люди, одетые как средневековые аристократы, неторопливо прогуливаются по крытым галереям, обрамляющим четыре внешние стены, по которым вьется густой зеленый плющ. Однако, как только зеваки замечают лицо Каза в повозке, они останавливаются и начинают шептаться друг с другом, прикрывая рты руками.

Ранее один из солдат назвал Каза Королем Альф. Я не знаю, что это значит, но откуда им знать, как он выглядит, если он никогда раньше не проходил через портал? Они видели его человеческую форму по ту сторону?