— Что бы ты хотел пожелать на Новый Год? — спросила Саваж, чем повергла меня в ещё большую оторопь.

На этот вопрос у меня были вполне однозначные ответы.

Хотел бы, чтобы мои родители были живы.

Хотел бы, чтобы Земля не погибала.

Хотел бы восстановить память.

Хотел бы не бояться высоты.

Хотел бы много чего ещё, но ответил совсем иначе — приземлённо и с практической точки зрения:

— Я бы хотел получить связь с Эхо, загрузиться в титана и участвовать в миссии по отправке на Землю.

Саваж пристально посмотрела мне в глаза.

— Это хорошее желание, ново-маг Терехов. Возможно, даже выполнимое.

— А ты бы чего хотела пожелать на Новый Год? — спросил я.

— Не твоё дело, — беззлобно ответила она. — Лучше вернёмся к подарку, который тебе передал лично учитель Зевс.

— Зевс?.. — Я не поверил ушам.

— Да, — спокойно ответила Саваж и подала мне пакет. — Он попросил меня лично отдать это тебе. Сегодня.

Я взял пакет и сразу заглянул внутрь.

Он не был запечатан, поэтому возник резонный вопрос:

— Ты уже видела, что там?

— Конечно, нет, — ответила Саваж. — Это же твой подарок, а не мой.

Внутри оказался альбом с абсолютно чёрными листами и перо, ярко-красное, с биолюминесцентным переливом.

Отлично. Мне, как в детском саду, подарили альбом для рисования и какую-то фигню, вроде магического карандаша.

Видя моё недоумение, Саваж добавила:

— Это не просто альбом и перо, ново-маг Терехов. Они пропитаны Высоким Эхо. А это перо — вообще огромная редкость и очень дорогая вещь. Любой абориген душу бы за него продал. Это перо взято у птицы Гелис — единственной птицы, которая может летать по воздуху Эльдоры. Больше летающих животных здесь нет. Из-за нестабильности разных видов Эхо летать невозможно. Вот поэтому у колонистов нет летательных аппаратов. Все передвигаются только по земле. А Гелис летает и порой, раз в несколько лет, сбрасывает оперение. Вот такое перо ты сейчас держишь. Говорят, Гелисы практически вымерли, их давно уже никто не видел.

Я повертел красное перо в руке.

— Спасибо, конечно, но зачем оно мне?

— Чтобы практиковать связь с Высоким Эхо, а ещё — рисовать и вспоминать себя, своих родных, своё прошлое, — ответила девушка. — Ты ведь отлично рисуешь, насколько я знаю из досье. Ну и ещё кое-что важное. Открой альбом.

Я не стал медлить и сразу же распахнул альбом на первой странице.

Ну а там увидел то, отчего сразу сбилось дыхание.

Фотография на пластиковой карточке. Не цифровая, а настоящая фотография. Потрепанная, поцарапанная от времени, ещё и с полосой от сгиба посередине, будто кто-то носил это фото в кармане много лет.

С замиранием сердца я уставился на снимок.

С маленькой карточки на меня смотрели трое. Слева стоял темноволосый мужчина в очках и строгом костюме, статный, моложавый, но уже с сединой. Справа — красивая женщина с каштановыми волосами, немного полноватая, с грустной улыбкой и не менее грустным взглядом.

А между ними — мальчик лет пяти.

Его тёмные волнистые волосы чуть растрёпаны, а чёлка, непослушная и забавная, зачёсана набок. Синяя футболка, джинсы, кеды… и улыбка до ушей, такая счастливая.

— Это что… я? — тихо спросил я у Саваж.

— Да, это ты, — ответила она, ещё тише. — Мальчик посередине — это Станислав Терехов. Здесь тебе шесть лет, судя по дате снимка. А рядом твои родители. Виктор Терехов и Алла Арнова. Ты их не узнаёшь?

Я ещё раз вгляделся в лица отца и матери.

— Нет, не узнаю.

Никаких воспоминаний о них у меня не сохранилось. Это было просто фото, просто лица незнакомых людей, которых назвали моими родителями.

На обороте снимка имелась от руки написанная дата, немного затёртая от времени:

«30 июля 2038 г».

Меня как током ударило. Я эту дату уже видел!

Точно видел!

Это ведь день и год смерти моих родителей. Дата одной из сильнейших волн Неотропа на Земле. И да — это день моего рождения. Тогда мне исполнилось шесть.

— Откуда это фото? Где вы его взяли? — с напором спросил я у Саваж. — Ты знаешь?

От праздничного настроения не осталось и следа, а его и так было немного.

— Нет, не знаю, — ответила Саваж.

— Как оно вообще тут оказалось? Почему Зевс решил его отдать?

— Чтобы ты хоть что-то о себе вспомнил, — напомнила Саваж. — Учителя Зевса беспокоит твоя память. Он попросил меня передать тебе фото, как я уже говорила. Больше мне ничего неизвестно, извини.

Я аккуратно сунул карточку во внутренний карман пиджака, сложив пластик по старому сгибу.

— Спасибо, Саваж. Жаль, что у меня нет для тебя подарка.

Она едва заметно улыбнулась.

— Лучшим подарком для меня будет, если ты освоишь связь с Высоким Эхо, ново-маг Терехов. В тот же день я затолкаю тебя внутрь Прометея, и пусть уже он с тобой мучается. Если не убьёт, конечно.

Я хмыкнул.

Значит, она уже знала о том, что по ДНК мне подобрали именно Прометея. А ещё её забавляло, что он может меня убить. Прям обхохочешься!

Однако из-за её улыбки моё напряжение немного спало, и я произнёс зачем-то:

— Мы, вообще-то, возле куста соа стоим.

Чёрт знает, на что я рассчитывал. Просто захотелось проверить, как поведёт себя эта странная полукровка.

Девушка шагнула ближе, и мне, грешным делом, показалось, что Саваж действительно собралась со мной обниматься.

Но она лишь шепнула:

— Я не соблюдаю человеческие традиции, потому что наполовину не являюсь человеком.

Глядя на меня, она медленно моргнула, и её синие глаза внезапно поменялись, став не человеческими, а фасеточными, будто состоящими из множества радужных бисерин.

Такие глаза я уже видел у одного существа.

У той самой Сойки, из расы люминалов.

Значит, и у Саваж имелись такие же фасеточные глаза. Точнее, она умела делать их такими при желании.

Скорее всего, так она видела потоки Эхо повсеместно: в воздухе, на деревьях, в почве и воде, в животных и, возможно, даже во мне. Люминалы умели отделять лимб от тела и направлять энергию на мощнейшие атаки. Они умели даже создавать Единый Лимб из нескольких, но такое было доступно только самым сильным магам. Об уникальных способностях этих аборигенов я уже был наслышан, а Саваж, как ни крути — наполовину люминал.

— Ты ещё хочешь со мной обниматься, ново-маг Терехов? — спросила она с напором и горечью в голосе.

— Хочу, — без заминки ответил я.

Сам не понял почему.

Меня не смутили её глаза. Вообще ничего не смутило в тот момент. Похоже, на мой организм повлияли феромоны сомнительного ёлочного кустарника.

Удивительно, но моё твёрдое «Хочу» настолько потрясло Саваж, что она часто заморгала.

Глаза девушки снова стали человеческими — изумлёнными и немного испуганными. Она будто ужаснулась и в то же время растерялась.

— Всё, мне пора… уже поздно… — Саваж потеснила меня плечом и поспешила уйти.

Не задерживаясь и не глядя по сторонам, она покинула зал чуть ли не бегом. Я же остался стоять у куста соа, как дурак.

До Нового Года оставалось пять минут.

Это была самая странная новогодняя ночь, какую только можно представить.

Внеземная, тёплая и, к тому же, без ночи как таковой.

Часов до двух я провёл в главном зале Культурного центра вместе со всеми. Послушал забавные истории, познакомился с учениками из других факультетов, выпил ещё пару чашек бодрящего отвара из корня ду. После этого Роу даже вытащила меня потанцевать.

И всё это время из моей головы не выходили две вещи: фото в моём кармане и фасеточные глаза Саваж.

То одно, то другое постоянно всплывало в памяти.

И всю эту ночь, когда я уже вернулся в казармы и лёг спать, моя память прокручивала тот неловкий разговор с Саваж у куста соа. Её взгляд, её голос, прикосновение плеча. Феромоны вокруг меня уже не летали, а я всё равно зачем-то думал о ней.

А ещё я уснул с фотографией в руке.