Эта маленькая девочка изменила и мое будущее, и будущее Михаила. Она свела нас вместе и принесла мир в две враждующие семьи.

Михаил садится на пол рядом со мной. Он что-то говорит по-русски. Я понятия не имею, что именно, и у меня нет сил спрашивать его об этом прямо сейчас. Я шепчу Мабилии на ухо, говорю ей, как сильно люблю ее, и как сильно я по ней скучала.

Мама садится напротив меня. Она нежно осыпает поцелуями мой лоб.

— Моя Белла, слава Богу, ты в безопасности. Ты в порядке? Что случилось? Скажи, что я могу сделать?

Я смотрю на нее, слезы все еще текут ручьями по моим щекам.

— Я в порядке, мам. Я в порядке, — повторяю я, не совсем понимая, говорю ли я это ей или себе.

Мабилия начинает всхлипывать. Я снова смотрю на нее, приближаю ее лицо к своему и покрываю поцелуями ее крошечные щечки. Не знаю, как долго я сижу полу у лестницы в фойе Лили, но в конце концов мои ноги немеют, и я оглядываюсь по сторонам. Здесь вся моя семья: папа, мама, мои кузены Тео и Ромео. Мой дядя Ти тоже здесь. А еще Алекс и Лили, которая формально не моя родственница, но кузина моих кузенов по материнской линии.

Оглядывая всех, кто сидит со мной на мраморном полу, я испытываю глубокую благодарность. В самые трудные моменты мы объединяемся и боремся друг за друга.

— Белла, ты в порядке? — спрашивает дядя Ти, наклонив голову. Вопрос кажется безобидным, но я-то знаю, что это не так. Я точно знаю, что если скажу "нет", он без колебаний использует ядерное оружие на том, кто причинил мне боль.

— Я в порядке, дядя Ти, — говорю я ему.

— Ладно, давай я провожу тебя в твою комнату. Возможно, я переусердствовала с покупкой вещей для Мабилии, пока тебя не было, но благодаря чьей-то сперме я так и не смогла стать мамой девочки, и осталась с двумя мальчиками, — говорит Лили.

В этот момент ее сыновья сбегают по лестнице.

— Мам, Брэй ударил меня, — говорит Леви, старший из них.

— Ударь его в ответ, — говорит Алекс своему сыну.

— Не бей своего брата, — предупреждает Лили материнским тоном.

Я смотрю на Михаила.

— Мабилия определенно будет единственным ребенком в семье, — говорю я ему.

Он моргает и пристально смотрит на меня.

— Все, что захочешь, котенок, — в конце концов произносит он тем же мягким, чарующим голосом, который меня пленил с первой нашей встречи.

Если бы каждый дюйм моего тела сейчас не болел, я бы с радостью затащила его в спальню. Но для этого мне пришлось бы отпустить дочь, а я не планирую делать это в ближайшее время.

Михаил помогает мне подняться на ноги.

— Ты в порядке? Хочешь, я отнесу ее наверх? — спрашивает он так тихо, чтобы его слышала только я.

Я качаю головой и крепче прижимаю Мабилию к себе.

— Я в порядке.

Михаил идет рядом, когда я поднимаюсь по лестнице вслед за Лили. Одна его ладонь лежит у меня на пояснице, а другая накрывает мою руку, которой я прижимаю Мабилию к груди. Поднявшись на второй этаж, Михаил продолжает держать руку у меня на пояснице, но опускает ту, которой касался нашей дочери. Он что-то тихо говорит по-русски, и я поворачиваю голову к нему.

— Что ты сказал? — спрашиваю я его.

— Я сказал… Не могу дождаться, когда отвезу вас обеих домой.

— Домой? — спрашиваю я. — И где же именно наш дом?

— Да, домой. В Нью-Йорк.

Я этого не говорю, но мы оба знаем, что сейчас мне нельзя возвращаться в город. По крайней мере, пока ситуация с федералами не разрешится или не будет замята настолько, что о ней никто больше не вспомнит.

Лили останавливается у двери и жестом приглашает меня войти.

— О боже мой, Лил! — восклицаю я, как только оказываюсь внутри.

Комната просто великолепна. В центре стоит огромная кровать с балдахином. Прямо рядом с ней стоит люлька овальной формы, которая выглядит так, словно корзина соткана из серебра и золота, а по бокам вплетены белые и розовые цветы. Но это еще не все. В этой комнате есть практически все предметы детской мебели, которые вы только можете пожелать. Пеленальный столик, полностью укомплектованный салфетками и подгузниками. Даже есть качели с бледно-розовым одеяльцем сверху…

— У меня нет слов. Тебе действительно не нужно было всего этого делать. Я не могу... — Я качаю головой.

— Ерунда. Как будто я не воспользуюсь любым предлогом, чтобы скупить весь детский магазин. В шкафу полно одежды для нее... и для тебя. Я не знала, что именно тебе понадобится, но ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Не торопись уезжать, Иззи, — говорит Лили.

— Спасибо, — говорю я ей.

— Ладно, устраивайтесь, ребята. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать или просто попросите о помощи кого-нибудь из людей, постоянно околачивающихся в этом доме, — говорит она, прежде чем выйти из комнаты.

Мои родители стоят в дверях с тем же выражением лица, которое было у них, когда они нашли меня после того, как меня похитили, когда мне было восемь лет. После этого им потребовалось полгода, чтобы позволить мне спать отдельно. Но даже тогда папа приказал соорудить смежную дверь между их спальней и моей.

— Со мной действительно все в порядке, — говорю я им.

— Иззи, тебя не было целую неделю. Я могу смотреть на тебя столько, сколько захочу, — говорит моя мама.

Я поворачиваюсь к Михаилу.

— Привыкай к тому, что они пялятся, — говорю я ему.

К моему удивлению, он улыбается, подходит к дверному проему и встает рядом с моими родителями.

— Думаю, они правы. Мне тоже предстоит наверстать упущенное.

— Боже мой, что вы с ним сделали? Вы сломали его. Промыли ему мозги или что-то в этом роде, — обвиняю я родителей.

— Неужели? Думаю, он прав, Бел. Мы имеем право насладиться твоей красотой, — говорит мой папа.

— Пап, о какой красоте ты говоришь? Я в полном беспорядке. Да и, честно говоря, слишком устала от этого. — Я вздыхаю.

Михаил снова подходит ко мне.

— Тебе нужно прилечь, — говорит он, протягивая руки к Мабилии. Я не хочу отдавать ее ему. Пока не хочу. Я не готова отпустить ее. — Запрыгивай на кровать. Я положу ее рядом с тобой и принесу бутылочку. Она скоро проголодается.

Я киваю, позволяя ему забрать ее у меня. Как только я оказываюсь на кровати, он, как и обещал, кладет Мабилию рядом со мной. Наклонившись, Михаил целует меня в лоб.

— Сейчас вернусь, — говорит он.

Как бы я ни старался убедить Изабеллу, что с нами все в порядке, в глубине души я знаю, что борьба только началась. Впереди нас ждут препятствия, которые мы должны преодолеть вместе.

Не сомневаюсь, что в конце концов мы найдем выход из этого дерьма, и проживем долгую, счастливую жизнь. Но сейчас мне нужно защитить ее и нашу дочь от грядущей войны. Я должен отправить их в безопасное место. У меня есть дом в северной части Нью-Йорка, куда она могла бы поехать. Вот только Иван знал об этом месте, и сейчас я понятия не имею, чем обернется его предательство. Что я точно знаю, так это то, что мне нужно вернуться в город и навести там порядок, избавиться от всех этих гребаных отбросов, засоряющих мою организацию. Сэмюэль уже прислал мне список людей, с которыми нужно разобраться. А также список мужчин, которые остались верны мне. Второй список оказался значительно длиннее первого. Спасибо, блять.

— Какие у тебя планы? — спрашивает меня Нео, заходя на кухню.

Я закручиваю крышку на бутылочке, и встряхиваю ее, смешивая порошок с водой.

— Планы? — повторяю я, желая услышать от него больше конкретики.

— Мы оба знаем, что ты не можешь долго оставаться вдали от Нью-Йорка. Твоя организация не выживет. А Иззи пока не может вернуться. Так что, повторю еще раз, какие у тебя планы? — снова спрашивает он, на этот раз скрестив руки на груди.