Свекровь заявилась в воскресенье без звонка, без предупреждения, будто ей тут рады круглосуточно. Кружила по квартире шершнем, словно выискивала, где бы присесть и вскинуть «мохнатые» лапки.

— Что-то случилось, Дарина Федоровна? — осторожно спросила Ольга, устав от ее натянутого молчания, выразительных взглядов. Явно хочет важно разговора, но не знает с чего начать. Пыжиться, до покраснения.

— Лель, где мой сын? Опять сказал, что поработает в выходной? Тебя не смущает, что муж задерживается по вечерам, вечно где-то пропадает, — пожилая женщина чопорно сложила руки на колени и поджала губы, напомаженные в коралловый цвет. Сеть морщин вокруг рта стала еще более заметной, точно курагу ущипнули за «жопку». Голубые глаза светились ехидством, словно ее, Олю, держат за дурочку.

— Дарина Федоровна, — Оля вздохнула и поправила очки на носу пальцем. — Вы же знаете, что у нас с Сережей ипотека, приходится вкалывать двадцать четыре на семь. — Спокойствие давалось не просто.

Свекровь любила ее дожимать либо до слез, либо до психоза, когда начнешь швырять вещи и хлопать дверьми. И сейчас, наверняка преподнесет какую-то пакость, чтобы рассорить ее с мужем. Вскинув голову, Ольга приготовилась отражать любую атаку… Любую! Но, к услышанному оказалась все равно не готова.

— Ольга, какая же ты у нас глупенькая, — цокнула свекровь языком и качая головой: «Ай-яй-яй, Леля! Учишь тебя жизни, учишь… А, ты как инфузория туфелька плывешь по течению, ничего перед глазами не видишь». — Изменяет тебе Сережка! Крутит с какой-то молоденькой шалашовкой, — возмущенно повысила голос свекровь, будто именно Ольга стала тому причиной.

Оля где стояла, там и села на журнальный столик, чувствуя попой пульт от телевизора и часть недоеденной шоколадки… Она-то думала сейчас начнутся выговоры, что полотенца разложены не цветовой гамме или в шарлотку она яблоки кубиками накрошила, а не дольками… Но, чтобы ее Сережа пошел налево?!

«Как это?» — мозг хаотично искал объяснение, услышанному.

— Не хочу я его покрывать и оправдывать, моя дорогая. Что угодно, только не это… Сергей — мой младший сын, и таким он для меня останется. Что бы ни случилось. Только поступает он в отношении тебя нехорошо. Сделал свой выбор — женился, так будь добр соблюдать чистоту брака, не таскать в семью грязь. Ты поплачь, Олюшка. Я пойму, — Дарина Федоровна вздохнула и сцепила руки в замок, чтобы они не подрагивали от волнения. Все же не каждый день сдаешь сыночку с потрохами.

Ольга, если честно сказать, охренела от откровения. Комната поплыла перед глазами и фикус на окне зашатался. Она пыталась зацепиться за мысль, что это какой-то очередной план голубоглазой ведьмы, ее стремление унизить снохушку, недостойную для Сереженьки. Но, врать свекровь не станет. Преувеличивать, приукрашивать может. Ошибаться тоже. Лгать — никогда. У нее девиз: «Признайся и умри честным человеком!». И сыновей пыталась в том же духе воспитать. Кичилась и гордилась этим… Поэтому у Дарины Федоровны лицо залиловело от стыда? Одно веко дергается в нервном тике. Она сидит и теребит собственные пальцы, крутит перстень с крупным изумрудом, который все грозилась подарить самой расчудесной снохе… Ольга никогда на него не рассчитывала за все семь лет брака. А уж теперь и подавно…

— Думаю, ты захочешь знать подробности, Лель, — Дарина Федоровна неловко поднялась, качнувшись, будто равновесие потеряла. Беспомощно стала оглядываться в поисках своей сумки. Ходила опять кругами, ворча что-то себе под нос.

Ольга следила за ней одними глазами. Очки у нее запотели. Резким движением она подцепила их за душку и сняла. Потом пыталась вернуть на место. Слеповато щурилась на признаки движения, сквозь призму подступающих слез. Встать бы со стола, неудобно как-то. На юбке наверняка уже подтаявшее шоколадное пятно, а пульт от давления выплюнут батарейки… Но, тело онемело, Оля рук не чувствует. Пальцы будто чужие.

— Смотри, это сняла вчера. Случайно вышло, Оль. Шла вечером из «Клуба читателей», смотрю мой Сережка с девушкой гуляет. Да, что я говорю. Тут все видно.

Свекровь сунула ей в руки свой телефон с включенным на экране кадром. Нужно только нажать стрелочку, чтобы твоя жизнь полетела в тартарары. Ольга не могла пошевелиться. Больно. Дыхание сперло на вдохе и обратно не идет.

Увидев лелькино состояние, Дарина Федоровна все сделала за нее. Поднесла к близоруким глазам впритык и пальцем мазнула «воспроизвести».

Ольге же хотелось отодвинуться подальше от навязчивости и несвежего дыхания. Отчетливо стало казаться, что с чесноком свекровь явно переборщила. Но, куда бежать, если тебя как слепого котенка тычут в это?

Зрение зацепилось за пальто горчичного оттенка и темные волосы с модной стрижкой. Профиль, который Ольга не спутает ни с кем. Ее муж подталкивал в спину стройную хихикающую девицу с длинными волосами. Рассмотреть толком лицо соперницы не удавалось, она вертелась и крутилась, как кукла на шарнирах.

Они взяли по стаканчику кофе в уличном вагончике-кафе и пошли в сторону сквера, поискать скамейку. За кадром пыхтела Дарина Федоровна, недоумевая, какого лешего ее младшенький шатается не пойми с кем, когда Лелька его дома ждет с полной кастрюлей борща.

Парочка устраивается на свободную лавку, прижавшись друг к другу. Его рука перекинута через спинку и обнимает ее за плечи. Кадры мелькают от непрофессиональной съемки. Мешают пожелтевшие листья кустарника, ветки трещат. Если бы любовники не были так поглощены своим общением и смотрели по сторонам, то заметить маму, ломающие кусты буквально в пяти метрах не составило особого труда.

— Ой, бесстыжие! — ворчала свекровь, возмущенно сопя носом.

Действительно, кадры были восемнадцать плюс. За такое в публичном месте можно схлопотать административку любителям острых ощущений.

Сережа, поставив стаканчик рядом с собой на лавку, нашел освободившейся руке другое применение. Он засунул ладонь между коленок, скользя по черным колготкам.

«Как можно почти по локоть «там» шурудить?» — Ольга подавилась воздухом и гневом. На страстном поцелуе ее начало тошнить.

— Хватит! — взвизгнула раненой чайкой Оля, вскочив как пробка из-под шампанского. — Хватит… — просипела, чуть сбавив тон. — Я все поняла, все увидела. Сейчас же соберу вещи и уйду.

Уходить Ольга собралась в одном тапке и с повисшими на одном ухе очками, болтающимися сбоку маятником. Больше унижений она терпеть не станет. Сейчас соберет всю свою волю в кулак и…

— Оставишь мужа другой? Так просто сдашься? Лелька, ты как была мямлей и тихоней, так и осталась. Чего уж, беги, трусиха, — словно еще больше издеваясь, Дарина Федоровна закручивала одной ей известный сценарий.

— Чего вы от меня еще хотите?! — по ее щекам текли слезы боли и разочарования. Сжав кулаки, она силилась не завыть в голос. Только не сейчас, не перед свекровью, которая и так считает ее тряпкой. — Такое невозможно простить! Нет, только не измену, — Оля мотала головой и темные, стриженные по плечи волосы хлестали по щекам.

— Нужно их проучить, чтобы неповадно было! — в тон ей выкрикнула свекровь, от души швырнув свой телефон на диван. Сотовый удивленно подпрыгнул и забился куда-то между боками декоративных маленьких подушек. — Сон мне плохой приснился, Лель. Вещий!

Свекровь прошла мимо, чудом ее не задев. Приторно пряные духи с ароматом перезревшей вишни, тянулись следом. Дарина Федоровна упала в кресло и закрыла лицо руками. Всхлипнула. Ее плечи дрогнули.

Ольга даже растерялась. Впервые она видела властную и авторитарную свекровь в таком подавленном состоянии.

— Он сам себя погубит, если вы разведетесь, Оль. Сергей не понимает, во что ввязывается. Мальчишка! Потерял голову из-за сикавки, которая на любого мужика повешается, лишь бы куда примкнуться повыгодней.