Ректор шёл позади.

Декан провёл нас через коридор и пригласил в кабинет.

Мы прошли вовнутрь и бабушка сразу же повернулась к декану и ректору.

— Оставьте нас, пожалуйста.

Ректор сначала замялся, а потом сделал шаг вперёд и взял бабушку под руку.

— Джорджи, боюсь, нам пора спешить.

Что ещё за “Джорджи”?

— Что? — недоуменно оглянулась бабушка. — Почему?

Ректор поджал губы и огляделся.

— В академии случилось какое-то происшествие, — взволнованно сообщил он.

— Святая богиня, что стряслось?

— Я не знаю, охранник подал сигнал тревоги.

— Может быть ты отправишься сам?

— Боюсь, что без тебя мне не справиться, — с тревогой в голосе ответил он.

Бабушка изучающе взглянула на него и поджала губы.

— Мне нужна бумага, я напишу свой адрес для приглашения на свадьбу, — неожиданно сказала она, повернувшись к декану.

— Всё на столе, — рукой показал он.

Бабушка прошла вперёд и села за стол.

Малознакомый с ней человек мог этого не заметить, но я чётко видела, что Джорджина Лайс не просто зла.

Она в бешенстве.

Бабушка написала адрес, оставила бумагу на краю стола и встала.

— Пойдём, Генри, — сказала она ректору.

Бабушка подошла к декану и вежливо ему улыбнулась.

— Была очень рада знакомству.

— И я, — ответил он.

Затем бабушка подошла и неожиданно крепко обняла меня.

— Правый карман, — еле слышно прошептала она.

Бабушка отодвинулась и внимательно на меня посмотрела.

— Надеюсь, мы сможем поговорить через пару дней.

— Я тоже.

— Мы вас проводим, — предложил декан.

— Не стоит, — остановил его ректор. — Всего доброго.

Мы попрощались и остались одни.

— Что это сейчас было? — спросила я. — Вы что специально спровадили мою бабушку?

— С чего ты взяла?

— Я видела, как вы шушукались с ректором Орлихом!

— Я решил, что твоей бабушке лучше пока не знать о нашей связи.

— Но почему? — возмутилась я. — Она ведь могла бы помочь!

— Потому что, зная характер Джорджины Лайс, о произошедшем бы знало уже всё поместье, включая ректора. Как бы он отнёсся к тому, что ты проникла к источнику и связала нас?

— Но как вы его уговорили? — нахмурилась я.

— Сказал, что ты наконец-то призналась мне в любви, — усмехнулся он. — И созналась, что все твои неудачные магические эксперименты это лишь попытка привлечь моё внимание.

— Да как вы смеете!

Декан подошёл ко мне совсем близко и, смотря мне прямо в глаза, заправил выбившуюся прядку волос за ухо.

Лёгкое прикосновение его пальцев к чувствительной коже заставило меня мгновенно покрыться предательскими мурашками.

— Разве тебе что-то не нравится? — склонившись, тихо спросил он.

У меня резко пересохло во рту и гулко забилось сердце.

Декан склонился ещё ниже и тут я почувствовала, что в кармане что-то колется.

Точно.

Бабушка.

Я прокашлялась и отодвинулась.

— Мне срочно нужно в туалет.

Декан вздохнул, явно мне не поверив.

Затем выпрямился и открыл дверь, находящуюся позади меня.

— Пойдём.

Мы прошли по коридору, декан остался у двери, а я вошла в уборную.

Включила воду и полезла в карман.

Я ожидала найти там антидот, но там был свёрнутый лист бумаги.

Я достала его и непонимающе посмотрела.

Внутри расцвела надежда, что там может быть рецепт.

Я раскрыла лист и замерла.

“Эшли, я не знаю, что ты натворила в этот раз, но даю тебе два дня, чтобы всё исправить. Потом я приеду и заберу тебя.

P.S.: я искала тебя из-за "зелья", что ты мне прислала. Там же просто вода, Эшли, где ты его взяла?”

Я перечитала письмо раз десять, а последние слова, наверное, раз сто.

По бокам бумага пропиталась моими мокрыми и дрожащими от тревоги ладонями.

Сердце бешено билось, нижняя губа болела от того, как сильно я вцепилась в неё зубами.

А заодно пощипывала от совершенно неожиданных слёз.

И именно эти слёзы меня ненадолго отрезвили.

“Эшли Лайс, какого демона ты плачешь?” спросила я саму себя.

Радоваться надо!

Это, конечно, может быть ошибка, но вполне возможно, что моя проблема решена.

Хотя, кажется, её никогда и не существовало.

Это всё были лишь ложь и враньё.

Но зачем?

Для чего?

Разве это не слишком жестоко для шутки?

Да, я все годы учёбы была самой большой головной болью декана Барнса, но не чересчур ли?

А что, если бы я влюбилась?

А что, если я…

Нет!

Я резко замотала головой, сжимая письмо в руках.

Я, должно быть, сошла с ума, раз позволила своим мыслям зайти в эту степь.

Важнее другое.

У меня было два флакона.

И второй я тщательно хранила.

Как раз-таки на случай, если стандартное зелье не поможет и придётся что-то изобретать.

А значит я не могла перепутать.

Да и как бы я вообще могла налить во флакон просто воду?

Я всё время была в своём уме и флаконы оставляла только на ночь.

Значит это сделал либо дракончик, либо декан.

Может декан нашёл все мои зелья и подменил?

Но тогда бы не случилось пожара.

Простая вода не дала бы такого сильного эффекта.

Получается, что всё же кто-то из них сделал это специально, но если это был дракончик, то декан изначально выпил именно воду?

Зачем бы тогда он врал?

Скорее это всё была только его затея, но опять-таки зачем?

Громкий стук раздался в дверь совсем рядом со мной, заставив меня подпрыгнуть на месте и схватиться за испуганное сердце.

— Эшли, ты в порядке? — спросил декан.

Хорошенький вопрос, честно говоря.

Я бы тоже хотела знать на него ответ.

Недоумение, злость, горечь и какая-то болезненная тоска, сжавшая грудь.

И дышалось как-то тяжело.

Каждый вздох словно испытание.

Так что, кажется, я совсем не в порядке.

Вот только, что с этим делать, я не очень представляла.

— Эшли? — ещё громче раздался голос декана. — Ответь, я начинаю переживать.

Эти слова заставили злость внутри затмить всё.

Ах, он переживать начинает?

Этот ящер напыщенный!

Да он ни о ком, кроме себя самого думать не может.

И я обязательно выведу его на чистую воду!

Так что ему бы за себя переживать, а я…

С собой я разберусь потом.

— Эшли, если ты сейчас же не ответишь, то я войду.

Посмотрите на него, угрожает ещё.

Ну-ну, пусть ещё поживёт в своих иллюзиях, что всё ему подчиняется.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но горло схватил спазм и вместо слов получился странный глухой звук.

Прокашлялась и повторила попытку.

— Сейчас выйду, — ответил словно чужой голос.

Я даже сама себе удивилась.

— Я жду, — строго сообщил декан.

Ждите-ждите, господин декан, обязательно дождётесь.

Я подошла к всё ещё льющейся воде, порвала письмо на маленькие кусочки и, слегка поколдовав, растворила.

Посмотрела на себя в зеркало.

Мне просто необходимо было умыться.

Ледяная вода немного привела в чувства, но меня всё ещё немного потряхивало.

Казалось, я сейчас выйду, увижу его лживые глаза и…

И не знаю, что сделаю.

То ли позорно разревусь, то ли придушу его на месте, то ли потребую немедленно объяснений.

А потом придушу!

Вот зря я его до этого жалела, особо ничего не учиняла ведь.

Совесть же меня мучила.

Думала, что заставила бедного декана в меня влюбиться.

Ну что же, видимо пора начинать жалеть ему, что он это всё задумал.

Приведя себя в порядок, я резко открыла дверь и с улыбкой до ушей посмотрела на своего жениха.

Декан сразу нахмурился, а я тут же бросилась ему на шею с объятиями.

И уже спустя мгновение, когда его руки легли мне на талию, об этом сильно пожалела.

Тело отозвалось приятной теплотой, но на душе при этом стало только ещё тоскливее.