Я смотрю на мелькающий асфальт, на темные деревья по обочине, на вспыхивающие вдалеке огни.

Высота жуткая. Скорость смертельная.

Меня вжимают на заднее сиденье, мужские пальцы на секунду задерживаются на моей шее. Горячие, живые.

Его тёмные голубые глаза изучают меня с новым выражением — где-то между азартом и раздражением.

Чей-то телефон зазвучал как спасительный гонг. Резкое металлическое дребезжание заставило Севера нахмуриться.

Он не сводит с меня глаз, когда подносит свой сотовый к уху.

— Говори.

Его пальцы всё ещё сжимают мою шею, оставляя на коже жгучие следы. Я вижу, как его челюсть напряглась, слушая собеседника.

— Сейчас буду.

Телефон падает на сиденье с глухим стуком. Его глаза, тёмные как смоль, пробежали по моему лицу.

— У нас стрелка.

Я не успела обрадоваться, его следующая фраза заставила меня сжаться:

— После поедем ко мне. Отогреемся.

Он произнёс это с таким намёком, что по моей спине пробежали мурашки.

— Н-не надо… Я не из этих…

Уголок его рта дёрнулся.

— Это я уже понял. Но идиоткой быть тоже не геройство.

Я почувствовала, как машина замедляется возле заправки на окраине. В свете фар мелькает группа мужчин в кожаных куртках, курящих возле вулканизации.

— Сиди тут. Шаг за дверь — узнаешь, каково это, когда тебя действительно ломают.

Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя после себя жгучую дорожку.

— А потом мы продолжим наш… разговор.

Когда дверь захлопнулась, я вдохнула полной грудью впервые за последний час. Но облегчение не приходит, только страх и странное, навязчивое ожидание.

Его вышибалы — два двухметровых громилы с шрамами на бритых головах схватились за оружие. Один остается в машине, второй уходит за Морозовым, растворившись в темноте.

Как только дверь захлопывают, я хватаюсь за ручку.

— Даже не думай, куколка, — прорычал оставшийся вышибала, прижимая ладонь к стеклу с моей стороны.

Я глубоко вдыхаю.

— Послушайте… — голос дрогнул, но я выдохнула и продолжаю тверже. — Он же не заплатил вам за то, чтобы вы меня держали?

Вышибала усмехнулся, обнажая зубы.

— Не за это, но и не за болтовню.

— Я дам вам денег.

Он фыркает, но зрачки расширились как у кота, учуявшего сметану.

— Откуда у официантки деньги?

— У меня есть… кое-что.

Я резко показываю с шеи тонкую золотую цепочку — подарок матери на восемнадцатилетие.

— Это 20 тысяч. Плюс все наличные.

Он смотрит на мою цепочку, оценивающе.

— Хорошая вещь. Только вот… — громила наклоняется ко мне, ноздри забило табаком и перегаром. — Если я тебя отпущу, Север не просто язык отрежет. Он мне кости переломает.

Тошнота подкатывает к горлу.

— Тогда… просто отвернитесь. Скажете, что я выбила стекло.

Он рассмеялся. По взгляду поняла, что уступать не собирается.

— Мне тут, знаете ли, холодно… Схватили как преступницу даже одеться не дали, — прошептала я, дрожащим голосом и нарочно сжала плечи, чтобы казалось естественней.

Громила хмыкнул, но взгляд его задержался на моих коленях.

— Тебе бы босса согревать, а не ныть.

Я прикусила губу, делая вид, что смущена.

— Он… не мой тип.

Глаза вышибалы сузились.

— Да? А кто твой тип?

Позволяю себе хищную улыбку. Ну, что же. Играть так играть.

— Блондины. С такими… — провожу пальцем по его жилистому предплечью, пусть и противно, — сильными руками.

Громила замер, потом медленно облизывает губы.

— Босс сначала тебя убьёт. А потом меня.

— А кто ему расскажет?

Я наклоняюсь ближе, чувствуя, как его пьяное дыхание участилось.

— Может… придумаем, чем заняться, пока он на стрелке?

Мужские брови изумленно сходятся в переносице.

— Ты серьёзно?

— А тебе слабо? Ты когда-нибудь пробовал в машине? — я бросаю взгляд на его ширинку.

Господи, Боже мой!

Это все ради спасения.

Вот если б мама знала, где я и что тут предлагаю незнакомому бандюге… Она ж у меня старомодная. Вечно намекает, чтобы до свадьбы «ни-ни». Мы с Егором пытались, конечно, но вот только в самый неподходящий момент вернулись его родители. Так что с тех пор я отказываюсь, пока не съедем в собственную квартиру.

Смотрю, громила уже рычит, расстегивая ремень.

— Только быстро.

Дверь с его стороны щёлкнула, открываясь.

Я прячу улыбку, когда он подходит к моему окну и хватается за ручку.

— Конечно… быстро.

И со всей силы бью коленом ему в пах, стоило ему открыть дверь.

Ахтунг!

Он завыл, скрючившись, а я выскользнула из машины, не забыв швырнуть дверью ему по лицу.

— Сучка! Я тебя убью!

Но я уже бегу, ноги сами несут меня куда-то мимо заправки, через лужи, в темноту.

Сзади топот — он бежит за мной, но криво, всё ещё держась за причинное место.

Я петляю между машинами, чтобы запутать его и замечаю автоцистерну.

Ныряю под неё, прижавшись к маслянистому днищу. Сердце стучит так громко, что, казалось, его слышно за версту.

— Выходи, шмара! — голос вышибала дрожит от ярости.

Я затаила дыхание, чтобы не выдать себя.

Он проходит мимо, пинает мусорный бак. Грязно ругается матом, что у меня уши покраснели. Плюет смачно на асфальт и уходит обратно к машине, хромая.

Я остаюсь под цистерной. Мне некуда бежать, пока они здесь. В округе чистое поле. Поймают.

Прижимаюсь спиной к холодному металлу цистерны, слушая, как громила ругается в двадцати метрах от меня. Его тяжелые шаги то приближаются, то удаляются — он мечется по пустырю, как раненый зверь.

— Эй, мужик!

Незнакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Сквозь просвет между колесами я вижу высокие кожаные ботинки, остановившиеся рядом с моим преследователем.

— Ты не видел тут девчонку? — хрипит громила, все еще согнувшись пополам. — В черной одежде, ноги длинные…

Кожаные ботинки развернулись, указывая в противоположную от меня сторону.

— Туда метнулась.

Громила не сказал спасибо, просто зарычал и заковылял в указанном направлении, продолжая сжимать пах.

Ботинки остаются на месте. Потом медленно приближаются к цистерне.

— Выходи. Быстро.

Я замираю, сжимая руки в кулаки — слабое оружие, но лучше, чем ничего.

Из темноты наклонился мужчина лет тридцати пяти в засаленной куртке механика. Его лицо невраждебное и спокойное.

— Ну че, так и будешь сидеть тут до утра? — он достает телефон. — Такси вызывать или сама побежишь?

Я недоверчиво вылезаю из-под цистерны, все еще готовясь к удару.

— Почему… вы помогли мне?

Он фыркает будто я сказала глупость.

— Знаю я этих ребят. Видно, что не по своей воли у них. Иначе не сбежала бы. Мне противно то, что они делают с молоденькими и беззащитными девушками.

— Вас же поймают…

— А мне терять нечего, — пожимает он плечами и мне становится так жалко этого незнакомца. — Ты не первая, кого я тут спасаю. Я сейчас пойду, основное освещение выключу, а ты…

И он начал объяснять мне в какую сторону бежать и где можно поймать такси.

Я сто раз поблагодарила его и спряталась, ожидая, пока механик не зайдет в здание. Через несколько минут уличные фонари начали мигать, а потом и вовсе потухли.

Приняв это за сигнал, я выскальзываю из-под цистерны и бегу, как мне велели.

Север

Поднимаюсь в випку, стиснув челюсти так, что сводит скулы. Этот чертов финансист выжег мне мозг своими бесконечными графиками и отчетами. Кровь стучит в висках ровным, раздраженным ритмом.

Сказал же, выходной! Сука, не беспокоить.

Но ни дня без мозгоебства! Не могут справиться!

В кармане снова жжет телефон, но пофиг. Хочу расслабиться.

Дверь в випку распахивается передо мной сама. Охранники знают, что сейчас лучше не попадаться под руку.

И тут…