Перед глазами пронеслась ее кухня. Мулька, вылизывающаяся на окне. Ольга в кофте слишком большой для ее хрупкой комплекции, с закатанными рукавами и чашкой кофе в руке. Вытянув шею, невестка смотрит как она, Дарина, квасит капусту на зиму. Добрые серые глаза горят любопытством. Лельке было доверено шинковать лук и натереть морковь, которые уже с горкой томились в больших мисках. Солнце светило в окно и темные волосы невестки отливали медью.

«Бедная девочка. За что ей это?» — корила себя Дарина Федоровна. Она твердо решила не вмешиваться в решения Оли. Как Лелька решит поступить, так и будет. Пусть оболтус отвечает за свои деяния! Нечего на женщин руки распускать.

Когда Ольга вошла робко в палату, пряча глаза и с алыми от стыда щеками, свекровь сделала вид, что ничего не происходит. Смысл кудахтать и поднимать волну? Сейчас милая невестушка уйдет и уж тогда Дарина Федоровна начнет «бить в колокола», уж она устроит Сереге такую взбучку…

— Оль, я тут подумала, что тебе не помешает съездить куда-то, отдохнуть. Соседка присмотрит за кошкой с котятами. Ко мне ходит Тимоша каждый день. Кстати, а почему вы не вместе?

Последний вопрос был настолько провокационным, с двойным подтекстом, что Леля опять не нашла, что сказать. Подхватив пакет, в который она положила вещи для стирки, Ольга наскоро попрощалась и буквально выскочила из палаты.

Дарина Федоровна пригладила волосы дрожащей рукой, и схватилась за телефон.

— Мама, я сейчас немного занят, — хотел отшить ее Сереженька, протараторив в трубку.

— Только попробуй, меня отключить, с-сынок, — зашипела пожилая женщина, став той самой железной леди, что читала ему подобным тоном нотации. — Тюрьма по тебе плачет. Тюрьма! Весь пошел в породу брата отца – уголовника. Хочешь, как он «Владимирский централ» петь по выходным на вокзале с протянутой рукой? Еще раз ты хоть пальцем тронешь Ольгу и не посмотрю, что мы… родственники! Усек?

— Она нажаловалась? Да, я ее не трогал… — стал отмазываться Фокин-младший.

— Ну, экспертизу с побоями уже сняли. Следователь разберется, кто там что трогал.

— К-какой, мам, следователь? Ты чего-о-о? — сбавил интонацию Сержик, от которого стало фонить паникой. — Мама, я сейчас к тебе приеду и поговорим! Какая у тебя палата?

— Никакая! Видеть тебя не желаю, паразит ты такой! — она скинула вызов и сидела, насупившись, уставившись в одну точку на полу с потрескавшейся плиткой.

В ее руке трезвонил сотовый телефон. Соседки выразительно переглядывались.

Ольга ходила в доме от стенки до стенки, провожаемая взглядом кошачьей матери. Мулька кормила своих пока еще слепых котят, обнимая всеми лапами, а те не понимали где они, и кто… Главное, что есть теплая заботливая «лагуна», мурчащая им про любовь и заботу. Из сосков льется питательное молоко. Их вылизывают шершавым языком…

— Куда я в таком виде на собеседование? — заламывала руки Лелька. — Смотри, какая «звезда» во любу! И еще не скоро сойдет. Не ходить же все время в шапке даже в помещении, как идиотка? — она подходила каждый раз к зеркалу в надежде на что? Что вздутая шишка пропадет, исчезнет сама по себе?

Ей отвечало только мярганье, да сквозняк, что задувал от двери, свистя в нижнюю щель.

Когда у тебя все в «минус» уровень кортизола — гормона счастья, не поднимет ни чашка кофе, ни кусочек сэкономленной шоколадки. Сдаться и выйти на прежнюю копеечную работу?

«Ну, уж нет!» — Оля огляделась по сторонам. Свекровь ее пока не гонит. Кушать в холодильнике есть и запасы крупы и макарон в кладовке Дарины Федоровны, как на случай войны припасены. Придется ждать и верить в хорошее. Почаще проверять, что дверь заперта, во избежание не званых гостей.

Стоило подумать про Сергея и со стороны прихожей раздался стук. Мулька и Леля переглянулись. Шерсть кормящей матери вздыбилась и в желтых глазах отразилась та же тревога, что и у молодой хозяйки. Ольга, казалось, не дышала, слыша только барабанную дробь своего учащенного пульса в висках.

«Сделаем вид, что никого нет дома» — она мимикой лица приказала кошке не мяукать и приложила указательный палец к губам: «Тс-с-с! Тихо!». Мулька лупила хвостом и поглядывала в сторону, откуда исходила угроза.

— Оль, это Тимофей! Открой, я знаю, что ты дома! — перекрикивая писк, почувствовавших беспокойство матери котят, старший брат ее бывшего, еще раз отбил дробь костяшками по двери. — У меня есть ключ, но я хочу, чтобы ты сама открыла. Оля, мне мама звонила, я в курсе, что Серый сделал. Открой, поговорим.

Хоть молчи, хоть не молчи — Тимофей одинаково войдет, по голосу слышно, что настроен решительно. Обреченно вздохнув, Леля натянула на голову шапку, прикрывая свой «стыд и срам» и пошла впускать Тима. Ключи есть у обоих сыновей Дарины Федоровны, но изнутри есть еще небольшая задвижка, держащаяся на «соплях». Двинь плечом посильнее и расшатанный крепеж не выдержит.

— Проходи, — приоткрыла Ольга створку, сердито сверкая стеклами очков.

Он был в распахнутой куртке и принес запахи улицы с легким оттенком кедрового парфюма. Скинув обувь, прошел следом и стал ее разглядывать.

— Шапку снять не дам. Думаю, твоя мама уже поведала, что под ней, — она насупилась и даже чаю не предложила. Скрестив руки под грудью в знак протеста, сидела на диванчике, вытянув ноги в вязанных свекровью разноцветных носках. Белее настенной штукатурки.

— Оль, я не спорить с тобой пришел, а помочь. Замок новый принес, чтобы вставить. Начистил бы этому гаду морду, да мать просила его не трогать, руки не марать, — он вскинул голову и дернул шеей, захрустев позвонками.

Глянул на притихшую Мульку, закрывающую лапой своих отпрысков. Стало так горько и тошно, что из-за гаденыша Сережи теперь и его записали во враги. Все, что ходит в штанах — угроза! Просто выработался рефлекс, просто им не на кого больше положиться. Шапка эта дурацкая из-под которой торчат в разные стороны черные пряди…

— Поздравляю! Вы с женой решили ребенка завести. Уделял бы больше внимания Анжелике, мы сами справимся, — не упустила Оля возможности упомянуть, что в благотворительности за чужой счет не нуждается.

— Какого ребенка, Оль? Пару дней назад съехал на съемную квартиру. Дал Анжелке возможность собрать свое барахло и спокойно уйти. Не могу я с ней больше жить и делать вид, что все в порядке. Я очень сильно ошибся, женившись на ней, — он задумчиво стал поглаживать подбородок, как мудрец, который теребит свою бороду. Хоть поросли там и не было.

Перед Тимофеем Фокиным стояла не простая дилемма: «Рассказать или нет о своих подозрениях в связи ее мужа и своей жены?». Для нормально человека, это запредельное скотство. Но, не для таких, как Анжелика и Сергей.

Не станет ли для Ольги, полученная информация еще одни ударом?

Сергей проснулся от нестерпимой жажды и сухости во рту. Его тело покрылось липким потом. Махнув рукой, он сбил с прикроватной тумбочки бутылку недопитого вина, и она отомстила, упав на пол и разлив красную жижу по паркету. Фокин вздохнул и нащупал что-то теплое рядом. Присмотрелся, пытаясь вспомнить, что за девка сопит на другой половине. Решил, что в принципе, без разницы.

Растолкав ее, наскоро и грубо овладел. Если для того, чтобы затащить девку в постель, нужно постараться и произвести впечатление. То после интима, церемониться нет смысла. Завязывать отношения с доступной бабой не входило в его планы. Подтянув трусы, он свесил в кровати волосатые ноги и лениво ей сказал:

— Выметайся, скоро жена придет.

— Ах, ты гад! Ты не сказал, что женат! — завопила девица, разыгрывая оскорбленную невинность. Это при том, что обручального кольца с пальца Сергей не снимал. — Мерзкий ушлепок, а говорил, что свободен.

— Сейчас свободен, но по факту есть жена и она скоро ко мне вернется, — он почесал живот, поморщившись от высоких звуков, режущих чуткий похмельный слух.