— О да, — активно кивает Ира, — Саша только что рассказала про свидание с HR-директором, который спрашивал у неё, какой у неё retention rate в личной жизни и предлагал счёт делить пополам, попутно прямо говоря, что собирается продолжить знакомство в горизонтальной плоскости. Представляешь? Эти мужики ничему не учатся! А Оля сегодня, наконец, уволилась из офиса, где работала 24/7 ради оклада в шестьдесят тысяч и приступов паники по утрам. Это мы, в принципе, сегодня главным образом и отмечаем. Ну, а теперь, к слову, твой черёд, Катя. Так сколько лет исполнилось твоему старшему сыну?

Я от удивления начинаю кашлять, и Оля с Сашей дружно хлопают меня по спине. Ира вздыхает:

— Да, мне тоже трудно принять, что мы уже все взрослые тёти и многие из наших сверстников ходят с детьми. Вот лично у меня три кошки и енот. Мне их с лихвой хватает. Фотки, кстати, показать?

Так и проходит моя первая приличная посиделка за последние пару лет. Мы то танцуем под французский рок, то подпеваем отечественному народному хору, то мешаем коктейли, после которых заливаем в себя остатки вин, то учимся ртом ловить мармеладки и даже пытаемся вызвать ментов, чтобы они станцевали стриптиз, но на момент, когда мы созреваем до расклада на картах, я обнаруживаю, что на часах уже заполночь.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — бормочу я. Ставила ведь телефон на будильник! – Никто не видел мой сотовый?

— В сером чехле?

— Да, это мой.

— Вот, под подушкой. Лови.

Я каким-то чудом ловлю телефон прежде, чем он погружается в салатницу с оливье – и когда мы его успели приготовить? – чтобы обнаружить севшую зарядку.

— Твою ж мать! Девочки, не закажете мне такси?

— Канч… Коне ч но, — бормочет Лера, вылезая из-под стола, где последние десять минут она лежала в обнимку с кошкой, не подавая признаков жизни. – Тебе куда?

— В Дионис.

— Куда?

— Ой, нет-нет, там другое! Что-то на Д…

— Диана?

— Нет.

— Доместоз?

— Точно мимо.

— Деметра?

— О! Это ближе. Кажется, оно.

— Нашла. Заказываю, — и, нажимая кнопку, Лера снова исчезает под столом, откуда пытаетя сбежать её несчастная кошка.

Дальше логистикой приходится заниматься Ире, как самой трезвой из нас.

Через двадцать минут девочки уже усаживают меня в такси, угрожают водителю тем, что запомнили его лицо и номер машины, рассовывают мне по карманам мармелад с шоколадом и клянутся на Рождество или край – День всех влюблённых – приехать в гости в Москву.

Когда такси подъезжает к отелю, я сразу замечаю Андрея.

Он явно зол и взволнован. Нервно курит у входа, широкими шагами наматывая круги. Мне становится страшно. В прошлом он так себя вёл, когда был на грани убийства. Что же могло случиться за время моего отсутствия? Может, разом все сделки сорвались и дело всей его жизни ушло в минус?

Такси останавливается. Я выхожу, стараясь держаться прямо. Едва Андрей замечает меня, как тут же подходит, бросает сигарету в снег и резко спрашивает:

— Ты где была?

От его интонаций по моей спине пробегают мурашки. Закусывая губу, я думаю, что ответить, но голова кружится, и я теряю координацию.

В который раз за день Андрей ловит меня, крепко сжимая в объятиях.

Лепота.

— У Леры, — бормочу я. — Помнишь её? Лера Чижикова. Вы с ней ещё во времена третьего курса из-за социологии спорили.

Судя по взгляду Андрея, Лера его интересовала куда меньше, чем возможность убить меня. И чем я ему досадила? Меня ведь весь вечер не было.

— Из-за тебя, — тихо начал он, — я отвлёк Игната с Алиной от подготовки к свадьбе, чтобы узнать твой номер, а потом всё время названивал. Ты обещала приехать к полуночи. Сейчас час пятнадцать.

— Так ты волновался? – умиляюсь я и треплю его за щеку. – Какой же ты всё-таки милый, когда не мудак. Ну, или когда я пьяная…

Ой-ой, Андрей, в самом деле, на грани убийства. Может, напомнить ему, что это незаконно?

И только я открываю рот, чтобы заикнуться о законах России-матушки, как блондинистый мудень удобней перехватывает меня и ведёт внутрь гостиницы.

Что происходит дальше, я почти не запоминаю. Знаю только, что одна его рука лежит на моей талии, а вторая держит под локоть. Мне трудно удержаться от соблазна, и я прижимаюсь головой к его груди.

Коридор плывёт, и свет ламп растягивается в длинные золотистые нити.

Вскоре мы останавливаемся.

Я слышу, как открывается дверь, и тут же представляю, как падаю. Боже… Неужели я сейчас лягу спать? Вот это блеск! Но едва делаю шаг внутрь, как Андрей поворачивает меня к себе и начинает снимать шарф.

— Подожди, — лепечу я, пытаясь отстраниться. — Я сама. И вообще, ванная… Хочу умыться.

— Вся как? — холодно спрашивает он, но продолжает. Пальцы его — точные, осторожные — скользят по шее, вызывая по всему телу дрожь. Мне становится жарко, и я тянусь к нему:

— Андрей, — шепчу его имя, закидывая руки на плечи бывшего мужа. Он отвлекается на секунду, медлит, но потом снимает с меня шарф.

Следом за ним на стул летит парка.

— Ты хоть представляешь, как я переживал? — резко спрашивает Андрей, снимая с себя пальто и бросая его поверх моей парки.

— Слабо, — честно отвечаю я, прикрывая глаза. — Да и всё ведь было под контролем. Просто не твоим. Вот и бесишься.

— Почему ты не отвечала на мои звонки?

— Телефон сел, — бормочу я, чувствуя, как тело становится тяжелее. — И мне было слишком хорошо... Я столько песен Ляписа Трубицкого и Земфиры вспомнила, ты бы знал! А ещё я обыграла Леру в знании репертуара Меладзе. Вот это я знаток классики, да?

Андрей смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Ты слишком много выпила, — констатирует он.

— Завидуй, — хмыкаю я и направляюсь к кровати. Подумать только, здесь и правда две односпальные койки. Славно-славно, — чур, моя у окна.

С этими словами я падаю на кровать.

Это ли не самый счастливый миг в жизни каждого человека?

А Андрей продолжает мрачно молчать. Вот ведь бирюк!

И тут он подходит ближе, садится на край кровати. Его бедро почти касается моего — и от этого простого контакта по коже возбуждённой толпой бегут мурашки.

— Сними ботинки, — говорю я, закрывая глаза. — Раз уж ты ответственный мальчик.

Андрей не отвечает. Но через секунду я чувствую его пальцы на моей лодыжке. Его движения неторопливы и осторожны.

Я проваливаюсь в сон — манящий и долгожданный, с запахом хлопка, лаванды и кедра. И, может, мне только кажется, но перед тем, как полностью отключиться, я чувствую, как с меня снимают обувь, и вскоре чьи-то нежные добрые пальцы осторожно касаются моих волос.

Голова. У меня болит голова.

— Ох… — тяжело вздыхаю и переворачиваюсь набок. Открываю глаза, пытаясь отвлечься от мигрени и понять, где нахожусь. Передо мной белые занавески и очаровательные красные шторы с крупным светлым узором, прикрывающие окна.

Темно, только свет фонарей пытается пробиться в номер, рисуя на полу дрожащие жёлтые полосы. Но и этого достаточно, чтобы усугубить моё состояние.

Вновь закрываю глаза.

В кровати тепло, мягко, уютно. Если бы ещё не это чёртово похмелье!

Снова ложусь на спину. Делаю вдох. Выдох. Давай же, Мира, вдох. Молодец. А теперь приготовься — нам надо сесть, вылезти из кровати и дойти до унитаза. Знаю, знаю, ты бы предпочла целоваться не с ним, но тебе надо прочистить желудок, иначе похмелье ещё не скоро отпустит.

Готова?

И-и-и… встали!

Я медленно сажусь, потирая виски. А как, вообще, я тут оказалась? Что вчера было? Лера, вино, карты Таро, Катя с историей про сына, мармеладки, Меладзе, такси и… Андрей. Очень злой и недовольный Андрей.

Вот же ж! Наверное, прежде, чем засовывать два пальца в глотку, стоит написать завещание.

Я вновь открываю глаза.

Что ж… Зато умру в милых новогодних декорациях. Вполне достойная смерть. Хотя я надеялась, что это случится либо, когда мне перевалит за сто, либо в уже упущенном прошлом – когда мне было двадцать семь. Тогда хотя бы мне, возможно, удалось войти в клуб всех святых музыкального мира, которых я так люблю.