— У тебя есть пространственная корзинка?

— У каждой уважающей себя домовой есть пространственная корзинка. А у меня их две.

Корзинка и правда оказалась волшебной.

Мы загрузили в неё все пирожки, а их было, наверное, штук сто, и она даже не потяжелела.

— Технология, — гордо сказала Марта. — Древняя, домовая. Ещё от бабушки досталась.

Мы уже стояли в гостиной, когда прилетел Гаспар.

Летучая мышь выглядел ещё более трагично, чем обычно.

Он повис вниз головой на люстре и смотрел на нас с выражением глубочайшей скорби.

— Вы уходите, — сказал он. — Снова. В мир феникса. Где, возможно, сгорите. Или не сгорите. Но я уже мысленно прощаюсь с вами.

— Гаспар, мы вернёмся, — пообещала я.

— Все так говорят, а потом пропадают. Или возвращаются другими. Это жизнь. Я к ней готов.

— Ты к чему готов?

— Ко всему. И к вашему возвращению, и к вашему невозвращению. Я должен быть готов к любым исходам.

— Ты должен быть оптимистом, — заметил Батискаф.

— Оптимизм — это неподготовленность к худшему, — парировал Гаспар. — Я предпочитаю быть готовым ко всему.

— Ладно, — я махнула рукой. — Готовься. А мы ждём помощников феникса.

Акакий стоял у дверей, держа в руках поднос с чашкой чая, наверное, на посошок.

Я взяла чашку, отпила глоток, чай был идеальным, как всегда и поставила обратно.

— Спасибо, Акакий.

Он щёлкнул челюстью и сказал:

— Береги себя.

— Обязательно.

Эмма не вышла прощаться. Но я заметила, что в гостиной на журнальном столе лежит раскрытая книга.

На странице с заголовком: «Инициация ведьмы: практическое руководство для начинающих».

Я улыбнулась.

— Эмма спасибо, — сказала я в пустоту. — Очень… заботливо.

Из ниоткуда донёсся сухой голос:

— Я просто оставила книгу не на месте. Случайно. Не ищи в этом заботы.

— Конечно, случайно.

И в этот момент в прихожей вспыхнул портал.

Из него вышли двое — те самые безликие силуэты в белых балахонах, с рукавами, полными звёздной пыли.

— Василиса, Хозяйка Перепутья, — произнесли они хором. — Повелитель ожидает вас. Следуйте за нами.

Они взяли наши с Батискафом чемоданы (точнее, магия их подняла и они уплыли в портал).

Батискаф подхватил корзинку с пирожками (которые он тут же мысленно окрестил «дипломатическим грузом»), и гордо зашагал к порталу.

Я обернулась.

Марта сидела на плече скелета, махала рукой, вытирая слёзы краем фартука.

Акакий стоял по стойке смирно.

Гаспар свесился с люстры, придав своей мордочке выражение «я уже скорблю, но вы идите-идите».

— Мы вернёмся! — крикнула я.

И шагнула в портал.

— Опять к фениксу, — вздохнул Батискаф у меня в голове. — Вторая ходка. Мы уже почти свои.

Портал сомкнулся за нами, и Дом на Перепутье остался ждать. Как всегда.

ВАСИЛИСА

Едва мы ступили во дворец феникса, как Эрран материализовался перед нами буквально из ниоткуда.

— Скорее, — сказал он отчего-то раздражённо. — Нужно срочно инициировать тебя.

— Эм, — я моргнула, пытаясь сообразить, с чего такая спешка. Я только пришла, даже чемоданы не распаковала. Даже в свою комнату не заселилась. — Вот так сразу? А как же здравствуйте, как переход, может, чаю, все дела?

— Здравствуйте, — отрезал он. — Вижу, переход прошёл стабильно. Пирожки потом. Сначала инициация.

Он схватил меня за руку и потащил куда-то вглубь коридора.

— А как же сначала всё обсудить⁈ — заверещал Батискаф, вцепляясь когтями в штанину феникса и тормозя мужчину всей котёнковой тушкой. — Объяснить, договор на инициацию подписать, и уделить пункту «ответственность инициатора» и «материальная компенсация в случае, если что-то пойдёт не так»! Ты, огненный, если что, останешься в плюсе, а я и Перепутье — нет, если Василисы не станет! Так что давай тут, без скорости! Я должен знать, что ты собираешься с ней делать!

Эрран остановился так резко, что я врезалась носом ему в спину.

Он медленно, очень медленно, обернулся.

И одарил Батискафа улыбкой маньяка-психопата-социопата, которого только что отвлекли от любимого дела, например, от коллекционирования страданий смертных.

Приторно-ласковая, с идеальными белыми зубами и огоньками в глазах, которые не предвещали ничего хорошего.

— Может, — произнёс он голосом, сочащимся фальшивой добротой, — я сделаю большое дело? Избавлю убогий мир под названием Земля от такого слишком наглого и вредного создания, как ты, кошак?

Батискаф замер.

А потом зарычал.

Он издал такой утробный, низкий звук, от которого, кажется, задрожали колонны.

Шерсть на нём встала дыбом, превратив кота в чёрный шар с горящими жёлтыми глазами.

Когти выдвинулись.

— Ты на кого пасть открываешь? — прошипел он. — Я — Хранитель Перепутья! Я старше, чем ты думаешь! Я таких, как ты, расфуфыренных и наглых петухов, видал — и не таких ещё укрощали!

— Укрощали? Таких, как МЕНЯ? — Эрран аж задохнулся от возмущения.

— Ага! — не унимался Батискаф. — Были наглецы, тоже думали, что им всё можно! А ничего, научились уважать Хранителей! И ты научишься!

Я прикрыла лицо ладонью.

Господи, за что мне это?

Я думала, что спокойно пройду инициацию, стану ведьмой, может быть, на бал сходим с Батискафом…

А вместо этого стою посреди дворца, а мой кот выясняет отношения с древним огненным существом, которое может испепелить Землю одной левой.

— Так, — я решительно шагнула вперёд и встала между ними. — Прекратили оба.

Я наклонилась, подхватила Батискафа на руки. Он тут же перестал рычать, но феникса котик продолжал сверлить таким взглядом, будто пытался прожечь в нём дыру.

— Уважаемый Эрран, — сказала я строго, глядя ему прямо в глаза. — Не стоит оскорблять и обижать моего помощника. И я согласна с Батискафом на все двести процентов. Мы хотим знать всё, что будет на инициации. Как вы её проведёте, где. Какие могут быть последствия и… ещё, возможно, бонусы. Что меня ждёт. И так далее и тому подобное.

— И ДОГОВОР! — рявкнул Батискаф из моих рук, не теряя боевого настроя.

— Да, — подтвердила я. — И договор давайте составим. Магия не терпит халатности.

Эрран сложил руки на груди и расхохотался.

Зло, резко, но с каким-то странным оттенком, будто он одновременно и бесился, и восхищался.

— Василиса, — сказал он, отсмеявшись. — Ты — ужасная женщина. Ты должна была поддаться моему обаянию и согласиться на всё что угодно. А ты… ты требуешь договор.

— Жизнь научила, — пожала я плечами. — Бухгалтерия, знаете ли, дисциплинирует.

— Определённо, твой кот на тебя плохо влияет.

Мы с Батискафом воскликнули в один голос:

— Он прекрасно на меня влияет!

— Я хорошо на неё влияю!

Батискаф едко хмыкнул и добавил:

— Моё влияние, между прочим, и защищает Василису от сомнительного «обаяния» таких, как… ну, ты понял. Огненно-пафосных личностей с комплексом бога.

Я поспешно прикрыла ему рот ладошкой, пока он не договорил что-нибудь, после чего даже договор не спасёт.

— Так что? — спросила я миролюбиво. — Поговорим за чашкой чая с пирожками? Марта вам передала много вкусного. Очень много. А ещё свой новый фирменный суп.

Эрран дёрнул щекой.

Борьба между желанием всё сделать по-своему и любопытством к Мартиным пирожкам была написана у него на лице крупными буквами.

Пирожки победили.

— Искра! — рявкнул он в пространство. — Живо организуй малую столовую! Сделай всё, как я люблю и не зли меня!

Из-за ближайшей колонны донёсся тяжёлый вздох и звук удара хвоста об пол.

— Я тебя слышу, Искра, — процедил Эрран.

Малая столовая оказалась… ну, малой по меркам феникса.

То есть размером с нашу гостиную в Доме, но с потолком, уходящим в бесконечность, и стенами, которые переливались тёплым золотом.