— … Ты уверен? — мужской голос режет тишину. Пауза. Затем ледяное. — Значит, он уже здесь.

Я невольно делаю шаг вперед, и ветка под ногой хрустнула.

Север резко оборачивается. Глаза как щелк ножом.

— Я сказал спать, — он бросает телефон на скамью.

— Кто уже здесь? — я не отступаю.

Его взгляд замирает на секунду, потом резко Влад устало проводит рукой по лицу.

— Град. Его люди только что сожгли склад под городом. Двое моих в реанимации.

Туман над травой вдруг показался мне дымом.

— Ты… уезжаешь?

Морозов не отвечает. Вместо этого шагает ко мне, хватает за затылок и прижимает лбом к своему плечу.

— Я не могу тебя здесь оставить, — говорит он мне в волосы. — Артем приедет через час. Будь готова.

Черный «Кайен» въехал во двор с визгом тормозов. Артем выскочил, хлопнув дверью так, что уши чуть не заложило.

— Ну ты даешь! — он трясет телефоном перед лицом Севера. — Ты вообще в курсе, что у нас война? А ты тут, блять, в спа-отпуске!

Его взгляд скользнул по мне от растрепанных волос до босых ног. Ухмылка.

— Хотя я понимаю, чем тебя отвлекли.

Север двинулся так быстро, что я едва успела моргнуть. Он схватил Артема за горло и прижал к капоту машины.

— Еще одно слово и я сломаю тебе челюсть, — он говорит тихо, но каждый звук звенит, как лезвие. — Это твой проёб!

Артем облизнул губы, но не сопротивляется.

— Ладно, ладно… Град, кстати, знает про твою девочку. Привет передавал.

Север отпустил его. Повернулся ко мне.

— Садись!

И это отнюдь не предложение.

Черные ворота особняка распахнулись с глухим скрежетом. Я, завернутая в его кожаную куртку, молча смотрю в окно машины. Дождь уже кончился, но в воздухе висит тяжелая сырость как предчувствие.

Когда мы приехали обратно, Влад резко заглушил двигатель и, не глядя на меня, бросил:

— Теперь ты останешься здесь. Надолго.

Он вышел, хлопнув дверью.

Я не двигалась. Мои пальцы сжали подол куртки, которая все еще пахнет им. Порохом, холодом, опасностью.

Едва я успела войти в дом, как из глубины коридора раздается звонкий голос:

— Ну, наконец-то! Я уже думала, тебя съели волки.

Это… Катя.

Она вышла из тени, как кошка плавно, беззвучно. Высокая, в обтягивающем черном платье, с белоснежной кожей и холодными глазами. Те самые глаза, которые сейчас медленно скользят по мне. От растрепанных волос до домашних тапочек.

В спешке Север даже не позволил мне нормально одеться.

— Ну что, «временная»? Пойдем, я тебя устрою.

Кухня особняка огромная, но стерильно-холодная. Катя налила себе вина, развалилась на барном стуле и достала сигарету.

— Знаешь, я тут подумала… — дым кольцами поплыл к потолку. — Ты ведь понимаешь, что он тебя просто использует, да?

— А ты кто вообще? Его секретарша?

Катя рассмеялась звонко, но как стекло.

— О, милая. Я та, кто станет ему женой всего через несколько дней.

Чувствую, как кровь отливает от лица.

Она достает телефон, проводит пальцем по экрану и поворачивает его ко мне.

Фото. Катя в белом платье. Но хуже всего — отражение в зеркале. В нем видно, как Север курит, сидя на диване. В свадебном салоне.

Но он же… Был со мной эти три дня и…

— Он даже не сказал тебе? — Катя притворно надувает губки. — Как грубо.

Те дни, когда его не было дома. Он сказал, что уедет по делам. Я думала, все как обычно.

Пол уходит из-под ног.

— Зачем ты мне это показываешь?

Катя вдруг стала серьезной. Она потушила сигарету и встала, приближаясь вплотную.

— Потому что я добрая, — шепотом. — Я могу помочь тебе исчезнуть. Деньги, документы, билет в одну сторону. Или…

Она проводит ногтем фото на телефоне.

— … Я могу позвонить прямо сейчас людям Града. Они так хотят с тобой встретиться.

Катя усмехнулась.

— Решай быстрее. У меня свидание с женихом через час.

Я ведь верила что, у Севера есть сердце.

Я правда поверила, что это может быть так.

И чуть было не отдала свое на растерзание.

Он никогда не был моим… но… почему мне так больно? Почему такое паршивое чувство в груди, будто меня предали?

Я ворвалась в кабинет без стука. Север сидит за массивным дубовым столом, разбирая патроны, даже не подняв головы. Он явно на взводе. Его люди разъехались по разным местам, атмосфера в доме похожа на проснувшийся вулкан.

— Знаешь, что я узнала? — у меня дрожит подбородок от нервов.

— Судя по твоему лицу, знаю.

Он аккуратно кладет пулю на бархатную подкладку кейса.

— Так что, Север? Это правда? Ты… женишься?

Я жду его ответ, который мужчина не спешит мне дать. Жду, сглатываю, вслушиваюсь в раздражающее тиканье его антикварных часов над камином.

Наконец он откинулся в кресле, оценивающе оглядев меня.

— Да.

Слово упало, как гильза на каменный пол.

Я думала, что буду готова к его ответу.

— И что, я теперь твоя содержанка? Пока твоя законная жена…

— Катя никогда не будет моей женой, — он перебил меня своим ледяным голосом. Видно, его вообще раздражает, что я затеяла этот разговор. — Это договор. Бизнес. Формальность.

Он встает, медленно обходя стол.

— Но вот что не формальность…

Его пальцы вцепились в мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ты.

Я попыталась вырваться, но он прижимает меня к себе, своим телом загораживая от любого возможного выхода.

— Ты думаешь, я отпущу тебя? Чтобы какой-то очередной прыщавый мальчишка трахал тебя?

Слова льются из него словно обжигающая лава.

— Забудь об этой свадьбе, Влада. Катя станет моей женой, но трахать я буду только тебя. Потому что ты — моя. Только моя. И никакая бумажка не изменит этого.

Я зажмурилась, чувствуя, как его руки скользят под моей футболкой. Я еще не в себе от его слов. Еще не до конца все поняла.

— А если я скажу «нет»? — прошептала я.

Север усмехнулся прямо мне в губы:

— Будет больно, но в итоге ты все равно скажешь «да».

Его рот накрывает мой жестко, не обращая внимания на мое мычание и сопротивление.

Большие ладони сминают грудь слишком грубо, болезненно. До глухих вскриков ему в губы. Я уже чувствую его каменное желание, упирающееся в меня.

Внезапно он разворачивает меня к себе спиной. Я еще не пришла в себя после поцелуя, как он давит рукой в лопатки, заставляя меня лечь на стол и сзади раздается шорох одежды.

Я смотрю на оружие перед своими глазами, на выложенные в ряд поблескивающие патроны и стону от боли, когда Влад входит в меня.

Слишком резко. Слишком туго.

Вот он его мир. На грани с болью и наслаждением. И если я останусь, мне придется принять его. Научиться жить в его мире.

— Черт, Влада…

Стонет он, врываясь в меня грубыми глубокими толчками.

Мне нравится, когда он берет меня. Нравится чувствовать его внутри себя. До сих пор я всерьез не задумывалась над тем, что между нами. Просто принимала все от этого холодного, как и его фамилия, мужчины.

Он чуть разводит мои сжатые ноги, чтобы ворваться под другим углом. Я абсолютно беззащитна под ним, но я бы смирилась, если бы не одно «но».

Владислав Морозов никогда не будет моим.

Я всегда буду для него просто девушкой, которую можно трахнуть и забыть.

— Сука, как же в тебе… охуенно…

Его голос срывается. Я уже чувствую, он на пике.

Несколько жестких толчков и Влад прижимается ко мне всем телом. Дышит тяжело мне в затылок.

Он все еще во мне. Его жидкость медленно стекает по моему бедру.

В другой раз мне бы понравилось.

Но сейчас мне невыносимо больно.

Я возвращаюсь в свою комнату, где меня ждет Катя. Ее хищные глаза, которые поблескивали от триумфа потухают, когда она видит мое помятое состояние.

Не сложно понять, что со мной только что сделали. Особенно когда сквозь брюки проступила влага.