— Сдохни, короткостволый ублюдок.

Его палец дрогнул на спусковом крючке, но я плюнула ему в лицо. Пошёл он. Слабак.

— Хватит. — Голос Рэйфа разрезал воздух, как лезвие.

Холодный. Абсолютный. Убийственный. Мужчина застыл. Я повернула голову. Рэйф стоял в нескольких шагах, пистолет поднят, прицел мёртвый. На лице — ледяное спокойствие. Но в глазах...Огонь и лёд. Бешенство, скрытое под натянутой маской.

— Отпусти её, — сказал он. Тихо. Но в этом «тихо» было всё.

Мужик сжал меня сильнее:

— Ни за что. Слишком уж милашка, чтоб отпускать.

Его вторая рука скользнула вниз, пальцы задели мой бок. Ошибка. Я взбесилась. Пяткой ударила ему по голени с такой силой, словно хотела пробить насквозь. Он зарычал, сжал сильнее:

— Сука! — И швырнул меня обратно в металл.

Голова отлетела назад, череп звякнул о сталь. Я сдержала рычание. Потому что знала: у меня за спиной — монстр. Монстр, который уничтожит этого гада.

— Не вздумай меня испытывать, — голос Рэйфа стал ниже. — И уж тем более не вздумай причинить ей вред.

Мужчина замер. И это была его последняя ошибка. Рэйф выстрелил. Один грохот. Один выдох. Одна смерть.

Тело дёрнулось, упало на меня. Я почувствовала, как на щеке появилось что-то тёплое. Кровь. Чёртова кровь. Он придавил меня своей мёртвой тушей. Я задыхалась, оттолкнула его, пошатнулась, почти рухнула — но Рэйф уже был рядом.

Он подхватил меня, крепко сжал за руку, притянул к себе.

— Ты ранена? — Низкий голос, резкий, но настойчивый. Его ладони уже скользили по моим бокам, по рукам, проверяя — цела ли я.

— Всё нормально, — прошептала я.

Но моё тело говорило другое. Руки дрожали, колени подгибались. Сердце билось, как в клетке. Я ненавидела, что он видит это. Рэйф поднял мой подбородок, заставил взглянуть ему в глаза:

— Страшно? — спросил он.

— Нет, — соврала я.

Он усмехнулся. Без тепла. Только остриё.

— А зря.

Я не успела ответить. Вдалеке снова раздались выстрелы. И его лицо изменилось. Маска спокойствия сползла. Остался только зверь.

— Будь осторожна, — сказал он, крепче сжав мою руку.

Мы двигались быстро, петляя между контейнерами, звуки перестрелки становились всё громче. Люди Рэйфа уже вступили в бой, но он не замедлился ни на секунду. Стрелял на ходу, не сбиваясь с шага — уверенно, безжалостно. Он был как якорь в этом хаосе. Страшный, но стабильный. Я должна была взять с собой грёбаный пистолет. Как, чёрт возьми, я о нём забыла? Пуля со звоном отлетела от стены рядом со мной. Рэйф рывком притянул меня к себе, толкнул за угол. Его сильная рука обвила меня, грудь прижалась к моей спине. Я чувствовала его сердце. Ровное. Устойчивое. Он не боялся? Я — да. И в этот момент поняла: это не мой мир. Из тени за нашими спинами вынырнула фигура.

— Рэйф! — крикнула я. Но было уже поздно.

Мужчина поднял оружие. Я не думала. Я рванула вперёд, толкнула Рэйфа изо всех сил, сбивая нас обоих с ног в тот самый миг, когда воздух разрезал выстрел. Мы рухнули. Его вес вдавил меня в землю, но он тут же перекатился, укрывая меня собой, и выстрелил. Враг упал. Но это уже ничего не меняло.

— Адела! — Его голос стал резким. Руки — на мне, по бокам, по рёбрам. — Где?..

Я зашипела, когда его пальцы задели рану. Опустила взгляд. Алый цвет расползался по ткани.

— Блядь, — прошептала я.

Что-то в его лице сломалось. Спокойствие исчезло. И впервые я увидела это — страх.

— Ты в порядке, — сказал он, но в голосе — сталь.

Я хотела ему поверить. Очень. Но стоило попытаться подняться — ноги подогнулись, и он тут же поймал меня, прижал к себе. Вся ночь вдруг стала ледяной. Кажется, я дрожала. Или это был он. После выстрела по Рэйфу началась бойня. Его люди вынырнули из тьмы, как призраки в чёрном, действуя с хладнокровной точностью, которую не приобретаешь случайно. Они стреляли как снайперы. Один за другим враги падали. Быстро. Без звука.

Я пыталась держаться на ногах. Но боль в боку была режущей, холодной. Силы уходили.

Рэйф не отпускал. Его рука — железная, плечо — как сталь. Пистолет всё ещё поднят, взгляд — сканирует пространство.

— Чисто! — выкрикнул один из бойцов.

Голос гулко разнёсся над ёмкостями. И настала тишина. Рэйф не расслабился. Наоборот. Его рука сжалась на мне ещё крепче. И только тогда я почувствовала — его сердце забилось быстрее.

— Всё нормально, босс? — спросил один из его людей, лицо — под маской.

— Нет, — процедил Рэйф. Глаза всё ещё на мне. — Машину. Срочно.

— Я в порядке, — попыталась выдохнуть я. Но голос...Слабый. Как будто и не мой вовсе.

— Только не смей это заканчивать, — прорычал он. — Ты вся в крови, Адела.

Колени снова предательски подкосились, и он поймал меня, не дав упасть, подхватив на руки так, словно я ничего не весила. Я ненавидела это чувство беспомощности. Ненавидела, что мне приходится на него полагаться. Но не отстранилась, когда его запах обволок меня — дым, кедр и опасность.

— Машина готова, — крикнул один из людей.

Он нёс меня по окровавленному двору как одержимый. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью рубашки, как напряжение вибрирует в каждом мускуле. Он мог сломаться в любой момент.

— Рэйф, — прошептала я. — Я…

— Не говори, — отрезал он, и в голосе его было что-то необработанное, сырое.

Дверца чёрного внедорожника распахнулась, он забрался внутрь, не выпуская меня из рук. Как только дверь захлопнулась, машина рванула с места, визжа шинами по бетону.

— Куда… — начала я, но он прервал.

— К моему врачу, — ответил резко. — Тому, кому я доверяю.

— У тебя есть личный доктор? — сквозь боль я изогнула бровь.

— Адела. Не время.

Но я не смогла сдержать слабую улыбку.

— Если ты хотел, чтобы я сидела у тебя на коленях, мог просто попросить.

Лицо его дрогнуло, напряжённость на миг дала трещину.

— Ты невыносима.

— И всё равно тебе это нравится.

Его взгляд немного смягчился.

— Нравится.

Боль пронзила меня с новой силой, выбив из груди сдавленный стон. Всё тело налилось свинцовой тяжестью, движения стали вялыми, но его руки держали крепко, не давая мне развалиться на части. Его дыхание сбилось, страх больше не прятался за маской самоконтроля.

— Не смей засыпать, — приказал он, голос хрипел, почти умолял. — Говори со мной.

— О чём? — прошептала я, веки наливались свинцом. Всё становилось размытым, как будто я проваливалась сквозь реальность.

— О чём угодно. Всё равно. Просто не молчи, — его голос дрожал. Совсем чуть-чуть, но я это услышала. — Просто… говори.

Я посмотрела на него. Опасного, жестокого мужчину, который сейчас был таким живым в своей тревоге. Мужчину, у которого в руках ускользало нечто слишком ценное.

— Ты боишься? — прошептала я, едва слышно.

Он не ответил сразу. Его горло судорожно дернулось, и когда он наконец заговорил, голос был охрипшим, надломленным.

— До смерти.

Это признание не должно было ощущаться как победа. Но оно ею стало.

— Хорошо, — прошептала я, слабо улыбнувшись. — Значит, нас уже двое.

Моё тело содрогнулось. Всё, сил больше не осталось. Я сдалась. Веки сомкнулись.

— Адела, нет! — Он тряхнул меня, хватка стала почти болезненной. — Смотри на меня.

Темнота поглотила меня, как плотное покрывало, и последним, что я услышала, был его голос — сломанный, выдыхающий моё имя.

Должно быть, я отключилась, потому что, когда пришла в себя, мы уже подъезжали к чёрному особняку за коваными воротами. Современный, угрожающе красивый, он возвышался во тьме. Машина едва замедлилась, как из распахнутой двери выбежала женщина — лет пятидесяти, с цепким взглядом и жёсткой, бескомпромиссной энергетикой.

— Несите её внутрь, — скомандовала она.

Рэйф не стал ждать. Он поднял меня, прижав к себе, и пересёк порог. Комната внутри больше напоминала частную клинику, чем часть жилого дома: стерильный белый свет, хирургически чистые поверхности.