— Ничего бы не сработало. Тебя не впечатлить просто так.

Я не стала спорить. Лишь выдохнула и взяла бокал, сделала неторопливый глоток, потом поставила на стол.

— Хватит играть. Если ты пытался найти уязвимость в моей системе — у тебя не получилось. И если это всё — то мне некогда.

Его усмешка чуть потускнела. Взгляд потемнел, стал другим. Холодным. Смертельно серьёзным.

— Я хочу, чтобы ты работала со мной.

У меня пересохло в горле. Но прежде чем я успела ответить, к нам подошёл кто-то ещё.

Максимиллиан. Вернулся. Но теперь не один. Рядом с ним стоял другой — выше, шире. И такой же опасный.

— Вон, — негромко произнёс Максимиллиан, его взгляд скользнул по мне с любопытством, прежде чем вернуться к Рэйфу. — Нам нужно закончить наш предыдущий разговор.

Я почувствовала, как всё в комнате снова изменилось. Очарование Рэйфа рассыпалось, уступив место чему-то иному. Чему-то холодному. Почти смертельному. Он даже не посмотрел на меня, когда сказал:

— Подожди здесь, Адела.

Это не было просьбой. Когда мужчины отошли вглубь бара, я посмотрела на свой бокал. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Все эти люди — мужчины, женщины — с большой вероятностью были замешаны в крови. Это были имена, что шептались в элитных, теневых кругах города. Некоторых я узнавала. Они были моими клиентами.

Клэр Риджвальд — красивая, хищная рыжеволосая женщина, отмывающая деньги через сеть своих отелей класса люкс. Её знали как — «рыжая лиса». Ответственна за смерть нескольких человек, вставших у неё на пути. Её деньги финансировали немало грязных, незаконных дел. Но в конце концов… У неё были деньги. Много. И я помогала ей.

Как и многим другим. Обычный человек, узнай он, с кем я работаю, назвал бы меня последним дерьмом. Но я знала: если бы они увидели такие деньги, которые видела я — они бы засомневались. Неважно, какими «правильными» они себя считали.

Минут десять я сидела, перебирая в голове свои моральные принципы и жизненные решения, пока Рэйф не вернулся с той «встречи». Выражение лица — как обычно, раздражающе непроницаемое.

Он не сел сразу. Вместо этого налил себе ещё виски. Тихий звон льда в бокале разрезал напряжённую тишину, между нами. Я смотрела, как он медленно крутит бокал, пальцы — уверенные, размеренные.

— Твоя система впечатляет, — наконец сказал он, продолжая разговор так, будто вообще не уходил. — Держится лучше, чем большинство.

Я приподняла бровь и опёрлась локтями о барную стойку.

— Большинство? То есть ты делал это не раз.

Его губы изогнулись. Не в улыбке. Почти. Но не совсем.

— Хороший бизнесмен всегда проверяет глубину, прежде чем нырнуть.

Я фыркнула, закидывая ногу на ногу.

— Очень гламурный способ сказать: ты взломал мою компанию.

— Взломал? — Он склонил голову набок, в глазах — явное развлечение. — Я бы скорее назвал это… проверкой на пригодность. Ты бы удивилась, как много так называемых «неприступных» систем рассыпаются под нужным нажимом.

Пальцы на моём колене едва заметно напряглись.

— А моя не рассыпалась?

— Нет, — признал он, наконец опускаясь на стул рядом. Поставил бокал. — Но мне нужно было быть уверенным, что мои бизнес-интересы не пострадают, если я решу с тобой сотрудничать.

Бизнес-интересы. Слишком размыто. Слишком… преднамеренно неясно. Я не собиралась отпускать это.

— И в чём конкретно заключаются твои интересы?

Он не ответил сразу. Смотрел. С той хищной терпеливостью, которая делает хищников страшнее любых угроз.

— Зависит от обстоятельств, — проговорил он, мягко, как шёлк. — Ты ищешь клиента, Адела? Или просто… любопытствуешь?

Я замялась. И не должна была. Этот крошечный момент дал ему то, что он хотел. Преимущество. Но то, как он произнёс моё имя… То, как его взгляд не дрогнул ни на секунду… Это скручивало живот тугим узлом.

— Я не веду дела с теми, кто торгует в тени, — проговорила я осторожно.

Он усмехнулся.

— Ты работаешь в кибербезопасности. Вся твоя карьера — в тени. Твой отец ещё тогда это понял, когда стал прикрывать незаконную деятельность нескольких компаний. Он сделал паузу. Улыбнулся уголком рта. — Ты защищаешь много плохих людей. Я некоторых из них знаю.

Чёрт.

— Что теперь? Если я откажусь с тобой работать — ты собираешься рассказать всему миру, что Sinclair Solutions защищает преступников и кровожадных ублюдков?

Он поднял руку. И до того, как я успела решить — отстраниться или остаться на месте — его пальцы коснулись моих волос, отводя прядь за ухо. Прикосновение — такое крошечное, почти обманчиво интимное, что по спине прошёл холодок.

Не позволив себе задержаться в этом мгновении, я резко встала, оставив бокал на стойке, и направилась к лифту. Я не могла продолжать это. Но не успела пройти и нескольких шагов, как в полутёмном коридоре он молниеносно преградил мне путь рукой.

— Давай поговорим о другом, — его голос стал мягче, опаснее. — О чём-то более… личном.

Живот скрутило в тугой узел.

— О чём? Что тебе, блядь, ещё нужно?

— Есть одна… тема, которая тебя гложет, — протянул он, и в голосе проскользнуло откровенное веселье. — Ты пытаешься её вытеснить. Но она ближе, чем ты думаешь.

Кровь внутри застыла. Я открыла рот, но слова застряли в горле.

Он усмехнулся — медленно, зная, что творится у меня в голове. Будто слышал этот хаос.

Он шагнул ближе. Моя спина упёрлась в холодное стекло. Город внизу всё ещё сверкал огнями. Но мир сузился до него. Он поднял руку. Пальцы скользнули по моей челюсти. Подняли лицо чуть выше.

— Сегодня ты вошла в змеиное логово, Адела, — прошептал он.

Большой палец провёлся по нижней губе. Медленно. Жгуче. Смертельно намеренно. — Ты должна меня бояться. Я знаю всё о тебе.

Дыхание стало рваным, неровным.

— Должна? — выдохнула я. — Ты толком ничего не сказал. Я уходила, потому что это — трата моего времени. Мне стало скучно.

В его взгляде мелькнуло что-то тёмное. Не злость. И не игра. Безумие. И вместо того, чтобы отступить, он остался. Пальцы на моей челюсти сомкнулись чуть крепче. Вторая рука легла мне на талию — твёрдо, властно. Он возвышался надо мной, и это голодное что-то, что не мог разбудить ни один мужчина — расцвело внутри. С моими 5 футами 4 дюймами², он казался огромным. Едва ли не 6 футов 5 дюймов³.

Без раздумий я выдохнула вопрос, что разрывал изнутри:

— Что бы ты сделал со мной, если бы я открыла ту дверь тогда?

Губы Рэйфа приблизились к моим. Он позволил тишине растянуться — так долго, что я была уверена: он слышит, как бешено колотится моё сердце. А потом, наконец, он заговорил:

— Я бы трахнул тебя.

Я изо всех сил старалась сохранить твёрдый взгляд, хотя невольно сжала бёдра, сдерживая огонь, что внезапно вспыхнул между ними. Он заметил. Его взгляд скользнул по моему телу, жадный, внимающий.

— Но я позвал тебя сюда не ради удовольствия, — тихо произнёс он, хоть взгляд говорил обратное. — Я вызвал тебя по делу.

Я сжала кулаки. Он был слишком близко. Его слова касались моих губ, как угроза. Как обещание, которого я жаждала.

— По делу? — мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Он кивнул медленно, губы тронула хищная усмешка.

— Ты сделаешь то, что я скажу, Адела.

Я напряглась. Всё тело откликнулось на приказ в его голосе — остро, резко.

— И что именно ты требуешь?

Рейф наклонился, тёплое дыхание коснулось моего уха:

— Я знаю, чего ты хочешь больше всего. Больше, чем денег. Больше, чем власти или чего бы то ни было материального.

По спине пробежал озноб. Он не может…

— Ты меня не знаешь, — выдохнула я.

Он тихо рассмеялся. Низко, лениво, как будто играл со мной.

— Неужели?