— Приятно познакомиться. Моё имя Василиса. Я — Хозяйка Перепутья. И мои помощники.

Представила всех домашних.

— Мы слышали, что Дом на Перепутье вновь открыл свои двери. И мы пришли, — сказал эфрит и сделал паузу, обводя взглядом комнату, Марту на плече Акакия, самого Акакия у двери, Эмму за ними и кота у моих ног.

— Мы пришли за водой, — добавил он.

— За… водой? — удивилась я, хотя Батискаф уже предупредил.

Он кивнул.

— За водой из твоего родника. Воды Перепутья нам нужна. Дай, сколько можешь.

Он замолчал.

И не предложил платы.

Совсем.

Батискаф дёрнулся у моих ног.

«Василиса! — заорал он мысленно. — Торгуйся! Или мы без штанов останемся! И глаза не отводи!»

Я глубоко вдохнула.

И посмотрела прямо в глаза Надасу.

Янтарные, с кошачьими зрачками, они смотрели на меня с интересом и лёгкой, едва заметной насмешкой.

— Да, вода есть, — сказала я ровно. — Но наша вода — это ценный ресурс. А за ресурсы нужно платить.

Тишина.

В помещении стало так тихо, что я услышала, как Марта на плече скелета задержала дыхание.

Эфрит долго мотрел на меня.

Я смотрела на него.

Где-то сзади Акакий едва слышно щёлкнул челюстью, кажется, нервно.

И вдруг, мужчина улыбнулся.

Одними уголками губ. Но в этой улыбке было столько всего: удивление, уважение.

— Ты не боишься нас, маленькая Хозяйка, — сказал он.

Я пожала плечами.

— Я за вчера и за сегодня уже набоялась одного бессмертного, — честно призналась я. — Остальные идут уже по остаточному принципу.

Пауза.

И вдруг смех.

Короткий, одобрительный, он прозвучал как перезвон колокольчиков.

— Ты нам нравишься, — сказал он. — Мы дадим тебе… вот это.

Он протянул руку.

На его ладони, широкой, с длинными пальцами, унизанными тонкими золотыми кольцами, лежал камешек размером с гальку.

Но не простой.

Он светился изнутри, мягко, ровно, как маленькое, вечное солнце.

Внутри него пульсировал свет, то разгораясь, то затухая, в ритме, похожем на дыхание.

— Это капля застывшего света, — пояснил эфрит. — Наша плата.

— Бери, это достойная плата! — Батискаф, забыв про все правила приличия, выскочил вперёд и замер, задрав голову, глядя на светящийся камешек с истинным благоговением.

— О! этот же… Это… — прошептал он. — Мне не привиделось, да?

— Что это? — спросила я, не отводя взгляда от эфрита.

— Капля застывшего света, — повторил Батискаф, и голос его дрожал от восхищения. — Если носить каплю с собой… Василиса, она вернёт тебя домой. ИЗ ЛЮБОГО МИРА. Даже из самого дальнего. Даже из того, где магии нет вообще. Она — твой личный портал в кармане. Навсегда. Бери, даже не думай! Отличная плата!

Я посмотрела на эфрита.

Он ждал. В его янтарных глазах плясали искры.

— Сделка закрыта, — сказала я и взяла камешек.

Он был тёплый. Невесомый и бесконечно тяжёлый одновременно, как будто я держала на ладони маленькую звезду.

Я аккуратно положила его в карман платья.

— А теперь — ваша вода, — кивнула я.

Марта, получившая мой мысленный сигнал, метнулась к роднику и через минуту своей бытовой магией прикатила тележку с канистрой на двадцать литров.

Обычную пластиковую канистру, синюю, с крышкой-защёлкой, на которой ещё сохранилась этикетка магазина.

Эфриты замерли.

— Это… — мужчина смотрел на канистру с выражением лица, которое я не могла расшифровать. — Это сосуд?

— Это… э-э-э… — я сглотнула. — Это канистра. Очень вместительная. Мы налили вам от души. Двадцать литров. Хватит вам?

— Двадцать… литров? — опешил эфрит.

— Да. Мало? — почесала я затылок.

Батискаф прикрыл мордочку лапой и покачал головой, мол, ты, Василиса, безнадёжна.

— Это много. Очень много. Целое богатство. Мы рассчитывали на крошечный сосуд, а тут… Благодарим за щедрость, маленькая хозяйка.

Эфрит перевёл взгляд с канистры на меня. Потом обратно.

— Главное, чтоб во благо, — сказала я.

Он взял канистру. Осторожно, двумя руками, как величайшую драгоценность.

— Мы сохраним этот сосуд как реликвию, — объявил он.

— Рада, что вам нравится, — дипломатично ответила я.

— Может, останетесь на обед? — вмешалась Марта. — У нас столько вкусностей!

— Да, мы будем рады разделить с вами нашу земную пищу, — произнесла с улыбкой.

Эфриты переглянулись.

— В другой раз, — сказал Надас. — Дела не ждут. В другой раз с удовольствием останемся.

— Хорошо, тогда в другой раз, — кивнула я. — Двери Перепутья всегда открыты для вас.

Эфрит улыбнулся, на этот раз шире, теплее.

— Ты хорошая Хозяйка, Василиса, — сказал он. — Мы запомним это.

Он развернулся, плавно, величественно, сжимая канистру в руках, и шагнул в портал.

За ним последовали его помощники.

Световая арка сомкнулась за их фигурами.

Тишина.

— Ну… — выдохнула Марта. — Это было… неожиданно быстро.

— Мы только что продали воду пустынным демонам, — медленно проговорил Батискаф. — Обычную воду из нашего родника. Которой у нас пруд пруди. И получили за неё кусочек звезды. Который вернёт тебя домой из любого мира.

Он повернулся ко мне.

В его глазах горело что-то странное, смесь ужаса, восхищения и гордости.

— Василиса, — сказал он тихо. — Я… я горжусь тобой. Ты настоящая Хозяйка. Ты смотрела ему в глаза. Ты торговалась. Ты не повелась на их красоту и магию. Это гениально. Это уровень.

— Я не специально, — честно призналась я. — Видимо, феникс на меня повлиял. Страшнее Эррана, мне кажется, никого нет.

— В любом случае для первого раза общения с эфритами — жто высший пилотаж!

Я достала из кармана каплю застывшего света.

Она переливалась на ладони, тёплая, живая, пульсирующая.

— И что мне теперь с ней делать? — спросила я.

— Носить с собой, — серьёзно ответил Батискаф. — Всегда. Куда бы ты ни пошла. Даже в туалет. Даже в душ. Даже если феникс снова позовёт в гости. Особенно, когда к нему пойдём. Мало ли, вдруг придётся срочно сбегать.

Я убрала камешек обратно в карман.

— Значит, теперь у меня есть пропуск домой из любого мира, — сказала я. — Это… круто.

— Это страховка, — поправил Батискаф. — Самая лучшая страховка. Теперь даже феникс не сможет тебя удержать, если ты захочешь уйти.

ВАСИЛИСА

Неделя до встречи с фениксом пролетела как один день.

Странно, но факт: после всего того безумия, которое обрушилось на меня в последнее время — эта неделя оказалась на удивление… спокойной.

Настолько спокойной, что я даже заскучала.

— Это подозрительно, — заявил Батискаф на третий день, развалившись на подоконнике и грея пузо на солнышке. — Когда всё тихо, значит, скоро рванёт. Это закон жанра.

— Какого жанра?

— Жанра нашей жизни. Он у нас, знаешь ли, с элементами драмы и комедии.

Я тогда только отмахнулась. Но к утру седьмого дня поняла: кот был прав.

Утро на кухне выдалось на удивление мирным.

За окном светило солнце — обычное, земное, без всяких там трёх штук и розового песка.

Марта колдовала у плиты, напевая что-то себе под нос.

Из огромной кастрюли поднимался пар, пахнущий так, что хотелось немедленно нырнуть туда с головой и не выныривать, пока суп не кончится.

— Что это? — спросила я, принюхиваясь.

— Суп, — загадочно ответила Марта. — Мой новый рецепт. Секретный.

— Секретный от кого?

— От всех. Если расскажу, то не сбудется.

— Что не сбудется?

— Суп. Он должен быть сюрпризом.

Я решила не спорить. Мартины сюрпризы всегда заканчивались чем-то вкусным, так что пусть колдует.

Она сделала мне кофе, именно так, как я люблю.

Рядом стояла тарелка с омлетом, щедро посыпанным зеленью, и хрустящим беконом, который Марта пожарила до идеального состояния.