Тяжело вздыхаю, опуская стекло. В лицо бьет порыв промозглого ветра, несущего запахи бензина и сырого асфальта. Смотрю на мелькающие за окном улицы. Дома, фонари, рекламные щиты – все это вызывает лишь чувство отстраненности. После карельской зимы, пропитанной запахом хвои и морозной свежести, московский пейзаж кажется серым и безжизненным.

Даже новогодние украшения не радуют. Наоборот, вызывают болезненный укол воспоминаний. Вспоминаю тепло камина, руки Андрея, его поцелуи, мои стоны… Стараюсь отогнать эти мысли, но они назойливо возвращаются.

Я не выдерживаю.

— Простите, – обращаюсь к водителю, милому старичку, похожему на Деда Мороза, – что делать, если ты долгие годы любил человека, но эта любовь причиняла одну лишь боль? И твой партнёр, кажется, даже не замечал этого. А теперь, спустя время – годы! – вдруг выясняется, что он просто не понимал, что мне больно? И, возможно… только возможно, он хочет быть со мной, если судить по его действиям. А я… я не знаю, что делать. Я тоже хочу, наверное. Но жутко боюсь повторить все старые ошибки. Хотя, признаюсь, я работаю над собой.

Старик сначала выглядит слегка озадаченным, но потом его лицо озаряет мягкая улыбка, морщинки вокруг глаз становятся еще глубже:

— Милая, – говорит он тепло, – спустя столько лет вы уже совсем другие люди. Не те, кем были прежде. У вас появился шанс. Новый шанс быть вместе. Если вы оба хотите попробовать, почему бы и нет?

Я задумчиво киваю.

— Спасибо, – шепчу искренне. Кажется, в его словах есть смысл. Мы и правда изменились, стали взрослее. Но взрослее – не значит умнее. По крайней мере, насчёт себя я точно не уверена.

Вскоре машина плавно тормозит у обочины, напротив невзрачной серой многоэтажки. Фасад обшарпан, краска облупилась, кое-где виднеются следы граффити – какие-то бессмысленные теги, словно крик отчаяния. Неуклюже вылезаю из машины, пытаясь одновременно подхватить дорожную сумку и предательски рвущийся пакет с подарком от Андрея. Старичок-водитель, с добродушной улыбкой, спешит мне на помощь, доставая чемодан из багажника.

Стою, оглядывая многоэтажку и невольно задаюсь вопросом: «Как я могла настолько сильно отчаяться, чтобы купить себе квартиру в этом… злачно месте?». Злачное место - это мягко сказано. Скорее, пристанище для потерянных душ. Место, где царит безысходность и тихое отчаяние.

Я благодарно киваю водителю и, кряхтя под тяжестью сумки, направляюсь к подъезду. Дверь с противным скрипом открывается, обнажая убогий интерьер. Меня тут же обдает мерзкий запах застоявшейся сырости, смешанный с ароматом старых тряпок и чего-то гниющего. В нос бьет резкий, отталкивающий запах, заставляющий невольно сморщиться.

Взгляд падает на покореженные кнопки лифта, обведенные кривыми надписями и мелкими царапинами. «Не работает» – гласит кривая надпись, выведенная маркером. Тяжело вздыхаю, понимая, что с чемоданом и сумкой придется карабкаться по лестнице. «Хоть не на десятый этаж», - шепчу про себя, напоминая себе, что могло быть и хуже.

Тяжело кряхтя, начинаю подниматься. Каждый шаг дается с трудом, сумка давит на плечо, отчего оно немеет, а чемодан то и дело норовит выскользнуть из рук. С каждым пролетом запах становится все более удушающим, а стены обступают меня со всех сторон, словно тюремные. Передыхаю на каждом этаже, с завистью глядя на пустые двери чужих квартир.

Наконец, добравшись до третьего этажа, чувствую, как в ногах появляется приятная дрожь, а в груди – легкое жжение. Останавливаюсь перед своей дверью, достаю ключ из кармана и, провозившись немного, открываю замок.

Переступаю порог своей квартиры, и внезапно все тяготы дороги отступают на второй план. Смотрю на эти стены, на эту скромную обстановку и понимаю, что вернулась домой совсем обновленной. Словно сбросила с себя старую кожу, накопившую всю боль и усталость прошлых лет. Когда я уезжала, я была разбитой, уставшей от жизни, потерянной в себе. А сейчас… Сейчас я чувствую прилив сил, энергии, и главное – четкое понимание, в каком направлении двигаться дальше.

Но пока… Пока обессиленная дорогой, я бреду к дивану, уныло стоящему в углу комнаты. С облегчением падаю в его продавленную обивку, чувствуя, как пружины неприятно впиваются в тело. Но сейчас это неважно. Закрываю глаза, наслаждаясь минутой покоя.

Но короткий отдых не приносит желаемого облегчения. Открываю глаза и с ужасом осматриваюсь вокруг. Тусклая комната, освещенная блеклым светом люстры, кажется еще более унылой, чем я помнила. Все еще висят нелепые новогодние украшения, напоминающие о прошедших праздниках. Мишура, осыпающаяся с потолка, потускневшие елочные шары, одиноко висящие на нитках, – всё это выглядит жалко и неуместно.

Меня захлестывает волна отчаяния. Как я смогу продержаться здесь еще полгода? Полгода в этой угнетающей обстановке, в окружении этих серых стен и безнадежности. Даже при всём своём заряде энергией! И неизвестно, как скоро я смогу продать эту квартиру, и сколько времени займет строительство дома моей мечты – светлого, просторного, наполненного солнечным светом и радостью.

Пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, иду в тесную ванную. Включаю кран и подставляю лицо под струю ледяной воды. Холод обжигает кожу, но приносит мгновенное облегчение, прогоняя сонливость и апатию. Смотрю на свое отражение в замутненном зеркале. Уставшее лицо, потухший взгляд, но – вопреки всему – в глубине глаз все еще теплится искра надежды.

Подмигиваю себе и тихо говорю: «Ты справишься, Мира. Ты со всем справишься. У тебя нет другого выбора». Отправляю воздушный поцелуй своему отражению и чувствую легкий душевный подъем. Да, это будет непросто. Но я сильная. Я пережила многое, и я переживу и это. Я построю свой дом, найду свое счастье. И ничто – и никто – не сможет меня остановить.

Сегодня пятое декабря, а я танцую по кухне, пританцовывая в такт мелодии, льющейся из динамиков. «....как узор на окне снова прошлое рядом…» – мурлычу я слова песни из «Анастасии», окунаясь в волшебную атмосферу приближающегося праздника. Воздух пропитан ароматом ванили и корицы – я готовлю имбирное печенье. Тесто податливо под моими руками, а формочки в виде звездочек и елочек обещают скорое превращение в хрустящее лакомство. Я люблю этот ритуал, он наполняет меня теплом и беззаботной радостью. Кажется, я смогла пережить кризис, случившийся при возвращении на квартиру.

За окном кружится снег, огромные хлопья медленно опускаются на землю, укрывая город белым покрывалом. Смотреть на эту зимнюю сказку – настоящее удовольствие.

Внезапный звонок в дверь прерывает мои танцы. Удивленная, я иду в коридор и заглядываю в глазок. Игорь? Что он здесь делает? Легкое недоумение сменяется любопытством. Я открываю дверь, и его взгляд, скользнув по мне, задерживается, и я замечаю озорной блеск в его глазах.

—Ничего себе, – присвистывает он, рассматривая мой наряд. На мне кружевная черная сорочка, длинный бежевый кардиган, окутывающий меня мягким теплом, и теплые пушистые носки, дарящие ногам уют. Его взгляд кажется теплым и обжигающим одновременно.

На моем лице расцветает улыбка, и я выдыхаю:

— Игорь? Какими судьбами?

Он протягивает мне небольшую изумрудную коробочку с косметикой. Внутри мерцают тени для век, румяна и блеск для губ, упакованные так, словно это драгоценности.

Я хлопаю себя по лбу.

— Боже, совершенно забыла!

Игорь усмехается, наблюдая за моей реакцией.

— Алина, когда это увидела, чуть не обиделась на тебя. Только Егор смог спасти ситуацию, напомнив сестре, что ты уезжала с кучей вещей и могла что-то забыть.

— Спасибо тебе огромное! – говорю я, все еще ощущая вину. — Удивительно, что Алина не позвонила и не отругала меня по телефону.

На это Игорь с улыбкой отвечает:

— Ей сейчас не до этого.

Я улыбаюсь, киваю и вдруг охаю, понимая, что держу Игоря на пороге.

— Прости, проходи! Чай? – предлагаю я, – Первая партия печенья как раз недавно испеклась.