Я с неверием уставился на Данте.

— Хочешь сказать, что прочитанные свитки автоматически запомнит мой лимб? Так, что ли?

— Да ты гений, Терехов! — рассмеялся Данте. — До тебя почти сразу доходит!

Я пропустил его укол мимо ушей, меня интересовало другое.

— У меня же ущербный лимб. Его даже не видно.

— Это не значит, что у тебя его нет, — пожал широкими плечами Данте. — Связь с Общим и Тихим Эхо у тебя есть, хоть и слабая. Так что Симона выдаст тебе только те свитки, которые твой ущербный лимб точно сможет запомнить.

И тут на всю библиотеку заговорила Симона:

— Ново-маг Данте! Немедленно покиньте кабину номер пять! За вами закреплена кабина номер шесть!

— Да ухожу, не кипятись, крошка! — произнёс Данте в потолок и, не глядя на меня больше, вышел из моей кабины.

Его странное поведение меня всё больше удивляло.

Вот на кой-чёрт он полез мне что-то подсказывать и помогать? Ему какое дело?

— Ново-маг Терехов, — заговорила Симона уже в наушник. — Приготовьтесь к усвоению информации. Чем внимательнее вы её изучите, тем качественнее она закрепится в вашем лимбе для воспроизведения и использования на практике. Внимание! Возьмите первый свиток!

Ниша в стене передо мной открылась, и на полке с ячейками предстал целый ряд стеклянных колб со свитками внутри. Всего их было десять штук.

Теперь изучение информации выглядело намного интереснее.

Свитки, да ещё с магическими чернилами.

Недурно!

К тому же, информация сама закрепляется в памяти лимба. Эх, было б такое на Земле.

Я взял первую колбу, открыл крышку и вынул плотно свёрнутый свиток. Бумага в нём оказалась мягкой и тонкой, как ткань. Надписи были сделаны синими чернилами на языке, который по начертанию был мне незнаком, но при этом я отлично понимал, что там написано.

Похоже, это и есть тот самый сверхъязык.

А ещё я понял, для чего из стены торчало приспособление со стержнями и колесом. На него надевали начало и конец свитка, чтобы колесом его прокручивать.

Никакой магии, чистая механика.

Я закрепил свиток на стержни, положил ладонь на колесо и погрузился в чтение. И, если честно, даже сам не ожидал, насколько интересным окажется техпаспорт био-титана.

В библиотечной кабине стояла тишина, мне никто не мешал, поэтому сосредоточиться не составило труда. Свиток за свитком, я изучил в тот день всё, что дала мне Симона.

А потом попросил ещё что-нибудь.

Мне не хотелось останавливаться, ведь лимб, даже ущербный, позволял сохранить любую информацию в Области Памяти. Всё, что я прочитал и изучил с помощью магических свитков. Это подстёгивало учиться, как никогда до этого.

Магия обещала чудеса.

Три дня подряд у меня в расписании стояла только библиотека, и я спешил туда каждое утро после завтрака. Я всё ещё надеялся, что нагрузка на мозги пробудит мою память, и мне наконец удастся хоть что-то вспомнить.

Но в моей памяти ничего не менялось. Вообще ничего.

Зато рядом то и дело маячил Борк Данте.

Он торчал в кабине номер шесть, по соседству со мной, и порой мы сталкивались с ним вечером или на обеде, когда покидали библиотеку. Данте со мной не разговаривал, ничего не подсказывал, но иногда с ухмылочкой провожал меня взглядом.

А вот Эббе, Орфео и Роу, наоборот, без умолку трындели о том, что тоже ходят в библиотеку, только каждый в своих учебных корпусах.

Они, как и я, изучали свитки и закрепляли информацию в лимбе.

— А вы знали, что у экспертов самая большая Область Памяти? — спросила как-то Роу на обеде. — Пятьдесят процентов от всего лимбического круга! Можно запомнить кучу информации: рецепты, формулы, энциклопедии, справочники, термины и прочее!

Она так увлеклась, что забыла напомнить, что все мы — пушечное мясо, и уже скоро отправимся на аннигиляционное кладбище.

— Пятьдесят процентов? — удивился и, кажется, огорчился Эббе. — А у альф всего десять процентов.

— А зачем альфам что-то запоминать? — усмехнулся Орфео. — Качай тело, наращивай броню и бей кулаками в морду. Чего ещё надо?

— В лимбе локаторов Область Памяти не сильно больше, — заметила Роу. — Всего двадцать процентов от круга.

— А у магов-зеро? — спросил я.

— Тоже двадцать.

— Выходит, вы больше остальных владеете информацией?

Роу с лукавством глянула на меня.

— О да, мы всё обо всех знаем. А тот, кто владеет информацией, владеет миром. Ещё эксперты изучают сверхъязык на уровне письма, для этого нужна хорошая память.

— Зато у экспертов самая маленькая Область Мастерства, всего десять процентов, — ухмыльнулся Орфео. — А вот у локаторов это двадцать процентов от круга! Прикиньте, сколько магических техник и навыков можно туда закрепить!

— У альф — тоже двадцать процентов! Весьма продуктивно! — тут же объявил Эббе, не без гордости, конечно.

— А у магов-зеро — тридцать! — засмеялась Роу. — Так что вы все в пролёте! Зеро — самые крутые мастера магических техник и навыков! Ха-ха!

Они ещё долго спорили, у каких магов лимб круче.

Я же мало что знал о лимбе: сколько в нём Областей, кроме Памяти и Мастерства, как он работает и как его развивать.

Возможно, из-за того, что мой лимб родился ущербным, Симона не давала мне о нём никаких свитков. Я выхватывал информацию из рассказов друзей за завтраком, обедом, ужином или перед сном.

На просьбу допустить меня к учебным архивам корпорации Генетрон и к другим документам вне расписания и плана, Симона отвечала отказом.

При этом воспоминания ко мне так и не вернулись, даже к концу третьего дня. У всех вернулись, а у меня — нет. Из-за этого я ощущал не только тревогу, но ещё и дополнительную ущербность.

Да и все попытки хоть что-то про себя узнать не принесли результата.

Симона отвечала, что информация из внешнего досье — это всё, что ей известно. Саваж я вообще больше не видел, да и не доверял ей вопросы о себе. Попытка же поговорить с Зевсом закончилась очередным его подозрительным взглядом и фразой «Заткнись и иди, Терехов!».

И только учитель Патель сказала, что, возможно, дополнительной информацией обладают в комиссариате и в дирекции школы.

Ну а любые мои потуги восстановить память насильно, вплоть до дурацких медитаций, порождали только головные боли.

Оставалась только учёба.

На четвёртый день, когда я вдоль и поперёк изучил не только базовые данные био-титана последних поколений и теорию из программы подготовки пилота, но и дополнительные свитки по техническим характеристикам разных моделей гибридов, Симона с утра вдруг объявила мне:

— Я скорректировала время вашего обучения, ново-маг Терехов. Теперь оно составляет семь лет, один месяц и двадцать дней.

— О, почти на год скостила мне срок? — усмехнулся я.

— На один год, один месяц и один день, — педантично уточнила она.

После этого в моём расписании теория внезапно сменилась практикой. И не просто практикой, а уроком у Алексиоса Зевса.

Ну наконец-то!

Возможно, на его уроке память наконец сработает. К тому же, Симона попросила надеть костюм, проводящий Эхо, сразу вместе с перчатками и специальными мокасинами.

Это могло значить только одно — загрузка в био-титана. Причем, не в симуляторной кабине, а наяву.

От этого осознания меня так взбудоражило, что все проблемы отошли на второй план. С утра я поспешил в ангар — именно там и должен был проходить урок Зевса.

Только весь мой энтузиазм улетучился, когда я увидел, что там собралась целая толпа студентов Зеро из продвинутой группы — те, что имели статус МР-2 и МР-3. Они жили на первом этаже казарм и учились тут уже приличное время.

Их явилось человек тридцать.

Все в костюмах, проводящих Эхо.

Да уж, вряд ли учитель Зевс успеет уделить новичкам достойное внимание, даже с учётом того, что нас всего двое: я и Данте.

В ангаре, как всегда, было шумно.

Вокруг био-титанов сновали эксперты в белых халатах, работа кипела. Студенты из Зеро не замечали суеты. Они ждали начала урока и переговаривались, собравшись в круг. Все с серьёзными и даже суровыми лицами, некоторые — со следами травм, а ведь не все из них были старше меня, но, вероятно, уже успели поучаствовать в миссиях вне крепости.