Луков прибыл через полчаса, заиндевевший с дороги. Я в двух словах изложил ситуацию и новую задачу. Его реакция была мгновенной и деловой.

— Три корабля. Для таких вод лучше всего подойдут бриг и пара шхун. Бриг — вместительный, мореходный, для основного груза и людей. Шхуны — маневренные, с меньшей осадкой, для разведки и работы у побережья. Знаю несколько человек в Адмиралтействе и на частных верфях. Можно начать с них.

Мы выехали сразу, взяв с собой тяжёлый сундук. Первой остановкой стала частная верфь на Гутуевском острове, владельцем которой был отставной морской офицер, знакомый Лукову ещё по службе. Владелец, сухощавый, обветренный мужчина по фамилии Коржинский, встретил нас в своей конторе, заставленной моделями судов. Узнав о цели визита и увидев наш решительный настрой, он не стал терять время на пустые разговоры.

— Продать готовое судно с командой? Сейчас? — переспросил он, постукивая чёрным от смолы пальцем по столу. — Зимой обычно тихо, но… есть варианты. Бриг «Святой Пётр» стоит у меня на приколе. Хозяин обанкротился, судно на торгах. Состояние хорошее, не старше пяти лет. Команда почти вся набрана, ждёт решения. И две шхуны — «Надежда» и «Удалой» — у купца Свешникова. Слышал, он хочет перейти на пароходы для балтийской торговли. Вот прямые парусники и продаёт, чтобы вложиться в новые корабли. Экипажи при них, так что долго людей в новую команду искать не придётся.

Мы отправились на осмотр. «Святой Пётр» оказался крепким, добротно сработанным двухмачтовым бригом. Я, не будучи специалистом, полагался на глаз Лукова и на подробный осмотр, который мы устроили, невзирая на холод. Лазили в трюмы, проверяли обшивку, рангоут, такелаж. Луков вёл себя как прирождённый приёмщик: щупал дерево, стучал по металлу, задавал капитану и боцману точные, неожиданные вопросы. Бриг выдержал проверку. Шхуны, стоявшие у соседнего причала, были меньше, но также в исправном состоянии, явно содержались в порядке.

Переговоры о цене с доверенными лицами банкрота и с самим купцом Свешниковым были жёсткими, но короткими. Я дал понять, что готов заплатить сразу, наличными, но за адекватную цену. Сам факт наличия полной суммы в звонкой монете и ассигнациях действовал магически. К вечеру того же дня были подписаны предварительные купчие. За бриг и две шхуны, вместе с имевшимся на тот момент такелажем и частью припасов, ушло чуть более двадцати двух тысяч. Остальные деньги я резервировал на срочный ремонт, дополнительное оснащение, закупку провианта для долгого перехода и премии экипажам.

Следующие дни прошли в лихорадочной деятельности. Я перенёс свой штаб на верфь. Наняли через Коржинского и Лукова лучших конопатчиков, плотников и парусных мастеров. Судна поставили в эллинги, начав профилактический ремонт. Одновременно мы вели переговоры с капитанами и старшими матросами. Я предложил им не просто работу, а участие в экспедиции с долгосрочными контрактами, высокой зарплатой и долей в будущих доходах от колонии. Это отсеяло случайных людей, но привлекло тех, кто искал не просто заработка, а дела. Капитаном на «Святой Пётр» согласился встать немолодой, но опытный моряк Игнатий Васильевич Крутов, ходивший ранее на судах РАК к Алеутским островам. Шхуны приняли братья Трофимовы, Артём и Сидор, известные своим бесстрашием и знанием Балтики и Северного моря.

Через неделю, когда основные работы по частичному ремонту были закончены, я собрал всех трёх капитанов в каюте «Святого Петра», превращённой на время в штабную комнату. В помещении пахло смолой, свежим деревом и табаком. Кроме капитанов, присутствовали Луков и я.

— Господа, — начал я, разложив на столе большую карту Атлантики и Тихого океана. — Цель известна. Северо-западное побережье Америки, Калифорния. Теперь о пути.

Я обвёл пальцем маршрут: выход из Кронштадта, переход через Балтику и Северное море, затем — вниз, вдоль западного побережья Европы и Африки, огибая мыс Доброй Надежды.

— Мы идём не вокруг Африки, — возразил капитан Крутов, хмуро изучая карту. Его лицо, испещрённое морщинами от солёного ветра, было непроницаемым. — Слишком долго. И португальцы, англичане в тех водах — лишние глаза.

— Верно, — кивнул я. — Мы идём на юг, к самому краю Америки. — Мой палец скользнул к узкому, извилистому проходу между Атлантикой и Тихим океаном. — Магелланов пролив. Идём вдоль Европы, затем вдоль Южной Америки и через Пролив, а дальше вдоль континента.

В каюте воцарилась тишина. Капитан шхуны «Удалой» Сидор Трофимов присвистнул.

— Пролив… Это вам не Финский залив проплыть. Течения бешеные, ветра переменные, скалы, туманы. Лоцманов там русских — раз-два и обчёлся. Карты неточные.

— Карты у меня есть. Детальные. С течениями, мелями, якорными стоянками. И опыт лоцмана у нас будет. — Я кивнул на Крутова. — Игнатий Васильевич, вы же ходили к Алеутам? Часть пути по Тихому океану вам знакома.

— К Алеутам — да, — отозвался Крутов, не отрывая глаз от моих схем. Его профессиональный интерес явно перевешивал скепсис. — Но от пролива и вдоль всего американского берега — нет. Воды сложные, частые шторма. И испанцы… Они тамошние воды считают своими. Понятное дело, что у них сейчас проблем вагон и маленькая тележка, но это всё временно. Справятся — будет тяжело, местные захватят власть — ещё хуже. Понимаешь, что это вообще значит для нас?

— Испанцев по возможности будем избегать, — сказал я. — Наша задача — не ввязываться в конфликты, а пройти. Мы хорошо вооружены для защиты, но наша цель — не бой, а прибытие. После пролива — прямой путь на север, вдоль побережья, пока не достигнем залива Святого Франциска. Это несколько тысяч миль открытого океана. Будет тяжело.

— Это невозможно, — вдруг резко заявил капитан второй шхуны, «Надежды», Артём Трофимов. Он был моложе брата, с горящими глазами. — У нас нет опыта таких переходов! Никто из моих людей не плавал в южных широтах, не то что в этом проливе! Мы все здесь балтийские волки, мы знаем свои мели и шхеры. А это… это другой мир. Шторма там не чета нашим. И цинга может скосить половину экипажа, если что-то пойдёт не так с провиантом.

Его слова повисли в воздухе. Луков молчал, изучая лица капитанов. Я дал напряжению достичь пика, затем медленно поднялся.

— Опыт набирается в пути, Артём Сергеевич, — произнёс я без вызова, констатируя факт. — Да, будет сложно. Опасно. Неизвестно. Но невозможно — это слово для тех, кто даже не пробует. У вас есть корабли, которые мы привели в идеальное состояние. У вас будут лучшие припасы, какие можно купить в Петербурге: квашеная капуста, лимонный сок, качественная солонина, мои собственные консервы. У вас будут точные карты. И у вас будет чёткий приказ и цель. Я не прошу вас верить в сказку. Я предлагаю работу для настоящих моряков, а не для каботажников. Плата — тройной оклад за весь переход, премия по прибытии и доля в деле. Тем, кто струсит, — свободен. Я найду других. Но шанс войти в историю, проложить новый путь для русского флага, выпадает сейчас. Вам.

Я смотрел по очереди на каждого. Крутов молча кивал, его ум уже просчитывал навигационные задачи. Сидор Трофимов хмурился, но в его взгляде читался азарт. Артём опустил глаза, затем резко вскинул голову.

— Ладно. Рискнём. Но условия контракта — железно. И провиант — как вы сказали.

— Железно, — подтвердил я. — Всем. Капитаны получают право набора и увольнения матросов с моего одобрения. Формируйте экипажи из надёжных, крепких людей. Луков поможет с проверкой и вооружением команд. На каждое судно будет назначен свой караул из моих людей.

Договорились, что окончательная готовность будет достигнута к моменту схода льда в Финском заливе и открытия навигации. Это давало нам примерно полтора-два месяца на полную комплектацию, загрузку и последние приготовления. Выход из Кронштадта наметили на первый возможный день, когда ветер и обстановка позволят идти.

После встречи я вышел на палубу «Святого Петра». Ночь уже опустилась на город, но верфь освещалась факелами и светом из окон мастерских. На фоне тёмного неба чётко вырисовывались мачты наших трёх судов, уже похожих не на беспомощные, пришвартованные коробки, а на будущих покорителей океанов. Воздух был морозным, колким, но я его почти не чувствовал.