Солнце светит мне в лицо, когда я просыпаюсь. Я переворачиваюсь на другой бок и чувствую холодные простыни. Открыв глаза, я уже знаю, что его здесь нет. Михаил рано встает. Я правда не понимаю, как ему удается так мало спать. Я сбрасываю одеяла и вылезаю из кровати. Заглянув в кроватку, я вижу, что она тоже пуста.

Все в порядке. Михаил просто куда-то вышел с ней, говорю я себе. Я затягиваю халат и выхожу из спальни на их поиски, стараясь сохранять спокойствие и ясность ума.

В доме тихо. Дойдя до кабинета Михаила, я не вижу ни души. Думаю, знание планировки его дома, полученное во время последнего визита, теперь очень пригодится, раз уж я переехала сюда. Я открываю дверь и облегченно вздыхаю. Мои руки все еще слегка дрожат, но я чувствую, как расслабляется мое тело, когда я вижу Михаила, сидящего за своим столом с Мабилией на руках. Одной рукой он что-то набирает на клавиатуре, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

— Мне не нравится просыпаться в одиночестве, — говорю я, входя в комнату.

— Не хотел тебя беспокоить, — Михаил смотрит на меня с кривой ухмылкой.

— И давно ты проснулся? — спрашиваю я.

— Несколько часов назад. Она не хотела снова засыпать, и я решил начать обучать ее бизнесу. — Его ухмылка становится шире.

— Знаешь что? Давай подождем, пока ей исполнится хотя бы пять, чтобы посвятить ее во все секреты. — Я присаживаюсь на краешек его стола, прямо рядом с ним. — Над чем работаешь? — спрашиваю я, глядя на экран. У него открыт целый ряд банковских счетов.

— Я заказал тебе карты и предоставил доступ к счетам, — говорит он.

Мой взгляд скользит по экрану. На этих счетах много нулей.

— Мне не нужны твои деньги, Михаил. У меня достаточно своих.

— Сейчас ты не можешь пользоваться своими картами. Нам нужно убедиться, что дело против тебя закрыто, прежде чем кто-либо за пределами семьи узнает, что ты здесь, — напоминает он мне.

— Мне все равно не нужны твои деньги. У меня открыто несколько счетов на разные имена. Я же не дура.

— Я женился на настоящей наемной убийце, не так ли? — смеется он.

— Вообще-то да. Ты жалеешь об этом? — спрашиваю я его.

— Ни капельки. — Он дергает меня за халат, притягивая ближе к себе. — Но ты все равно возьмешь мои деньги. Ты моя жена, Изабелла. Это значит, что теперь я тебя обеспечиваю. Не твои родители, не твой дед или дядя. Я.

— Я не говорю, что ты не можешь меня обеспечить. Вернее, нас. Я просто констатирую факт. Мне это не нужно. Я тоже могу обеспечить себя. В конце концов, сейчас на дворе двадцать первый век.

— Да, но это не обсуждается. У тебя будут карты. Пользуйся ими или нет. Я не могу заставить тебя тратить наши деньги.

— Отлично. Посмотри, как легко мы пришли к соглашению. Думаю, у нас будет весьма удачный брак, — улыбаюсь я.

— Это точно, — кивает Михаил. Мабилия выражает свои мысли воплем. Для человека с такими крошечными легкими она, несомненно, может наделать много шума.

Я не понимал, как сильно скучаю по дому, пока мы вчера не остановились на подъездной дорожке. Хотя, когда Изабелла и Мабилия здесь, все ощущается иначе. Это место становится… более целостным. Я знаю, что моим мужчинам потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к переменам, к тому, что девочки стали частью семьи. Но пока никто не осмелился как-то плохо отозваться о них.

Возможно, это просто потому, что они знают, что я вернулся, чтобы навести порядок дома. Никто не хочет подвергаться наказанию, которое я планирую устроить крысиным ублюдкам, которые в настоящее время заперты в моем подвале. С крысами можно разобраться только одним способом – истребить их и всех остальных, кого они заразили своей предательской болезнью. Как только я покончу с этим, меня ждет еще одно увлекательное занятие – разгрести бардак, оставленный Иваном в моих многочисленных предприятиях. Похоже, предательство меня было не единственным его развлечением за последние несколько месяцев.

Нет, он не просто пытался испортить мои отношения с Изабеллой. Он также стремился разрушить все легальные предприятия Братвы. И он не остановился на этом. Каким-то образом ему удалось заключить различные сделки с оружием, на которые я бы никогда не согласился. Я не претендую на звание хорошего человека и никогда не претендовал. Но даже я порой не могу принять некоторые действия преступного мира. Например, торговлю людьми. И теперь, благодаря гребаному Ивану и моему слепому доверию к нему, я имею удовольствие разорвать отношения с некоторыми ублюдками, которые не заслуживают даже дышать, не говоря уже о бизнесе с моей семьей.

Проблема в том, что мне нужно сделать это так, чтобы не развязать тотальную войну и чтобы мои жена и дочь не оказались под перекрестным огнем. Что еще хуже, они не просто окажутся в самой гуще событий, у них на спинах будут чертовы мишени. Я понимаю, почему мой брат так и не женился и не завел детей. Он всегда говорил, что любовь – это слабость, и он никогда бы не привел в этот мир ребенка, чтобы его использовали как оружие против него.

Я понимаю это. Правда. Но, черт возьми, стоило мне только взглянуть на Мабилию, и я сразу понял, что не смогу жить без нее. Печально, что Владу так и не довелось ощутить связь отца со своим ребенком. Ему так и не довелось испытать ту любовь, которая бывает раз в жизни, какую я обрел с Изабеллой.

Я отмахиваюсь от мыслей о брате и спускаюсь в подвал. Я оставил Изабеллу наверху с ее родителями, которые явились ровно в девять утра, чтобы убедиться, что их дочь все еще цела и невредима. Если бы я не любил ее так сильно, я бы послал их куда подальше. Меня ужасно раздражает, что они думают, будто я не способен защитить ее. Но, с другой стороны, то, что вокруг нее так много людей, которые заботятся о ее благополучии, – это хорошо. Даже лучше, чем хорошо, это охренеть как здорово. Я не могу винить их за беспокойство. Если бы мне пришлось провести ночь без Изабеллы... нет, нахер это. Я бы все равно прокрался в ее комнату.

Когда я ступаю на последнюю ступеньку, меня встречает ужасная вонь. Это запах гниющей плоти и фекалий. Затем раздаются звуки, стоны и всхлипывания людей, которые готовы на все, чтобы покончить со всем этим. Я дергаю за шнурок над головой, и флуоресцентные лампы начинают мигать. Яркий свет ослепляет десять человек, висящих на цепях, закрепленных на системе блоков. Влад лично разработал эту установку. Она позволяет перемещать тела без необходимости поднимать их жирные задницы.

— Скучали по мне? — спрашиваю я, выходя на середину комнаты.

— Босс? Что бы ты ни услышал, это неправда. Я ни черта не делал. — Антон, друг детства моего отца, заговаривает первым. Он был частью Братвы дольше, чем я живу на этом свете. Я понятия не имею, как, блять, Ивану удалось настроить его против меня, но выясню это.

— Антон, мой отец был бы разочарован, если бы оказался здесь и стал свидетелем твоего предательства. Он смотрел на тебя как на брата, — говорю я ему.

— Я ничего не делал, Михаил. Клянусь.

— Видишь ли, у меня есть неопровержимые доказательства того, что ты кое-что сделал. Ты связался с крысой, с Иваном, и знаешь, кем это тебя делает, Антон? — спрашиваю я. Он не отвечает. Я и не ожидал, что он ответит. — Это делает тебя гребаной крысой. — Гнев захлестывает меня, и я бью правой рукой по его сломанному носу. Я жду целых две минуты, пока его крики не стихают. Затем смотрю на часы. У меня действительно есть дела поважнее. — У меня есть один вопрос, Антон. — Я делаю паузу, заставляя его посмотреть на меня. Ну, насколько это возможно с его опухшими глазами. — Что он тебе предложил? Что заставило тебя отвернуться от своей семьи? От меня?