— Не отправляй Дилару в Трабзон. Без нее мне не получится восстановить здоровье! Она будет помогать мне совершать намаз! — Самида Ханым вцепилась руками в невестку, не желая ее отпускать.

— Пусть так. До твоего выздоровления Дилара будет рядом с тобой.

Акын оказывается рядом со мной. Его рука опустилась на мою талию и он потянул меня за собой на выход.

— А я встречусь со своим старым другом — Эльдаром. Расскажу ему о том, как муж его Дилары выделяет русскую жену. Вряд ли он оставит это без своего внимания. — За нашими спинами раздается голос Вахита Халитовича.

Вахит Халитович, словно змея, выпустил свой ядовитый выпад, целясь прямо в сердце сына.

Акын замирает на месте. Все его мышцы окаменели. Он чуть голову повернул в сторону отца.

— Продолжишь свои грязные дела с дядей Эльдаром, я лично тебя упеку в тюрьму.

Напоследок угроза прозвучала в голосе Акына. В его глазах вспыхнул огонь, готовый испепелить все на своем пути.

Аня

У меня нет сил. Я скидываю туфли и бегу к своей доченьке. Благодарю Фатму за то, что уложила Дашеньку спать.

Ложусь рядом с ней и вдыхаю аромат ее волос.

Ее дыхание — тихий шепот надежды, соломинка, за которую хватаюсь, чтобы не утонуть в этом мире отчаянности.

Тишина комнаты обволакивает, как мягкий шелк. За окном город затихает, убаюканный сумерками, словно уставший зверь, сворачивающийся калачиком перед сном.

Каждая клеточка моего тела словно выжжена изнутри, как после пожара.

Мир вокруг теряет краски, становится серым, безликим, словно декорация к плохому спектаклю. Лишь этот маленький комочек тепла рядом — мой компас, указывающий путь среди беспросветной тьмы.

Лишь ради ее улыбки стоит просыпаться по утрам, стоит бороться с демонами, терзающими душу.

Сегодня вернулся мой кошмар. Я для него никто. Маленькая песчинка, которую он легко сдует в Джаханнам.

Но Вахит Халитович не прав. Ради безопасности дочери, я сделаю все что угодно! Душу продам, ради ее счастья!

И стану искрой, что грозит разжечь пламя, которое испепелит все ветхие устои Вахита Халитовича. Он видит во мне не просто чужачку, укравшую сердце его сына, он видит в моем взгляде отражение его загнивающей власти.

Но он ошибается, если думает, что я сломаюсь.

Пусть считает песчинкой… Я покажу ему, что значит быть "песчинкой", способной вызвать песчаную бурю, которая навсегда изменит его мир.

Сквозь сон ощущаю крепкие объятия. Хмурюсь, пытаюсь вырваться из беспокойного сна.

Вдыхаю терпкий аромат кардамона в перемешку с кедром и лимоном. Так пахнет… Акын.

Оборачиваюсь и понимаю, что на постели дочери, от усталости уснула я, но рядом… Акын видит сновидения.

Его лицо расслабленное, словно он видит замечательный сон. Его сильные руки, обычно такие властные и уверенные, сейчас обнимают меня с нежностью, словно хрупкую вазу, наполненную самыми сокровенными надеждами.

Я рассматриваю каждую черточку его лица, как будто ищу ответы на невысказанные вопросы, затаившиеся в глубине наших душ.

Его дыхание теплое, как дуновение летнего ветра, касается моей шеи, вызывая мурашки.

Кажется, что время перестает существовать, оставив лишь нас втроем в этом маленьком уголке вселенной.

Наутро я проснулась от радостных визгов дочки. Она скакала на кровати и просила скорее открыть глаза.

— Мама, пошли запускать летящего змея! Скорее, давай! — ее глаза блестели, пока я пыталась отодрать себя от подушки.

— Конечно запустим, дай мне несколько минут на сборы, — зевая, поднимаюсь. В последнюю минуту понимаю, что в спальне нет Акына. Он проснулся на рассвете и решил уйти, не беспокоя нас? Так ему проще… Без лишних вопросов, что терзают душу.

В саду меня встретил вихрь детского смеха и ярких красок. Дочка уже держала в руках пестрого змея, чей длинный хвост трепетал на ветру, словно змеиный язык, шепчущий что-то неразборчивое.

Ее радость оказалась заразной, словно солнечный удар. Забыв о тягостном предчувствии, я взяла змея в руки. Он вырвался из моих пальцев рывком, устремляясь ввысь, словно птица, выпущенная из клетки.

— Держи, иначе улетит! — кричу я и в этот момент позади нее появляется Акын. Он подхватывает Дашу на руки и помогает ей удержать ее змея.

— Позволь, я помогу, — бархатный голос Акына заставляет дочку порадоваться.

Отец куда сильнее мамы и сможет на шее Дашу покатать и запустить ее змея в воздух над особняком на самой высокой точке.

Он взял нить змея, его пальцы, сильные и уверенные, словно высеченные из камня, но в то же время нежные, словно прикосновение летнего ветерка. Даша, восседая на его широких плечах, казалось, парила над землей, словно маленькая королева на троне из отцовской любви.

В его движениях чувствовалась спокойная уверенность, словно он владел не только этим местом, но и самой стихией ветра.

Взгляд Даши, казалось, впитал свет солнца, отражаясь в ее глазах россыпью золотых искр. И все это благодаря Акыну.

Я наблюдала за ними, и сердце наполнялось необъяснимым теплом.

— Милая, пора отправляться завтракать! Запустили змея и достаточно.

Прошу ее отправиться в столовую, чтобы подкрепиться.

— Но я еще хочу! — капризничает она.

— Мама правильно говорит! Пора поесть! Давай наперегонки? — по ребячески он ее переводит на другой фокус и вот, Даша уже несется в столовую, чтобы прийти первой.

Акын смеется долго и открыто. Я так давно не слышала этот смех. Кажется, что от прошлых нас ничего не осталось.

Этот смех, как весенний разлив реки, сметающий все преграды.

— Она самый прекрасный цветок, что расцветает в душе, — говорю о дочке.

— В ней так много от тебя. Даша, может дотянуться до моего сердце и я чувствую, что снова живу. — От его признания, я застываю на месте, не могу пошевелиться.

Он продолжает идти в столовую, словно и не признался мне в своих чувствах.

— Тебе что-то нужно для комфорта в этом особняке? Может ты хочешь сменить мебель? Все поменять на свой вкус?

Я хмурюсь, не веря, что Акын и правда интересуется моим мнением.

Ему было важно, как я себя чувствовала в его доме?

— Я хотела бы пойти на работу. Хочу устроится педиатром в больнице.

— Дай себе время обжиться здесь. Нечего идти на работу. — Отрезает он.

— Но мне это важно! Я хочу приносить людям пользу!

— Ты приносишь пользу, пока ты рядом со мной и дочерью! Занимайся семьей! — рявкает он и закрыв тему, уходит вслед за дочкой, оставив меня на улице.

Аня

— Госпожа… — подходит ко мне Фатма. У нее в руках полная сумка. Она смотрит на меня с мольбой.

— Мы же договаривались, Фатма, ты обращаешься ко мне по имени.

— Прошу прощения… Анна, могу я вас попросить отвезти моей госпоже Самиде Ханым эти восточные сладости.

— Сейчас у Самиды Ханым идет строгая диета. Без сладкого. — Поправляю ее.

— Вот, тогда долму отвезете? Так за госпожу переживаю. Она же совсем без сил будет, если не поест моей еды, — покачала она головой и прижала к мокрым щекам платок.

У Фатмы доброе сердце и я не могла ей отказать.

Вздохнув, я взяла из ее рук тяжелую сумку.

Я прекрасно понимала, что это не лучшая идея, но ради Фатмы я готова была немного потерпеть компанию Самиды Ханым.

— Побудьте с Дашенькой. Сейчас не лучшее время для поездок с малышкой, — тут же сказала я и надела на плечо ее сумку.

Акын покинул особняк так и не сказав мне ни слова. Дверь захлопнулась за ним, словно гильотина, обрубив все мосты между нами. Оставил меня без ответов.

Его холодное и грозное “нет” до сих пор пульсировало у меня в ушах. Пол подо мной казался зыбкой почвой, готовой в любой момент поглотить меня в пучину отчаяния.

Я не собираюсь отказываться от своего плана-побега!

Паспорт доченьки я найти не смогла в своих вещах, а значит, его отнял у меня Акын. Посольство говорит, что новый паспорт стоит ждать месяц, и мне не стоит упускать возможности и обзавестись связями в Турции.