Когда допиваю, ставлю кружку на край раковины. Подумать только! Завтра 31 декабря, свадьба Алины и Игната. Новый год, новая глава. В груди разливается приятное тепло. Искренне радуюсь за друзей. Как же долго они шли к этому дню! И я рада, что мне посчастливилось оказаться рядом.

Иду в свою комнату, умываюсь прохладной водой, стирая остатки косметики. Затем забираюсь под теплое одеяло. Сквозь сон слышу, как открывается входная дверь, а затем что-то с грохотом падает на пол. Резко просыпаюсь, сердце колотится. Подрываюсь с кровати и бегу в гостиную. Что же случилось?

Сердце колотится где-то в горле, заставляя меня сорваться с места. Пулей вылетаю из комнаты, надеясь понять, что случилось. Гостиная пуста, но дверь в комнату Андрея распахнута настежь, и оттуда доносится звук рвоты. Ноги сами несут меня в спальню бывшего.

Осторожно заглядываю в комнату. Звук спускаемого бачка разрывает тишину, а затем – шум льющейся воды. Андрей выходит из ванной, бледнее мела. Он не смотрит на меня. Просто тяжело опускается на кровать, не говоря ни слова.

Мое сердце все еще стучит как бешеное, но я стараюсь взять себя в руки.

– Тебе принести воды? – спрашиваю я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Андрей едва заметно пожимает плечами, даже не поднимая на меня взгляда. Кажется, ему все равно. Не теряя ни секунды, иду на кухню, наполняю стакан прохладной водой и возвращаюсь в спальню.

Андрей лежит на кровати, совершенно обессиленный. Аккуратно присаживаюсь рядом и осторожно приподнимаю его голову. Он кажется таким хрупким сейчас. Поднеся стакан к его губам, слежу, как он делает несколько маленьких глотков. Вода стекает по подбородку, и я нежно вытираю ее тыльной стороной ладони.

– Что случилось? Отравился чем-то? Что ты ел? – спрашиваю я, стараясь уловить малейшие изменения в его лице.

Он снова пожимает плечами, словно ему трудно говорить.

– Сегодня весь день был в городе… смотрел объекты… с одним из… потенциальных партнеров… перекусили… в ресторане. – Его голос звучит слабо и сбивчиво. – Салат… с красной рыбой… и сыром.

Не успеваю я ничего ответить, как его лицо искажается гримасой боли. Он едва успевает встать с кровати и, шатаясь, направляется снова в ванную. Снова этот тошнотворный звук рвоты, пронзающий тишину. Я сижу на кровати, чувствуя беспомощность.

Андрей возвращается спустя пять минут, шатаясь. Никогда ещё не видела его таким бледным.

– Тебе нужно в больницу, – говорю твердо. – Я вызываю скорую.

– Нет, – хрипит он, отмахиваясь слабой рукой. – Все пройдет. Просто отравление.

Что-то в его взгляде и в этой неестественной бледности, не дает мне покоя. Подхожу ближе и тянусь рукой к его лбу. Мои пальцы касаются его кожи, и я вздрагиваю. Он просто ледяной.

– Андрей! – хмурюсь я и беру его за руку. Его пальцы, словно сосульки.

– Я… я просто замерз. Пока шел от машины, – шепчет он, отстранясь. – Все нормально.

– Не нормально! – мой голос дрожит то ли от раздражения, то ли от волнения. – Ты весь дрожишь. Я вызываю скорую.

Тянусь к телефону, но он вдруг резко дергается, хватаясь за живот. Не успевает дойти до ванной. Я отшатываюсь, когда его снова рвет, на этот раз прямо в мусорное ведро, которое удачно оказалось рядом. Стою, глядя на него в растерянности, и вижу, как его тело сотрясают спазмы.

Волнение комкает горло. Я застываю, не в силах оторвать взгляда от Андрея, согнувшегося над мусорным ведром. Тошнотворный запах кислоты заполняет комнату, ударяя в нос.

В этот момент в шале врывается свежий воздух и энергичный голос:

– Мира, поздравь меня! Катя меня посылала из-за того, что она сотрудник глэмпинга, а я гость, и тогда я пошёл договариваться с её руководителем, и он дал до…

Егор замирает посреди гостиной и в упор смотрит на нас.

– Что тут у вас?

– Андрею плохо. Сильное отравление, кажется. Я хотела вызвать скорую, но эта падла белобрысая со мной спорит.

Чувствую, как мои пальцы судорожно сжимают телефон.

Егор подходит ближе, окидывая Андрея внимательным взглядом.

– Мира права. Тут без вариантов, скорая нужна.

Андрей что-то несогласно овтечает.

– Старик, не упрямься. Это не шутки.

Андрей поднимает на нас усталый взгляд:

– Не хочу… свадьба же… не надо никого тревожить.

Его голос – еле слышный шепот. Егор качает головой.

– Брось, Андрей. Сейчас главное – ты. Гораздо хуже будет вместо в день свадьбы организовывать отпевание твоей скромной персоны.

Егор оборачивается на меня:

–Мир, тут два варианта. Либо ждем скорую, либо везем его сами. Тут недалеко до города. Думаю, проще самим добраться.

Его слова звучат разумно. Скорая может ехать долго, а Андрей слабеет с каждой минутой. Смотрю на Андрея.

– Поедем сами, – говорю, не давая ему возможности возразить.

На удивление, Андрей не сопротивляется. Кажется, у него просто нет сил спорить. Я помогаю ему встать, чувствуя, как он дрожит всем телом.

– Нужно одеться, – говорю, и веду его к шкафу.

Мои руки дрожат, когда я помогаю ему натянуть свитер и куртку. Он такой слабый и беспомощный, что сердце сжимается от жалости.

– А теперь жди, – говорю ему, – я мигом.

Убегаю к себе в спальню, быстро переодеваюсь в первое, что попадается под руку и спешу обратно.

Андрей молчит, только опирается на Егора. Я беру бывшего бестолкового муженёчка под другую руку, и мы медленно двигаемся к выходу из шале. Свежий воздух обжигает щеки, а снег хрустит под ногами. Я чувствую ледяной холод, проникающий сквозь мою одежду, и думаю о том, как плохо сейчас Андрею. Егор уверенно ведет нас к своей машине, припаркованной неподалеку.

Андрей пытается вырваться, слабо дергая руками:

– Сам… – хрипит он, но тут же сгибается пополам, и новый приступ рвоты обрушивается прямо на снег.

Егор крепче перехватывает его, а я отшатываюсь, вдыхая морозный воздух.

– Хорошо хоть, что здесь у нас свадебного торжества не будет, – бубнит Егор. – А то был бы сюрприз для молодоженов.

Мы вновь начинаем двигаться к машине, и, кажется, Андрею немного лучше. Он уже не так сильно дрожит, а его шаги становятся чуть увереннее.

– Может, и правда ничего страшного… – шепчу я, скорее себе, чем им.

Егор хмыкает в ответ.

– Ты как, старик? – спрашивает Егор, заглядывая Андрею в глаза.

Тот молчит, лишь слабо кивает.

– Держись, скоро будем на месте.

Я крепче обнимаю Андрея за талию, чувствуя, как его тело все еще мелко дрожит. Запах его болезни преследует меня, смешиваясь с запахом свежего снега и хвои. Хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Вскоре мы доходим до парковки. Егор распахивает заднюю дверь машины, и я помогаю Андрею втиснуться на сиденье. Он обмякает, словно кукла, и я торопливо забираюсь следом, пристегивая его ремнем безопасности. Сажусь рядом. Его пальцы цепляются за мою руку мертвой хваткой. Ледяной холод пронизывает меня насквозь, но я молчу, сжимая его ладонь в ответ. Егор заводит машину, и мы вылетаем с территории глэмпинга.

Снег валит хлопьями, ухудшая видимость. Андрей молчит, его дыхание становится все более прерывистым.

– Воды? – шепчу я, наклоняясь к нему.

Он отрицательно качает головой. Его пальцы сжимают мою руку еще сильнее. Егор давит на газ, и пейзаж за окном сливается в полосы.

– Как он? – бросает через плечо Егор.

– Плохо. Холодный как лед, – отвечаю я, чувствуя, как дрожь пробирает и меня.

Андрей внезапно дергается, его тело сотрясает спазм.

– Тише, тише, – бормочу я, притягивая его к себе.

Он утыкается лицом мне в плечо, и я чувствую на своей щеке его горячее, прерывистое дыхание.