Не получилось.

Для новичка это была непосильная задача — все базы закрыты, всё запаролено, всё охраняется не только Симоной, но и бойцами из числа магов-альфа. Да и просто попасть в любую из лабораторий экспертов было невозможно, даже открытого типа.

Роу не придумала ничего другого, как обратиться к старосте факультета.

Она предложила идею проверить биометрии новичков Зеро со старыми базами титанов и применить другие параметры поиска. Староста Харо Кадзи заинтересовался и сегодня утром провернул это дело, когда сам проводил урок в лаборатории.

Провернул без разрешения, конечно.

Зато эксперимент дал неожиданные результаты. Однако самому старосте дали по рукам за несанкционированный запуск программы «Параллель» и смену шаблонов. Его лично отчитала комиссар Сол. И не просто отчитала — она была в ярости.

В итоге Банни Роу и Харо Кадзи отстранили от занятий в основных лабораториях и сплавили в медблок номер один, в помощь младшему персоналу.

— Да не волнуйся ты! — махнула рукой Роу, увидев, как я напрягся, чувствуя за собой вину. — Харо сказал, что там тоже интересно. Ты вообще в курсе, что именно там срабатывает Входящий Портал, куда и прибывают новички с Земли? Ты тоже должен был там очнуться, но почему-то тебя перекинуло в лес. И вообще… в медблоке нас продержат недолго. Мы слишком перспективные эксперты, чтобы нас наказывать, правда же?

Она улыбнулась и внезапно толкнула меня в плечи.

— А это тебе за Банни, поганец! Никогда так меня не называй! Лучше собирайся на праздник! Говорят, там столько еды забабахали! Хоть поедим нормально! Надоели эти контейнеры с бобо!

Я уставился на девушку.

— Какой праздник?

— Ну ты даёшь, Терехов! Сегодня же тридцать первое декабря! На Земле Новый Год через несколько часов!

Это было настолько неожиданное известие, что я опешил.

Новый Год!

Всю эту неделю мне было вообще не до праздников, не до Новых Годов — не до чего, кроме учёбы и борьбы за жизнь. А ведь Роу была права. На Земле приближался новый 2049 год, а сегодня там был четверг, 31-е декабря.

Чёрт возьми, как я мог забыть?..

— Как раз отпразднуем то, что тебе наконец-то подобрали титана! — заулыбалась Роу. — Кстати, а что это за титан? Какой-нибудь крутой гибрид пятого поколения, да?

— Ну… — Я замялся, не зная, как сказать насчет Прометея.

— Погоди, не говори! Пусть будет сюрприз! — с загадочным энтузиазмом воскликнула Роу. — Сразу всем нашим ребятам на празднике скажем! Вот они обрадуются!..

До ужина я так и не сказал никому о Прометее.

Было не до этого.

Несмотря на праздничный день, меня до самого вечера проверяли эксперты, целая бригада под руководством Патель. Ей ассистировала эксперт Аделин — та самая миловидная рыженькая девушка, которая проводила Распределение и которую потом понизили до работы в аннигиляционных камерах.

Я опять сдавал кровь — из меня её выкачали, наверное, ведро!

Потом проходил сложные когнитивные тесты, в очередной раз взвешивался голым, мне делали МРТ и прочие измерения, проверяли зрение, слух, вестибулярный аппарат — проверяли вообще всё, что во мне было.

Просканировали насквозь.

Ни Патель, ни Аделин на мои вопросы о Прометее не отвечали, но вид у них был встревоженный. Возможно, из-за того, что этот титан убил когда-то целую группу экспертов в ангаре, а теперь с ним снова возобновляли работу. По крайней мере, опять обратили на него внимание.

Учитель Патель даже произнесла странную речь перед тем, как наконец отправить меня в казармы:

— Если Прометей примет вас как пилота, Станислав, то это будет великий день для человечества. А если не примет — то это будет великий день скорби и похороны ещё одного пилота. Этот титан может убить не только вас, но и всех нас. Когда-то мы создали то, что способно уничтожить нас самих. Человечеству такое не впервой, но сейчас у нас не осталось выбора. Прометей может не только убить, но и спасти всех нас. Мы должны дать ему второй шанс. Помогите этому великому титану, ново-маг Терехов. Вы его достойны, я не сомневаюсь.

— Спасибо, учитель Патель, — ответил я, с искренней благодарностью, и пожал её худую прохладную руку.

Женщина улыбнулась.

— Ну что ж, а теперь собирайтесь в Культурный Центр. Отдохните этим вечером, сбросьте напряжение на праздничном ужине. Вам это нужно, чтобы перевести дух. Увидимся в Гражданской Зоне.

Я ещё раз поблагодарил её, попрощался с Аделин и другими экспертами, вот только отправляться в Культурный Центр мне хотелось меньше всего на свете. Я просто хотел спать.

Мне вообще было плевать на Новый Год.

Из-за нагрузки, постоянного напряжения и усталости я даже не придал значения, что сегодня в школе Генетрон готовят праздничный ужин, хотя что-то такое говорил Эббе, но я не обратил внимания, потому что он частенько болтает про еду.

Наверное, если бы я находился сейчас дома, то почувствовал бы праздник. Увидел хотя бы искусственную ёлку в гирляндах где-нибудь на площади и посидел бы за скудным столом с дядькой и сестрой — моими единственными родными людьми во всей Вселенной.

Но я находился здесь и праздника совсем не ощущал.

Здесь не менялось ничего: ни времён года, ни даже времени суток. Порой становилось всё равно, утро сейчас или вечер, весна или зима и какой по счёту год по любому календарю.

Будто живёшь в инкубаторе.

Не зря же Алиум означает «Адаптивный Лимбический и Узловой Макрокосм». Что это за хрень, вообще?

С другой стороны, жизнь под куполом на погибающей Земле тоже не отличалась разнообразием. И только выходя за пределы купола, можно было увидеть что-то иное. Возможно, поэтому я и пошёл служить во Внешнюю Службу.

Я задрал голову и посмотрел на небо.

Там, вдалеке, мерцала туманность Диска Эхо, похожая на глаз урагана — он как раз менял расположение и был хорошо виден из крепости во всей своей неземной красоте.

Но именно сейчас мне неистово захотелось увидеть нашу далёкую скромную планету.

Хотя бы в телескоп.

Понять, что она ещё жива и вертится, как обычно. Увидеть, как мой дядька, Параноик Сергеевич, живой и невредимый, роет свой злосчастный бункер, а сестрёнка ему помогает, таскает вёдрами землю.

Так захотелось явиться к ним и сказать, что ничего рыть не надо, что я пришёл за ними и мы вместе отправляемся в другой мир, богатый ресурсами и прекрасный. Сказать им, что всё будет хорошо.

Не знаю, суждено ли было моей мечте сбыться, но я бы загадал её на Новый Год.

Поспать мне так и не дали.

Когда до полуночи оставалось три часа, меня всё-таки вытащили из казарм на праздник, чуть ли не за шкирку.

Это были Орфео, Эббе и Роу.

— Эй, Стас, ты видел, что сделали с деревом Брамса? Ну с тем, которое у озера? — спросил Орфео.

— Смею предположить, что Стас слишком устал, чтобы радоваться смыслу бытия, — заметил Эббе.

Одна лишь Роу ничего не сказала, а ухватила меня за руку и потащила прямиком смотреть на дерево Брамса.

(Теперь-то я знал, что это не просто «дерево», а «меранта розоволистная из семейства ароновых гигантов, живое ископаемое, накапливающее Эхо»).

Гигантское растение украсили к Новому Году, развесив на нём нитки гирлянд.

Огромный ствол-колонна вместе с лестницей переливался и излучал цветастое красно-зелёное марево магии Тихого Эхо, а факелы Общего Эхо мерцали, как настоящие праздничные фонари, ярко-синие и огромные. Да, дерево Брамса выглядело красиво. Волшебство есть волшебство.

Попялившись на меранту вместе с другими студентами (а их тут собралось немало), мы отправились на ужин. Даже переоделись к такому событию.

В гардеробном отсеке Симона выдала ученикам другую одежду. Парням — строгие чёрные костюмы, красные галстуки и туфли. Девушкам — красные юбки до колена, белые блузки с шарфиками под цвет юбок и туфли на низком каблуке.

Наверное, это делалось для того, чтобы люди не забывали, что они люди. Что они мужчины и женщины, пусть даже совсем ещё юные, а не просто борцы за выживание. Такое входило в программу «Сохранение культурного наследия человечества».