— Мы найдем ее, и с ней все будет в порядке. Иззи – самый стойкий человек из всех, кого я знаю, Михаил, — говорит Тео, сидя рядом со мной.

Я смотрю на него. Его лицо не выражает никаких эмоций. Я не могу понять, действительно ли он верит в свои слова или просто говорит их ради меня. Но это было бы нелепо. Тео Валентино никогда бы не стал утешать меня. Он верит, что с ней все будет в порядке. Думать о чем-то другом – просто непостижимо. Я только что нашел ее. Я не готов расстаться с ней. Я не откажусь от нее. С этой мыслью я выхожу вслед за Тео из машины, более чем готовый найти свою девочку и вернуть ее домой.

Я не верю в Бога, хотя брат был верующим. Но сейчас я мысленно прошу высшие силы, если такие существуют, помочь мне найти Изабеллу живой. Я могу справиться с любой травмой, которую она перенесла. Я могу и помогу ей ее преодолеть. Но из мертвых не возвращаются. Шансы найти пропавшего человека живым значительно уменьшаются с каждым днем. Шансы найти живым пропавшего члена мафиозной семьи еще меньше.

Мы остановились дальше по улице, в четырех домах отсюда, если быть точным, и пешком добрались до дома, планировку которого я запомнил. Я знаю каждую комнату в этом здании. Знаю все возможные входы. Каждое слабое место и брешь в системе безопасности. Когда мы подходим к дому, я иду впереди, а Нео и Тео прикрывают меня по бокам. Я не оглядываюсь, зная, что солдаты Валентино и Донателло находятся именно там, где им и положено быть. Не то чтобы я полагался на кого-то из них. Если бы пришлось, я бы отправился сюда в одиночку. Я смотрю на Нео, уголки моих губ слегка приподнимаются, когда я поднимаю ногу и пинаю хлипкую деревянную дверь.

Я врываюсь в фойе дома с пистолетом наготове, сердце бешено колотится в груди, а тело готово к бою. Я оглядываюсь по сторонам, ища свою первую жертву. В этом здании есть только одна комната, которую они могли бы использовать в качестве временной камеры. Чертов подвал. Это единственная комната на планировке этажа, где нет окон и есть одна внутренняя дверь. Не нужно быть гением, чтобы понять это. Мне нужно было лишь поставить себя на их место и понять, где бы я спрятал того, кому не позволил бы сбежать.

Чтобы попасть в подвал, мне нужно пройти прямо по этому коридору, повернуть налево, а затем направо. Нужная мне комната должна быть сразу за кухней. Нео открывает первую дверь, ведущую в пустую жилую комнату. Мы смотрим друг на друга, оба недоумевая, куда все, блять, подевались. В доме, где должны держать кого-то в плену, подозрительно тихо. Мы идем дальше по коридору. Тео поворачивает ручку следующей закрытой двери и обнаруживает еще одну пустую комнату. Здесь нет ни единого предмета мебели.

В конце концов, мы встречаемся с людьми, которых Нео послал войти через черный ход.

— Здесь никого нет, — говорят они, опустив оружие по бокам.

— Тщательно прочешите территорию. Я хочу, чтобы в этом доме все перевернули вверх дном, — инструктирует их Нео. Кивнув, мужчины проходят мимо нас и направляются вверх по лестнице.

Я продолжаю идти по заученному пути. Что-то тянет меня в этот чертов подвал. Обычно интуиция меня ни хрена не подводит. Тео и Нео следуют за мной. Но мои надежды найти Изабеллу меркнут, когда я открываю незапертую дверь. Только спустившись на полпути по лестнице, я слышу это. Крик, разрывающий мне душу. Я сбегаю по оставшимся ступенькам, держа пистолет наготове. Добравшись до самого низа, я останавливаюсь, мое сердце бешено колотится в груди. Изабелла лежит на парне, нанося ему удары ножом снова и снова.

Она поворачивается и смотрит мне прямо в глаза.

— Ты опоздал, — говорит она, опускаясь на пол и закрывая глаза.

Мой пистолет падает на землю со звонким металлическим лязгом, когда я бросаюсь вперед и падаю перед ней на колени.

— Изабелла, очнись. — Я притягиваю ее к себе и прижимаю к груди.

Я не опоздал, – повторяю я про себя снова и снова. Я не опоздал.

Вокруг меня раздаются крики и вопли. Я не разбираю их слов, да и мне безразлично, о чем они говорят. Я прижимаю Изабеллу к себе.

— Пожалуйста, очнись, — шепчу я ей на ухо, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

— Михаил, встань, мать твою, и выведи ее отсюда.

Мой взгляд падает на Нео, его лицо сурово, а глаза темны. Я знаю, что он прав. Мне нужно встать и вывести ее из этого гребаного здания. Мне нужно отвезти ее к врачу.

— Ну же, вставай. Либо ты выносишь ее, либо это сделаю я, — говорит мне Нео.

Я просовываю руки под обмякшее тело Изабеллы и встаю, каждый нерв в моем теле немеет, пока я иду за Нео и Тео к выходу. У входа в дом нас ждет внедорожник.

— Я хочу знать, кто, блять, был с ней в комнате и куда, мать твою, подевались все остальные, — говорит Нео Тео, который продолжает держать дверь открытой, пока я забираюсь на заднее сиденье с Изабеллой на руках. Теперь я никуда ее не опущу.

Почему она не просыпается?

Дверь закрывается, и машина трогается с места. Тео и еще несколько мужчин остались в доме, вероятно, чтобы найти ответы, которые хотел получить Нео.

Мои пальцы нащупывают пульс на шее Изабеллы. Пока ее сердце бьется, все будет хорошо. С ней все будет в порядке.

— Если ты в ближайшее время не приведешь ее в чувство, я не только убью тебя, но и выслежу всю твою семью, — угрожаю я доктору, к которому нас привез Нео.

Мы находимся в старом особняке где-то в Белфасте. Честно говоря, мне абсолютно все равно, где я нахожусь. Все, чего я хочу, – это чтобы Иззи очнулась и мы оба вернулись к нашей дочери. Я хочу забрать своих девочек домой.

— Она скоро очнется. Ее организму просто нужно время, — говорит мне док.

Я смотрю на нее. Провода тянутся от разных частей тела Изабеллы к аппаратам, расположенным у ее кровати. В ее тело через капельницу поступает жидкость. Я кое-как вымыл ее теплой водой с мылом. Ее лицо опухло; черно-синие синяки покрывают все тело. Я хочу, чтобы кровь каждого члена ИРА была на моих руках за то, что они с ней сделали. Хочу живьем содрать с них кожу, оторвать им руки и ноги. Я никогда раньше не испытывал такого сильного желания убить, как сейчас. Никогда прежде я не жаждал такой мести, даже когда хладнокровно убили моего брата.

Но то, что они сделали с моей Изабеллой... Я позабочусь о том, чтобы они поплатились за это в десятикратном размере. Это преступление не останется безнаказанным.

Должно быть, я сплю, потому что слышу, как Михаил разговаривает со мной, просит очнуться. Где бы я ни была, здесь тепло и комфортно. Если это не сон, значит, я на небесах. Ведь холодный сырой подвал, где я провела последнюю неделю, – наименее комфортное место.

— Пожалуйста, Изабелла, очнись. Ты нужна мне. Ты нужна нам. Если не ради меня, то ради Мабилии. Не позволяй ей расти, не дав ей узнать, какая потрясающая у нее мама. — Обращается ко мне Михаил.

Нахмурив брови, я медленно открываю глаза, но яркий свет ослепляет, отчего я снова зажмуриваюсь. У меня болит голова – все болит.

— Черт. Закрой жалюзи. — Голос моего отца разносится по комнате.

— Изабелла, с тобой все в порядке. Ты в порядке. — Слова Михаила должны были успокоить. Не знаю только, кого именно.

— Бел, открой глаза. Скажи мне, что с тобой все в порядке, — говорит папа.

Мои ресницы дрожат, пока я пытаюсь сосредоточиться хоть на чем-то. Сначала я вижу Михаила, который выглядит так, будто не спал несколько дней. Я поворачиваю голову в сторону и вижу папу, который смотрит на меня. Его лицо жесткое, а в глазах ясно читается беспокойство.

— Пап, я в порядке, — говорю я хриплым голосом. Я смотрю на Михаила. — Где она? — спрашиваю я, обводя взглядом комнату в поисках нашей дочери.