И вдруг, среди пестрой толпы, мое сердце замерло. Там, вдалеке, мелькнул знакомый силуэт. Неужели это… Айгуль?

Ее лицо, измученное горем, преследовало меня стоило мне закрыть на мгновение глаза. И вот, она здесь, среди этой праздничной суеты.

В мгновение ока я забыла про все на свете. Про детей, про змеев, про осторожность. Лишь одна мысль пульсировала в голове:

Айгуль!

Сердце бешено колотилось в груди и гулко отдавалось в ушах.

Я ринулась вперед, проталкиваясь сквозь плотную толпу, не чувствуя под ногами земли. Выкрикивала ее имя, словно молитву.

С ней ничего не случилось? Отец Акына до нее не добрался! Она жива и невредима!

— Айгуль! Айгуль! Это ты? — мой голос, надтреснутый от волнения, резал воздух, но тонул в общем гуле праздника.

Люди оборачивались, удивленно глядя на меня, но я не обращала внимания. Мои глаза искали лишь одно-ее лицо.

Подруга забегает за угол лавки с продаваемыми воздушными змеями.

И вдруг… она исчезла. Словно мираж в знойной пустыне, растаяла в воздухе.

Мне не показалось… Это точно была Айгуль! Ее излюбленная прическа — собранный низкий хвостик. Та же одежда, в которой она была в аэропорту в день, когда мы планировали улететь из Турции… Только чуть потертая и покрытая слоем дорожной пыли.

Куда она могла подеваться? Почему от меня убегала? А может мне все это померещилось?

Нужно взять себя в руки. Сейчас главное — дети.

Превозмогая дрожь в коленях, развернулась и направилась назад, к месту где играли дети. Меня до сих пор потрясывало от мимолетной встречи с Айгуль.

Искала их взглядом среди снующих людей и цветных змеев, увидела только Арслана, одиноко сжимающего в маленькой руке обрывок нити. Змея нигде не было, видимо, улетел.

Лицо мальчика было испуганным, а в глазах застыли слезы. Сердце екнуло.

Но рядом с ним я не видела Даши.

Где Даша?

— Арслан, где Даша? — мой голос дрожал, выдавая растущую тревогу.

Мальчик поднял на меня свои большие, полные слез глаза и прошептал:

— Она ушла… с тетей Айгуль… — прошептал он. — Она сказала, что они друзья и им пора уходить.

В груди словно похолодело.

Даша ушла с Айгуль? Что это значит?

Инстинктивно оборачиваюсь, воровато оглядываясь по сторонам. Ищу в толпе мелькание знакомых хвостиков моей дочери, ее легкую походку, но вижу лишь чужие лица.

Зачем Айгуль понадобилась моя дочь? Неужели она… мое сердце болезненно сжалось. Неужели она заодно с отцом Акына?

Подруга… украла мою дочь?!

Но нет… я отчаянно пытаюсь отмахнуться от этой мысли, как от ядовитой змеи. Не может быть! Айгуль… моя Айгуль… она никогда бы на это не пошла. Она слишком добрая, слишком светлая.

Но почему она забрала Дашу? Что происходит?

Аня

В груди моей похолодело, словно я провалилась в ледяную реку. Даша… моя Даша, моя маленькая птичка с крыльями из шелка и света… ушла с Айгуль?

Что это значит? Почему? Куда?

Мое сердце болезненно сжалось, как кулак в перчатке из шипов.

Подруга… украла мою дочь?!

Эта мысль впивается в меня, как змеиный яд, отравляя каждую клеточку.

Страх сжимает горло, слезы жгут глаза. Я хватаю Арслана за плечи, смотрю в его глаза, ища ответы в их глубине.

— Скажи мне все, родной! Куда они пошли? Что сказала тетя Айгуль? Все расскажи! — шепчу я, и голос мой ломается, как сухая ветка. В моих словах — мольба и отчаяние, дикий страх зверя, потерявшего своего детеныша.

Арслан испуганно дрожит в моих руках. Он пытается что-то сказать, все объяснить, но голос его садится от страха и внутреннего терзания. Он словно пытается выплюнуть из себя тяжелый камень, мучаясь от того, что не может мне помочь.

— Тетя Айгуль… плохая? — с трудом выдавливает Арслан, и слова эти звучат, как смертный приговор. — Нельзя было отпускать ее с Дашей? — в его глазах, больших и темных, как ночь, плещется страх за мою дочь. Он начинает винить себя, маленький невинный ребенок, за то, что отпустил ее, за то, что не удержал, за то, что доверился…

Вижу, как в нем борются два чувства: страх за Дашу и вина передо мной. Он переживает, что сделал что-то не так, что подвел меня.

— Нет, родной, — успокаиваю его, стараясь говорить мягко, но внутри все кипит от гнева и тревоги на Айгуль. — Ты ни в чем не виноват. Просто скажи мне… Что она тебе сказала? Куда они пошли? Вспомни все! Это очень важно.

— Они… они пошли к черной машине… на которой сидел… белый тигр, — заплетающимся языком пролепетал Арслан, и я почувствовала, как каждая капля крови в моем теле застыла льдом.

О чем говорит Арслан? Как мог белый тигр сидеть на машине? Здесь не водятся белые тигры!

Неужели страх затмил ему разум, и он бредит на ходу?

— Ты уверен?! — переспрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, но внутри все клокочет от ужаса. Мои руки дрожат, как осиновый лист на ветру. Я крепко сжимаю плечи Арслана, словно пытаясь вытрясти из него правду.

— Д-да… Правда… Он… большой… и белый… и сидел на машине… — шепчет он, испуганно глядя на меня снизу вверх. В его глазах — искренний страх и уверенность. Он не врет. Он действительно видел что-то… нечто, что напугало его до глубины души.

Пальцами впиваюсь в волосы на голове, стараясь унять нарастающую панику.

Что же происходит? Что это за чертовщина?

В голове моей — хаос, обрывки мыслей, страхи… Вкруг — гул голосов, но я ничего не слышу, словно оглохла. Звуки бьются о меня, словно волны о скалу. Мои барабанные перепонки вот-вот лопнут от напряжения.

Хватаю мальчика за руку, держу его крепко, словно он — ниточка, связывающая меня с реальностью. Нужно действовать быстро.

Лихорадочно шарю в сумке, достаю телефон. Набираю номер Акына. Он должен знать. Он должен помочь. Сейчас важна каждая минута.

Жду гудка, как приговора. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он ответил.

— Ты мне нужен, Акын! — отчаянно кричу, как только он поднимает трубку.

На другом конце провода — тишина, на мгновение, которое кажется невыносимым. А потом слышу его голос, спокойный и уверенный.

— Я совсем рядом.

Я не ослабляю хватку на руке Арслана. Боюсь и его потерять. Боюсь, что этот кошмар — только начало.

Охрана доложила о случившемся Акыну еще до моего звонка. Пока я металась в панике, его люди уже осматривали каждый угол этого проклятого праздника, опрашивали людей, прочесывали территорию, словно гончие псы, взявшие след.

Акын не терял ни минуты. Он не позволил страху парализовать себя, как это сделала я.

Как только я оказываюсь в руках Акына, чувствую, как волна тепла и безопасности окутывает меня. Он сильный, он рядом. Но страх, как клещ, вцепился в мою душу, не желая отпускать.

— Они забрали Дашу. Айгуль… увезла её на черной машине. Арслан говорит, что видел там… белого тигра. — Тараторю я, словно заезженная пластинка, пытаясь убедить себя, что это не сон, что это реальность, с которой нужно бороться.

Акын сводит брови на переносице, словно пытаясь собрать все кусочки этого страшного пазла воедино. Он смотрит мне в глаза, ищет ответы, ищет правду. Но упрямо молчит. Дает мне выговориться, выплеснуть весь страх и боль, что накопились внутри.

Полностью выслушивает меня, не перебивая, не задавая лишних вопросов.

— Я все понял, — говорит Акын, отстраняясь от меня и глядя мне прямо в глаза. — Не волнуйся. Мы найдем Дашу. Я обещаю.

Я знаю, он не бросает слов на ветер. Он сделает все возможное и невозможное, чтобы вернуть нашу дочь.

Он поворачивается к одному из своих людей и отдает короткий приказ. Тот кивает и исчезает в толпе.

— Пойдем, — говорит Акын, берет меня за руку и ведет за собой. — Нам нужно найти это чертово логово. И мы его найдем.

Он ведет меня сквозь толпу, словно копьем пробивает себе путь. Люди расступаются перед ним, чувствуя в его взгляде силу и власть.