Хорошо, что привычка выходить из дома пораньше сохранилась, и пришёл я за десять минут до начала утреннего приёма.

В регистратуре меня поймала Виолетта.

– Александр Александрович, я хотела извиниться, – смущённо сказала она. – Моя тётя… Она… Она бывает бестактной.

– Всё в порядке, – успокоил я девушку. – Я всё понимаю.

– Спасибо, – выдохнула Виолетта. – И спасибо ещё раз за всю помощь.

Она ненароком коснулась моей руки и убежала вглубь регистратуры. Я заглянул в коробку для карт, с удивлением ничего там не нашёл.

– Ваша медсестра уже забрала, доктор, – ехидно сказала Ирина, которая снова с интересом слушала наш с Витой разговор.

– Повезло мне с медсестрой, – улыбнулся я.

Ирина поджала губы и уткнулась в свой журнал. А я поспешил к себе в кабинет.

Лена уже сидела там, рассматривая паспорт участка и что‑то там записывая.

– Доброе утро! – бодро поздоровалась она. – А я пришла пораньше, вот с документами сижу.

– Доброе, – кивнул я. – Очень рад это слышать.

Повесил куртку в шкаф, где уже висел пуховик Лены, и сел за свой компьютер.

– Десять лет никто даже учёт не вёл, работы уйма! – покачала Лена головой. – Слушай, ещё на диспансеризацию ты кого‑то отправлял?

– У нас план: двенадцать человек в неделю, – ответил я. – Я вот по спискам прозванивал, ну и с приёма и вызовов тоже отправлял.

– Можешь мне прям точно сказать, кого именно? – уточнила Лена. – Это в ещё одном журнале подавать надо.

Да сколько же участковому терапевту надо вести журналов?

Дверь в кабинет резко открылась, и без стука вошла Татьяна Александровна.

– Доброе утро, – поджав губы, поздоровалась она. – Пришла узнать, как ты справляешься, Лена.

– Всё хорошо, – удивлённо отозвалась девушка. – Вот мы документы в порядок приводим. Вопросов пока нет, система такая же, как и в Ртищево.

– Рада это слышать, – холодно заявила та. – Да, и с врачом принято разговаривать на «вы», если ты не знала. Или у вас уже более близкое общение?

Вот она… Под дверью явно стояла и подслушивала нас. Делать ей нечего. Так и хочет меня поймать на чём‑то, сама не знает на чём.

– Мы при пациентах разговариваем на «вы», – отчеканил я. – А наедине, – особо выделил это слово, – будем разговаривать так, как удобно нам.

Татьяна Александровна посмотрела на меня, потом на Лену.

– В общем, если что‑то не так – сразу говори мне, – сухо заявила она Лене и вышла из кабинета.

– Строгая она, – заметила Лена. – Я это ещё вчера заметила.

– Строгая, можно и так сказать, – ответил я. – Ладно, пора начинать приём.

Как раз было восемь утра, и я позвал первого пациента.

В кабинет зашла молодая женщина лет тридцати. Худая, бледная и измученная.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Как вас зовут?

– Морозова Ксения Геннадьевна, – представилась она. – Здравствуйте.

Лена быстро выудила её карточку, а я открыл её в МИСе.

– На что жалуетесь? – спросил я.

– У меня очень странная жалоба, – Ксения Геннадьевна пару секунд собиралась с мыслями. – Я ем мел.

И правда, довольно необычно.

– Это все жалобы? – уточнил я.

– Ну, ещё у меня слабость сильная, – подумав, ответила та. – Спать всё время хочется. Но больше всего меня мел беспокоит, это же ненормально!

– Волосы, ногти в порядке? – спросил я.

– Нет, – удивилась она. – Волосы выпадают очень, да и ногти, как мне на маникюре сказали, совсем тонкие стали. А как вы догадались?

Налицо все признаки железодефицитной анемии. Поэтому и уточнил про волосы и ногти.

– Желание есть мел – это извращение вкуса, которое часто наблюдается при дефиците железа, – объяснил я. – Давайте я вас осмотрю.

Мало определить причину желания есть мел, надо было ещё и причину недостатка железа определить. И тут могло быть что угодно, включая рак желудка.

Я измерил давление – сто десять на семьдесят. А вот пульс девяносто два, многовато. Кожа сухая, бледная. Живот мягкий, безболезненный, печень в норме, селезёнка не прощупывается.

Так, интересно.

– Мясо едите? – спросил я.

– Конечно, – кивнула Ксения Геннадьевна. – Каждый день стараюсь.

Не вегетарианка, этот вариант отметаем.

– Месячные обильные? – задал следующий вопрос.

Она густо покраснела.

– Если честно – очень, – призналась она. – Еле прокладки успеваю менять.

А вот и причина. Не пришлось долго искать.

– Из‑за обильных месячных у вас и началась железодефицитная анемия, – пояснил я. – Вы теряете ежемесячно много крови, и организм не успевает её восполнить. Мы это проверим ещё анализами, но я практически уверен в этом.

– И мел от этого хочется? – удивилась пациентка.

– В точку, – кивнул я. – Лена, выпиши направления на общий анализ крови и биохимию с сывороточным железом и ферритином. Да, и к гинекологу запиши.

– А какой гинеколог по нашему участку? – спросила Лена.

Этого я не знал. Как не знал и того, что гинекологи вообще по участкам принимают.

– Не подскажу, – покачал я головой.

– Я сейчас в регистратуре узнаю, – Лена выскочила за дверь.

Я пока что принялся заполнять электронную карту.

– Препараты железа смогу вам назначить только после анализов, – сказал я. – Поэтому повторно во вторник приходите. Так, и к гинекологу надо обязательно, разобраться с месячными. А то так и будем анемию лечить.

– И мел больше не буду есть? – с надеждой спросила Ксения Геннадьевна.

– Когда пролечитесь – да, – пообещал я.

Она кивнула, успокоенная моими словами. Вскоре вернулась Лена.

– У нас Умряшкина, я записала вас прямо на сегодня, – объявила она. – Александр Александрович, только осмотр ваш в карту надо, я сразу доктору отнесу.

Золото, а не медсестра. Как я без неё справлялся вообще?

Я быстро распечатал осмотр, и Лена понесла карту другому врачу.

– А пока анализы не готовы, что мне делать? – уточнила Ксения Геннадьевна.

– Пока ничего особенного, – ответил я. – Старайтесь больше отдыхать, не перегружайтесь физически. Нормализуйте питание, ешьте больше мяса, печени, гречи, яблок, гранатов. Это продукты, богатые железом. Ну, и мел не ешьте, это вредно, там много примесей.

Она улыбнулась.

– Постараюсь, – пообещала пациентка. – Тогда до вторника!

– Всего доброго, – попрощался я.

Пациентка отправилась к гинекологу, а я погрузился в работу.

В половине десятого мне позвонила Лаврова и приказала срочно явиться к ней на планёрку. Опять. В самый разгар приёма.

Оставив Лену в кабинете, я отправился на второй этаж. В кабинет Лавровой набились терапевты, я даже не стал садиться, сразу встал у стены.

– Итак, доктора, – отпив кофе, начала Тамара Павловна. – Давайте быстро, у всех, думаю, много дел. Вика, начинай.

Только сейчас заметил, что кроме терапевтов в кабинете была и Вика, медсестра из профилактики. Она поправила халат и украдкой махнула мне рукой.

– Ирина Петровна попросила озвучить меня результаты по диспансеризации за неделю, – звонко начала девушка. – Итак, с планом справились двое терапевтов. Беляева Юлия Сергеевна и Агапов Александр Александрович. Остальные прислали всего по паре человек, да и то не все.

Готов поспорить, Ирина Петровна решила меня выделить, чтобы я точно согласился на проведение школ здоровья. Хотя я и так собирался взяться за этот проект, мне это было интересно самому. Просто времени всё никак не было.

Присутствующие в кабинете уставились на меня с недоверием.

– Погодите, – Лаврова даже кофе передумала пить. – Вы точно говорите про Агапова?

– Ну да, – кивнула Вика. – План даже перевыполнил, столько людей к нам прислал. Остальные даже не попытались. Коллеги, нам надо работать сообща. Диспансеризация – ваша прямая обязанность.

– Слишком уж много обязанностей у нас, – фыркнула Елена Александровна. – Знаете, профилактика должна заниматься диспансеризацией, а врачи – лечением.

– У отделения профилактики тоже много работы, – спокойно возразила Вика. – Я понимаю вас, но это ваша работа. У меня всё, Тамара Павловна.