Сейчас для меня существует лишь одна цель — добраться до склада, спасти Дашеньку и Айгуль, разорвать Эльдара на куски.

Кровь кипит в венах, словно раскаленное масло.

Машина несется по улицам города, как пушечное ядро.

Али не пытается меня остановить, он знает, что это бесполезно. Он знает, что сейчас во мне говорит не разум, а инстинкт. Инстинкт отца, который чувствует, что его ребенок в опасности.

Вся машина пропитана запахом жженой резины и адреналина. С каждым метром, приближающим нас к складу, напряжение растет, словно грозовая туча, готовая разразиться ливнем. Я чувствую это в каждом нерве, в каждом вздохе Али и остальных моих людей.

Мы подъезжаем к заброшенному складу. Огромное, мрачное строение, словно призрак из прошлого, возвышается над нами. Окна заколочены, двери заржавели, стены исписаны граффити. Место выглядит заброшенным, но я знаю, что внутри может таиться смертельная опасность.

Я останавливаю машину в тени деревьев, глушу двигатель. Тишина давит на уши, только слышно, как ветер воет в щелях стен. Я осматриваюсь. Вокруг ни души, но это обманчивое спокойствие. Уверен, Эльдар подготовил нам ловушку.

— Проверьте периметр, — шепчу я, стараясь не повышать голос. — Ищите скрытые камеры, растяжки, все, что может представлять опасность.

Али и еще двое парней, бесшумно, словно тени, исчезают в темноте. Остальные остаются со мной, готовые в любой момент вступить в бой.

Али возвращается, кивает головой.

— Чисто, шеф. Но внутри темно, как в могиле.

— Хорошо. Тогда идем, — говорю я, и в моем голосе звучит твердость. — Али, ты первый. Остальные за мной. Будьте готовы ко всему.

Мы продвигаемся к складу осторожно, крадучись, словно охотники, подкрадывающиеся к добыче. Каждый шаг дается с трудом, каждый звук усиливается в тишине. Я чувствую, как учащается пульс, как кровь приливает к голове.

Медленно приближаемся к главному входу. Ржавая металлическая дверь скрипит, когда Али осторожно ее открывает. Воняет сыростью и плесенью, смрад проникает в легкие, вызывая отвращение. Я приказываю включить фонари.

Луч света выхватывает из темноты узкий коридор, уходящий вглубь склада. Стены покрыты облупившейся краской, повсюду валяется мусор, осколки стекла, ржавый металл. Атмосфера пропитана страхом и безысходностью.

Эта гнида держит мою дочь здесь!

Сама эта мысль, словно кинжал, вонзается в сердце, еще больше разжигая пламя моей ярости. Эльдар пожалеет о каждой секунде, что моя Дашенька провела в этом проклятом месте.

Я оглядываюсь. Огромный, темный, запутанный склад, словно лабиринт. Сколько здесь комнат, сколько коридоров, сколько темных углов?

Каждая ошибка может стоить жизни.

— Разделиться, — приказываю я своим людям. — Осмотреть каждую комнату, каждый коридор. Быть предельно осторожными.

Они кивают, понимая всю серьезность ситуации. Охрана расходится в разные уголки склада. Так больше шансов найти Айгуль и Дашу.

Остаюсь с Али, мы двигаемся вперед. Видим грузовики. Он подходит к ним. Достает товар из открытых грузовиков. Пачка чая, что наполнена убийственной смесью для моего народа! Здесь все кишит дрянью!

Прошу Али разобраться с товаром, чтобы эта мерзость не перешла с этого склада в руки людям.

Направляюсь в соседнюю комнату. Выхожу на свет.

Щурюсь, но сразу же слышу плач дочери. Этот звук выходит на первый план.

— Даша! — кричу я во весь голос, и бросаюсь туда, словно выпущенная стрела.

Сердце бешено колотится в груди, ноги заплетаются, но я бегу, не обращая внимания ни на что. Я должен добраться до нее. Я должен ее спасти.

Врываюсь внутрь. И то, что я вижу, заставляет меня застыть на месте.

Акын

Перед собой я вижу картину, от которой кровь стынет в жилах. Все мое нутро сковывает ледяным ужасом. В центре комнаты, под тусклым светом одинокой лампочки, сидит мой отец. Он держит мою Дашеньку на коленях.

Она измождена, испугана, ее маленькое личико в слезах. Она вся трясется, как осиновый лист, и смотрит на меня с отчаянием. В ее глазах — мольба о помощи.

Айгуль сидела связанная на истлевшем матрасе на полу.

Мой отец же, спокойно улыбаясь, пытается чем-то накормить Дашу с ложечки. Какая-то мерзкая каша, от которой меня самого бы вырвало. Но наверняка, он туда добавил какую-то химию!

Моя Дашенька сопротивляется, отворачивается, плачет навзрыд. Она не хочет это есть!

Ярость взрывается во мне с новой силой. Этот мерзавец! Он издевается над моей дочерью! Он наслаждается ее страхом!

Останавливаю себя.

Мне нужно думать рационально, чтобы не навредить дочери!

— Отпусти ее! — рычу я, мой голос полон ненависти и угрозы. — Немедленно!

Отец медленно поднимает голову, смотрит на меня с презрением. В его глазах — безумие и какая-то извращенная гордость.

— А, Акын, — говорит он, растягивая слова. — Как я рад, что ты пришел. Я ждал тебя.

— Ты что вытворяешь, ублюдок?! — кричу я, не в силах больше сдерживаться. — Отпусти ее, и я, может быть, позволю тебе уйти живым!

Вахит Халисович усмехается.

Он ставит ложку на стол, медленно гладит Дашеньку по голове.

— Ты же любишь свою дочь, не так ли? — спрашивает он, глядя прямо мне в глаза. — Готов ли ты на все ради нее?

В этот момент я понимаю, что попал в ловушку. Отец ждал меня. Он знал, что я приду. И теперь он собирается использовать мою дочь против меня.

Сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу. Я вижу страх в глазах Дашеньки, вижу злобу в глазах отца. Эта сцена — словно медленная пытка, каждый миг длится целую вечность.

— Как ты можешь подвергать опасности свою внучку?! — хмурюсь я, стараясь говорить спокойно, хотя каждая клетка моего тела кричит от ярости. Я делаю осторожные шаги к ним, понимая, что одно неверное движение может обернуться трагедией.

— Она мне не внучка! Она же от твоей русской дряни! — вскипел он за секунду, его лицо исказилось от ненависти.

— Папочка! — хнычет Дашенька, тянет ко мне ручки, и этот звук рвет мне душу на части. Словно сотни кинжалов вонзаются в мое сердце.

— Я здесь, милая! — говорю я, стараясь успокоить ее, успокоить себя. — Все будет хорошо! Я обещаю.

— Все будет хорошо, если твой папочка сделает все, что я только скажу! — перетягивает все внимание Даши на себя ее злобный дед. Он гладит ее по голове, а сам смотрит на меня с победоносной ухмылкой.

— И что ты хочешь?! — рычу я, стараясь сдержать свой гнев.

— Чтобы ты вернул в дом Дилару, как хозяйку особняка! — первое его условие, и я чувствую, как во мне все закипает. — Выбрось свою русскую девку! Не позорь наш род! Она недостойна даже пыли на твоих сапогах!

— Ты так и не понял? — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Я люблю Аню. Она мать моей дочери, и я никогда не откажусь от нее! Она — моя жизнь, моя душа!

— Мне глубоко плевать на твои чувства к ней! Сделай, как я говорю и я прощу тебя, сын! — отмахивается он от моих слов, словно от назойливой мухи. Он не слышит меня, не хочет слышать. Его разум отравлен ненавистью и предрассудками. — Прими мой отцовский наказ, и я дам тебе свое благословение! Мы с Эльдаром примем твои извинения и простим твой промах!

Говорит так, словно я — провинившийся мальчишка, а он — всемогущий судья.

Он пытается сломить меня, заставить отречься от всего, что мне дорого. Отец понимает, что старые методы больше не работают, что я не тот покорный сын, которого он знал.

Но я знаю, что ничего уже не будет как прежде. Его слова — пустой звук, его прощение — ложь. Он никогда не примет Аню, никогда не смирится с моим выбором.

— В тот роковой день, я сказал тебе, что против свадьбы с Диларой, что люблю другую и мечтаю о крепкой семье с ней. А ты отправился вслед за ней и решил убить! Решил, что так будет лучше для нашей семьи, для “ нашего рода ”! — произношу я каждое слово, словно высекая его на камне. Мой голос полон горечи и боли, воспоминания обрушиваются, как горный обвал. В точности рассказываю миг, когда я провалился в тьму без своей Ани.