— Она с твоей мамой. С ней все в порядке, Бел. Они в Австралии с Алексом и Лили, — говорит папа, беря мою руку и нежно сжимая ее.

Однако мое внимание сосредоточено исключительно на Михаиле. Он должен быть с ней, он должен защищать ее.

— Ты бросил ее. Какого черта ты это сделал? — Как бы я ни старалась выкрикнуть эти слова, у меня слишком сильно болит горло. Мне нужно выпить воды.

Михаил поднимается на ноги и выходит из комнаты. Я смотрю на папу, который просто наблюдает за дверью.

— Ты должна дать ему поблажку, Из. Он сходил с ума, пытаясь найти тебя. И ему было нелегко оставить Мабилию.

— Он не должен был оставлять ее, — говорю я. — И в какой вселенной я очнулась, если ты за него заступаешься?

Черт, может, я все еще в Стране Грез или что-то в этом роде? Потому что мой отец ни за что на свете не согласился бы с тем, что говорит или делает Михаил.

— Ты не представляешь, как мы все волновались, Бел. Не зная, где ты. Я очень надеялся, что никогда больше не испытаю этого снова.

Я пытаюсь сесть, но все по-прежнему болит.

— Мне нужно идти… Мне нужно вернуться к Мабилии. — Михаил возвращается в комнату со стаканом в руках.

— Выпей. Это поможет твоему горлу, а потом ты сможешь кричать на меня, сколько захочешь. — Ухмыляется он.

Ухмыляется, блять. Жаль, что у меня пока недостаточно сил, чтобы стереть эту ухмылку с его лица.

— Мне нужно идти. Отвези меня к ней. Пожалуйста, — умоляю я его.

— Я уже подготовил самолет к вылету, — говорит Михаил. — Пей. — Он подносит стакан к моим губам.

Я протягиваю руку и забираю у него стакан. Я не инвалид. Я сама могу держать этот чертов стакан. Я пью ледяную воду маленькими глотками. Он был прав. Она помогает успокоить горло.

— Что случилось? Как вы меня нашли? — спрашиваю я и папу, и Михаила.

— У моего парня была наводка. Мы пошли по ней и нашли тебя, — говорит Михаил.

— Иззи, ты должна рассказать мне, что произошло. Что они сделали? Сколько их было? Может, ты запомнила, как они выглядели? Мне нужно знать, кого искать, — говорит папа.

— Я... Их было пятеро. А потом… О Боже, Лекс. Где он? Ты нашел его? — Я поворачиваюсь к Михаилу.

Он напрягается.

— А что с Лексом?

— Они… они… Он был там. Они убили его? — спрашиваю я. — Нам нужно найти его, Михаил, — подчеркиваю я.

— Его не видели... пока. Почему ты думаешь, что они его убили? — Михаил удивленно приподнимает брови.

— Я слышала выстрел сразу после того, как они вытащили его из комнаты. Он пытался помочь, Михаил. Он пытался вытащить меня. Мы не можем оставить его здесь.

— Я попрошу ребят поискать его, — говорит папа, ободряюще кивая.

— Нам нужно отвезти тебя домой, Изабелла. И уехать из этой гребаной страны, — добавляет Михаил.

— Хорошо, — соглашаюсь я, потому что мне нужно вернуться к дочери. Но я не собираюсь забывать о Лексе. Я найду его. Я расскажу Михаилу, что он сделал, насколько верным был его парень, когда мы сможем остаться наедине.

Я знаю, о чем думает мой отец. Он считает, что со мной случилось самое худшее. Но они оставили мне лишь несколько порезов и синяков. Потому что после того, как Лекс отказался следовать их указаниям и они вытащили его, я больше не видела никого из тех мужчин. Кроме того, кого я убила.

Жаль, что я не могу сделать это снова. Я бы с удовольствием заставила его страдать подольше.

Михаил поднимает меня на руки. Я хочу поспорить с ним, сказать, что способна идти сама, но не делаю этого. Вместо этого я утыкаюсь лицом в его грудь и обвиваю руками шею.

— Не отпускай меня, — шепчу я.

— Никогда, — отвечает он.

Я не хотела, чтобы он услышал мою мольбу, но все же рада, что он ее услышал. Мне нужно признаться в своих истинных чувствах. Я сказала себе, что расскажу ему, если увижу его снова. Но сейчас, наверное, не самое подходящее время и место, особенно учитывая, что рядом с нами идет мой отец. И я до сих пор не могу это переварить.

Что, черт возьми, произошло за последнюю неделю между двумя самыми важными мужчинами в моей жизни?

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Михаил... — Я жду, пока он посмотрит мне в глаза. — Мой ответ – да, — говорю я.

Его шаги останавливаются. Он слегка отстраняется, глядя мне в глаза.

— Да? — повторяет он.

— Да, — повторяю я, и он улыбается.

— Черт возьми.

— Блять, неужели это не может подождать, пока мы хотя бы не окажемся за пределами вражеской территории? И что-то я не припомню, чтобы ты спрашивал у меня разрешения жениться на моей дочери, — ворчит папа.

— Потому что я не спрашивал и не собираюсь. Я сделал предложение ей. И женюсь на ней, а не на тебе, — говорит Михаил, снова ускоряя шаг.

Папа смеется.

— Забавно, что ты так говоришь, ведь, женившись на Валентино, ты вступаешь в брак со всей семьей. Но, да, удачи тебе.

— Пап, перестань. Ты пытаешься напугать его. — Я еще крепче прижимаюсь к груди Михаила.

— Это невозможно. Меня не так-то легко напугать, Изабелла, — быстро напоминает мне Михаил.

Я просыпаюсь от толчка.

— Михаил? — зову я. В комнате темно. Пожалуйста, скажите мне, что это был не сон. Он был здесь. Я знаю, что был. — Михаил? — кричу я громче.

Загорается свет, и я закрываю глаза. Я не хочу видеть. Не хочу осознавать, что это был всего лишь сон. Что его здесь нет, и я не выбралась из подвала…

— Изабелла, все в порядке. Я здесь. Я держу тебя, — Сильные руки обхватывают мои плечи, когда его голос проникает в мой разум.

Я открываю глаза.

— Михаил? — Это он. Он здесь. Я осматриваюсь. Я в спальне.

— Я здесь. С тобой все в порядке. Мы в порядке, котенок, — продолжает он успокаивать меня.

Я улыбаюсь. Честно говоря, я терпеть не могу это прозвище. Но я думала, что больше никогда его не услышу. А теперь, когда оно прозвучало, я даже не знаю, как бы хотела, чтобы он меня называл.

— До посадки остался всего час, — говорит он.

— Час. Хорошо. Мне нужно принять душ. Я не могу позволить Мабилии увидеть меня в таком виде, — отвечаю я, оглядывая себя. На мне одна из рубашек Михаила и спортивные штаны. Я проснулась в них, так что, полагаю, он меня переодел.

— Я помогу тебе. Пойдем. — Михаил встает с кровати.

Обхватив его протянутую руку, я позволяю ему поднять меня на ноги и отвести в крошечную ванную комнату. Едва успев оглядеться, я понимаю, где именно мы находимся. Внутри самолета Валентино.

Стоя в крошечной ванной, я снимаю рубашку с тела Изабеллы. Я скрежещу зубами, когда вижу все порезы и синяки, покрывающие ее кожу. Я хочу развернуть этот самолет и поджечь всю гребаную Ирландию за то, что эти ублюдки сделали с ней.

Чем ниже я опускаю глаза, тем сильнее меня охватывает страх, что они сделали что-то еще, чего я не вижу. Я не могу заставить себя задать вопрос, который вертится у меня на языке. Но мне нужно знать ответ. И не потому, что это что-то изменит в моих чувствах к ней, а потому, что это поможет мне понять, как помочь ей справиться с этим.

Как я могу бороться с ее демонами, если не знаю, что именно ей довелось пережить?

Я открываю рот, а затем снова закрываю его, сглатывая комок, образовавшийся в горле. Пальцы Изабеллы касаются моего подбородка, приподнимая мою голову. Когда наши взгляды встречаются, я вижу непролитые слезы, которые она изо всех сил старается сдержать.

— Нет. Я знаю, о чем ты думаешь, и мой ответ – нет. Они этого не сделали, — говорит она, качая головой.

— Все в порядке. Ничто и никогда не изменит моих чувств к тебе, котенок.

— Лекс... — Она делает глубокий вдох и закрывает глаза. — Они приставили пистолет к его голове и велели ему… велели ему изнасиловать меня.