Но Катя молчит. Гордо сжимает губы и отворачивается, словно не может вынести. А мне хочется смеяться. Она цепляется за мужчину, который трахает другую.

— Мне нужно принять душ и… переодеться, — равнодушно бросаю ей. Она мне в ответ бросает тихое «угу». — И потом… мы можем ехать.

Спустя десять месяцев

Я кладу цифру «1» на розовый детский плед, поправляю простенькое, но красивое боди на малышке и улыбаюсь. Всё готово для фотосессии.

Моей девочке сегодня исполнился месяц.

Ровно месяц, как я стала мамой.

Месяц бессонных ночей Алины и моих беспомощных слез. Но, кажется, я неплохо справляюсь. Правда никогда не думала, что в двадцать четыре стану мамой.

Когда я узнала о беременности, то долго не могла поверить в это. Думала, скорее всего ошибка, просто какие-то проблемы внутри, но тест не врал. Как и узи, который показал мне малюсенькое плодное яйцо.

Я долго плакала, узнав, что забеременела от него.

От человека, которого я пыталась забыть, как страшный сон. От которого сбежала и пряталась почти год.

Но когда я смотрю на свою Алину, то понимаю, что глаза Морозова будут преследовать меня всю жизнь. Потому что она маленькая копия своего отца. Те же голубые глаза, те же темные волосы.

Она вообще у меня красавица. Влад ведь тоже был очень привлекательным. Внешне ей передалось все самое лучшее, а вот характер…

Алина очень беспокойная. Постоянно плачет, хнычет. Возможно, сказался стресс, который я испытывала на протяжении всей беременности, да и сейчас мало что изменилось. А еще ее беспокоит животик.

Из-за постоянной смены жилья, я не могла толком расслабиться и обследоваться как нормальные беременные женщины. Лишь на последнем триместре, я решила, что с меня хватит и оселась в глубинке под Ростовом.

Катя обманула меня тогда.

Она не собиралась отпускать меня.

Она хотела избавиться от меня.

Я это поняла, когда вместо вокзала, машина с незнакомыми мне амбалами выехала за город. Меня спасло только то, что у них закончился бензин и пришлось заехать на заправку.

Я напросилась в туалет и тупо сбежала, потому что строгой слежки за мной не было. Катя не ожидала, что я пойму ее затею. Возможно, она везла меня куда-то на смерть или прямиком в руки Града.

Уже не важно.

Но я по большей части пряталась от нее, чем от Морозова.

И меня искали. Кто-то точно вышел на мой след. Поэтому мне приходилось менять жилье слишком часто для беременной.

Сама беременность протекала не мягко. То кровотечение, то в обморок где-то упаду. Постоянно на взводе и это состояние сказывалось на моей малышке в животе.

Я не хотела больше касаться их мира. Но мне очень хотелось вернуться домой, обнять маму.

И я понимала, что нельзя. Если кто-то узнает, что у меня есть ребенок от Морозова… его либо отберут у меня, либо… его больше не будет на этом свете.

Поэтому выход был один. Прятаться.

Сейчас я еще больше уязвима, потому что на руках у меня новорожденная дочь. Я очень люблю Алину, но очень жалею, что у меня нет возможности растить ее в нормальных условиях.

До родов я работала где придется, но частая смена и аренда жилья, а потом и рождение дочери исчерпали мои ресурсы. Вдобавок, дочке нужно покупать какую-то особенную смесь на козьем молоке. Мою грудь она либо не берет, либо не наедается.

Я думала, сума сойду, когда малышка часами плакала, а я не понимала почему. Как ее успокоить. Как помочь.

Денег на врачей нет. Хоть бы на продукты хватило.

Но в итоге пойдя в местную поликлинику, педиатр предложила сменить питание. Я не могла позволить себе анализы и глубокое обследование, но с новой смесью Алина стала хотя бы спать по ночам.

Банка, которая стоит четверть моей зарплаты и которую нужно покупать каждые две недели. А еще приближаются холода, а я еще ничего не купила из теплых вещей.

Порой я взрывалась, брала телефон в руки и находила контакт мамы и брата. Думала позвоню, расскажу все.

Но перед глазами вставал Север и его ледяные слова «не обращай внимания на этот брак… трахать я все равно буду тебя».

И опускала телефон.

Не знаю, что со мной будет, если Владислав узнает о ребенке. Он отберет у меня Алину, потому что в их мире «одноразовая шлюха» недостойна быть матерью наследников.

А еще он женат. На той, что пытается убить меня.

Поэтому я вынуждена скрываться.

— Алина, посмотри на маму, — зову дочку, улыбаюсь, направляя на нее камеру телефона.

Щёлк.

Памятная фотография сделана.

Я перебираю детские зимние комбинезоны в магазине и со вздохом прижимаю к себе малышку.

Ну и ценники.

Почему детская одежда такая дорогая? У меня пуховик столько не стоит!

Снова берусь за бирки просматривать цены.

Дорого. Если я куплю один комбинезон, то… на что жить дальше? Мои деньги заканчиваются. Алина до сих пор на той смеси, которая катастрофически жрет мой бюджет.

На глазах наворачиваются слезы.

Я во многом себя винила. За трусливый побег. За плохое материнство. Но Алина — часть меня. Теперь я не представляю свою жизнь без этого розовощекого комочка.

Однако, если бы ее отец знал о ней…

Алина, если бы твой папа знал, что ты есть, у тебя были бы комбинезоны самых разных цветов и размеров. У тебя была бы своя кроватка, а не забаррикадированное место на полуразваленном диване. У тебя были бы частые прогулки на свежем воздухе, вместо открытого окна.

У тебя было бы все.

И питание. И врачи.

Прости, что не могу дать тебе этого. Но я забочусь о твоей безопасности. Обещаю, я справлюсь. Как-нибудь…

Алине исполнилось два месяца.

Две недели назад я пошла работать. В местный магазин, который держит одна полноватая, но красивая мадам с вечно ухоженным маникюром.

Я пошла туда за хлебом и яйцами, но напросилась на работу. Хоть какую.

Меня, конечно, не хотели даже слушать, мол, куда я ребенка дену. Но я чуть на колени не встала, умоляла эту женщину, которая каждую неделю меняет ухажеров, позволить мне мыть хотя бы полы и взамен просила лишь полставки.

Не знаю, что в ней тогда поменялось. Она не смотрела на меня. Ее взгляд был устремлен на мою малютку и теперь я с утра до вечера батрачу в магазине за смешные гроши.

Но хоть что-то. Жить как-то надо. Может, когда Алина подрастет, я отдам ее в садик и смогу нормально зарабатывать.

Я же и рожала ее не в род.доме. Подкупила акушерку, чтобы никаких записей и учетов.

У меня нет никаких документов. Все осталось в Петербурге. Без документов я перебиралась попутно на такси, поскольку на общественном транспорте не могла.

Каждую ночь, засыпая с невыносимой тяжестью на плечах, я убеждаю себя, что скоро станет легче. Скоро все будет лучше.

Но это скоро не наступало.

Я продолжаю работать в магазине, мыть полы, протирать полки, а еще выполнять мелкие поручения, успевая при этом приглядывать за дочкой.

Моя спина быстро сказал мне «прощай» и кажется, я заработала себе не деньги, а остеохондроз. Универсальное приложение к материнству.

Плакать и ныть времени нет. Слишком большая роскошь. Мне нужно поднять на ноги свою Алину и поэтому, я встаю каждое утро, стиснув зубы иду работать.

Спустя две недели я попросила аванс, чтобы купить дочке необходимое. Аренду я благо еще в прошлом месяце отдала наперед. Хоть этого хвоста на мне нет, но еще остались коммунальные платежи.

Когда нужно добираться до нескольких точек, я вызываю такси, потому что с новорожденным ребенком ждать автобус раз в полчаса — то еще испытание.

Сегодня мы с маленькой Алиной ездим на рынок, затариваемся на ближайшие недели, получаем массу комплиментов и с приподнятым настроением возвращаемся в машину.

По пути я еще прошу остановить возле аптеки, чтобы купить дочке витамин Д3. К слову, ребенка я никогда и не перед каким предлогом не оставляю одного. Даже под присмотр чужому человеку не даю.