— Одну минуту, — говорит он, изображая вежливую улыбку, от которой становится страшно неловко. В конце концов, я вполне успешный фотограф. Почему же краснею от холода в глазах какого-то пацана? Неужели, так плохо выгляжу?

— Сколько с меня? — спрашиваю я, подавая карту.

Парень вводит сумму в терминал, ждёт, когда расплачусь и, как мне кажется, с лёгким презрением протягивает чек.

Дожили. «Я когда на первом курсе училась и работала кассиром в «Додо», так себя не вела», — вздыхаю я про себя. Поблагодарив, беру чек и поворачиваюсь к залу, чтобы пройти к свободному столику у окна. И в этот момент дверь распахивается, привлекая моё внимание.

Я замираю, сжимая в пальцах чек, и чувствую, как бешено начинает биться сердца.

Это он .

Андрей.

Элегантное чёрное пальто, вычищенные до блеска ботинки, платиновые волосы как обычно взъерошены, а на мужественном точёном лице неожиданная новая деталь – бакенбарды.

Мой бывший супруг входит, небрежно стряхивает с плеч снег — и тут замечает меня.

Кажется, он в не меньшем шоке.

Сердце судорожно сжимается. Я делаю шаг вперёд, не очень понимая, в каком направлении двигаться — к Андрею или столику – и не замечаю проходящую мимо девушку, которая как раз движется мимо с двумя стаканами кофе.

Врезаюсь в неё плечом.

— Ой! — вскрикивает она, и один стакан вылетает из её рук. Горячий кофе растекается, стремясь прямо к моим ногам.

— Простите, — растерянно бормочу я, шарахаясь в сторону. — Я отвлеклась…

— Переживу, — сквозь зубы цедит незнакомка, поднимая на меня тяжёлый взгляд. Она явно рассчитывает, что я закажу ей новый кофе или просто отдам деньги за то, что разлилось.

— Сколько я вам должна? – судорожно достаю из сумки кошелёк, стараясь не смотреть в сторону бывшего мужа, но в этот момент рядом возникает он:

— Неуклюжесть — твоя давняя привычка, Мира, — с явным удовольствием произносит он, протягивая девушке купюру, на которую та может купить себе ещё три порции кофе и сверху добавить пару десертов. Та сразу меняется в лице, то ли обрадованная неожиданно прилетевшим КЭШем, то ли польщённая учтивостью элегантного красавчика. А я загипнотизирована. Я и забыла, какой у него приятный голос — низкий, чуть хриплый. Жаль только, что теперь в нём нет тёплых заботливых нот, которые я отчётливо слышала, когда мы встречались в самом начале.

Наконец, я отмираю и сбрасываю с себя наваждение, но его пронзительные тёмно-серые глаза не отрываются от меня, скользят по моему бледному лицу, по растрёпанным кудрям, по плотно сжатым губам, которые я от волнения быстро облизываю и нервно сглатываю.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, — наконец выдавливаю из себя я, надеясь, что он не замечает дрожи в моём голосе.

— А я — тебя, — с насмешкой отвечает он. — Ты же терпеть не можешь ранние подъёмы.

— Так и есть.

Он делает полшага вперёд. Достаточно, чтобы я почувствовала его запах — хлопок, кедр, лаванда. От этого по моей коже пробегает дрожь, и я чуть отстраняюсь.

— Ты изменилась, — продолжает Андрей диалог, вместо того, чтобы дать мне пройти. — И не то, чтобы в лучшую сторону.

— А ты всё так же одеваешься, как на похороны, — пытаюсь ответить ему в тон.

— Это называется стиль, — отвечает он, и в его голосе явное чувство превосходства. — Судя по всему, тебе это слово перестало быть знакомым. Или с деньгами не очень? Странно, я думал, фотографы твоего уровня неплохо зарабатывают.

Я краснею и закусываю нижнюю губу изнутри, рассчитывая, что Андрей всё же отступит в сторону, предоставляя мне возможность уйти. Мы же должны были увидеться на свадьбе! Не раньше. На кой я решила купить здесь себе кофе?

Молчание затягивается настолько, чтобы официально может называться неловким, но мы всё также молчим. Между нами растёт напряжение. Плотное, почти физическое. Или мне кажется? Вряд ли. По крайней меря я в этот самый момент чувствую, как внизу живота растекается, пульсирует нарастающий жар. Чёрт! Восемь лет с момента развода, а эта блондинистая сволочь сейчас действует на меня как в лучшие дни нашего давно угасшего романа.

В эту минуту бариста зовёт меня:

— Куркума-латте и тыквенный кекс.

— Спасибо, — резко оборачиваюсь я, хватаю кофе с десертом и тут же, обходя Андрея по дуге, направляюсь к выходу.

— Мира, — зовёт он меня, и я зачем-то останавливаюсь:

— Чего тебе?

— Ты всё ещё ездишь на дедовской «Ладе»? То-то мне показалось, что машина у входа знакомая.

— Какое тебе до этого дело?

— Да просто сомневаюсь, что эта рухлядь выдержит дорогу до Кондопога.

— Эта рухлядь выдерживала твои рейвы, которые ты устраивал по ночам, мотаясь по городу. Как-нибудь до Карелии я на ней доберусь.

Я слышу, как он издаёт смешок, и не выдерживаю. Мы не должны были встретиться, так что не стоит задерживаться, ставя саму себя в неловкое положение.

С этой мыслью я упрямо сжимаю губы, выхожу на улицу и сажусь в машину. Завожу двигатель. В этот самый момент через зеркало заднего вида замечаю, как Андрей выходит из здания и движется в мою сторону. Он явно хочет ещё что-то сказать, но у меня нет на него ни нервов, ни сил. Поэтому я поспешно хватаюсь за руль и нажимаю газ, оставляя Андрея и злополучное кафе далеко позади.

Сердце бешено бьётся даже тогда, когда я выруливаю на трассу М-11. Хотелось бы объяснить это выпитым залпом кофе, но я прекрасно осознаю, что причина в моём бывшем муже.

Как он может оказывать на меня такое воздействие спустя столько лет? Боже мой, я же знаю его лучше многих! Это сейчас он красавчик с развитым бизнесом, а раньше он был спесивым смазливым амбициозным парнем, для которого работа значила больше, чем собственная жена! Сколько раз я пыталась до него достучаться? Сколько раз он вместо того, чтобы просто выслушать меня и понять, говорил что-нибудь язвительное и уходил? Да мы ещё за год до развода, если не раньше, прекратили нормально общаться! А ведь брак наш продлился около пары лет.

Это ведь я нас тянула! Это я после универа пошла работать в мерзкую компанию, чтобы Андрей тем временем развивал свой проект. Это я таскала из магазина в гордом одиночестве пакеты с едой, чтобы приготовить поесть, а в ответ выслушивала редкие, но едкие выпады то из-за бардака в квартире, что мы снимали, то из-за навязчивости, хотя я лишний раз даже пальцем старалась Андрея не трогать.

Я столько гадостей от него натерпелась! И что сейчас? Он успешный реализованный человек, а я… Я словно стала ещё ниже на ступень. И более того – спустя столько лет, несмотря на все обиды, он взволновал меня. С какой стати? В чём причина? В том, что он стал более мужественным? Обзавёлся деньгами и статусом?

Впрочем, к чёрту его. Зато когда мы увидимся на свадьбе, я хотя бы буду понимать, чего ожидать.

Выдыхая, я стараюсь расслабиться и смотрю на спидометр: скорость ниже положенной. И сразу понимаю – я так увлеклась, что начала плестись, как улитка. А ведь это отличная метафора нашего брака с Андреем.

Стиснув зубы, я сжимаю руль.

«Не думай больше о нём», — одёргиваю я себя. Увиделись и увиделись. Лучше думай о скорой свадьбе подруги. И вообще – я еду в Карелию! Всегда ведь мечтала там побывать. Не в зиму, конечно, но и так ведь неплохо.

С этими мыслями я включаю музыку, делаю звук громче, выдавливаю из себя улыбку, откидываясь на спинку сиденья, и выжимаю педаль газа. Если верить навигатору, то при такой скорости через пятьдесят пять минут я буду в Твери.

Однако не смотря на ревущую вовсю музыку, я раз за разом вспоминаю Андрея и понимаю – так дальше продолжаться не может. Значит, нужно выкинуть его из головы. И лучшее средство – выговориться.

Выключаю музыку, беру телефон и набираю Алину. Звоню. Первый гудок. Второй. Третий. Четвёртый. На пятый она, наконец, отвечает.

— Мира? — Алина, судя по голосу, уже успела от чего-то устать. Удивительно, при её то энергичности, — я тут меню согласовываю. Как думаешь, ставить на стол копчёную рыбу – это слишком? Эй… Ау... Ты чего молчишь? Что-то случилось?