Я начала пытаться перезагрузить его, спасала ноут, как могла. Потом жала на все кнопки подряд. Шептала заклинания, которые обычно помогают от зависшего принтера. Бесполезно. Экран при любом раскладе, после выключения и включения снова и снова сиял голубой насмешкой.

И тут меня осенило. Слишком уж вовремя. Слишком уж подозрительно. Сначала я забываю о работе, что со мной вообще никогда не случалось. А теперь, когда я пытаюсь вернуться в колею, техника восстаёт против меня!

Я отступила на шаг и уставилась на ноутбук с подозрением.

— Это ты? — прошептала я в пространство, обращаясь не к машине, а к тому дому за городом. Или силе, которая меня туда притянула. — Это ты так со мной поступаешь, да? Мешаешь мне жить, гадина? Отрезаешь пути к нормальной жизни?

Ответа не было.

Ноутбук молчал, показывая голубой экран.

Я закрыла глаза, пытаясь унять панику. Ладно. Хорошо. Отчёт не отправлен. Ноутбук мёртв. Гендир превратит мою жизнь в ад. У меня есть… два дня, чтобы съехать из квартиры.

Я открыла глаза и посмотрела на голубой экран уже без ненависти, а с неким фаталистическим смирением.

— Ладно, — сказала я тихо. — Ты победил. Или они. Неважно.

Я захлопнула крышку ноута.

Взяла сумку и ключи, и снова составила список.

Первым пунктом был компьютерный сервис. Может парни смогут реанимировать моего помощника? Было бы так здорово!

Вторым пунктом стояла работа… Но это если ноут реально воскресят или хотя бы жёсткий диск вытащат. С него можно всю инфу перезалить… Чёрт, это даже звучит страшно и ужасно долго.

Так, сначала ремонт ноутбука, а там посмотрим.

Выйдя из подъезда, почувствовала себя героиней боевика, которую судьба испытывает на прочность.

Правда, вместо щита у меня была сумка, а вместо меча дохлый ноутбук.

Я направилась к парковке, мысленно репетируя оправдания для генерального. Ничего толкового на ум не приходило.

И тут началось.

— Посторонись! — услышала я за спиной, обернулась, но было поздно.

На меня, сломя голову, нёсся парень на электросамокате. На голове у него красовался шлем с ушами, а на лице было выражение безраздельной веры в свою неуязвимость.

Я не успела отпрыгнуть и отбежать на достаточное расстояние.

Он пронёсся так быстро и задел меня по плечу. Боль острая пронзила тело. Я вскрикнула, и от неожиданности пальцы разжались. Мой ноутбук вылетел из моих рук, описал в воздухе изящную дугу и шлёпнулся прямиком в лужу у обочины. Грязная вода брызнула во все стороны.

И тут, будто по злому умыслу судьбы, из-за угла вырулила «Газель». Она с равнодушием танка наехала передним, а затем и задним колесом на мой бедный девайс. Раздался отчаянный хруст, похожий на треск ломаемых костей и надежд одновременно.

— А-А-А-А! — закричала я уже не от боли, а от осознания полной и бесповоротной катастрофы.

«Газель» даже не замедлила ход. Она спокойно доехала до соседнего подъезда.

Я схватилась за голову, чувствуя, как мир плывёт перед глазами.

— Что мне делать? — прошептала я, глядя на груду пластика, которая ещё минуту назад была моим рабочим инструментом и окном в нормальную жизнь.

И тут, как по заказу, в кармане завибрировал телефон. Новая смс-ка от Дарьи.

«Вася, тут вообще атас. Твой отчёт капец как нужен, без него всё к чертям собачьим полетит. Не можешь сама явиться, так срочно кинь его мне на почту или в ТГ! Прямо сейчас!»

Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня. Я посмотрела на раздавленный ноут, потом на сообщение коллеги.

Это был какой-то высший пилотаж издевательства надо мной.

Дрожащими пальцами я сделала фотографию того, что осталось от моего электронного друга. Я отправил снимок Даше с подписью: «Отчёта не будет. Ноут умер. Отчёт вместе с ним…»

Ответ пришел почти мгновенно: «Кабзда…»

И на этом наш диалог завершился. Кратко, ёмко и без лишних слов.

Плечо ныло, в глазах стояли предательские слёзы ярости и бессилия.

Я подошла к месту преступления и с видом археолога, раскапывающего древнюю трагедию, подняла ноутбук. Он был мокрым, липким. Из трещины сочилась какая-то тёмная жидкость, похожая на техногенную кровь. Похоже, лопнула батарея.

Добрела до своей машины, открыла багажник и с глухим стуком бросила туда останки.

Сама в машину. Повернула ключ зажигания.

— Ладно, — сказала я вслух, обращаясь к невидимым силам, которые явно за мной охотились. — Но я всё равно еду на работу.

И я поехала. Навстречу гневу генерального директора. Навстречу краху карьеры. Но с одной маленькой, но очень важной мыслью: если уж Вселенная так настойчиво толкает меня в объятия дома, что стоит в деревне Кривая по улице Перепутья, дом один, то, может, оно того стоит? А то если нет… Сожгу его… Нет, сначала застрахую, а потом сожгу.

Офис нашей «перспективной» строительной компании напоминал муравейник, залитый неестественно ярким светом и запахом дешёвого кофе.

Войдя туда, я почувствовала себя актрисой, вышедшей на сцену без знания своего текста.

Все взгляды сотрудников буквально впились в меня. Одни с искренним сочувствием, другие с таким неприкрытым злорадством, что хотелось шипеть в ответ. Сволочи. Все эти годы я прикрывала их косяки, а теперь они смотрели на меня, как на преступницу, которую ведут на казнь.

Я прижимала к груди завёрнутый в пакет ноутбук. Он был моим мёртвым и бессловесным доказательством моей невиновности и одновременно моей чудовищной неуклюжести.

Пожилая секретарша Роза Петровна, сердце и совесть нашей фирмы, покачала головой, увидев меня.

— Эх, Царёва… Царёва… — вздохнула она с таким трагизмом, будто я реально шла на эшафот. — Что ж ты так с нашим Сан Санычем, а? Он себе места не находил всё утро…

От её слов мне стало вдвойне стыдно. Александр Александрович, наш гендир, был не тираном, а скорее взволнованным хомяком, пытающимся казаться бульдогом. И тот факт, что я довела его до состояния «не находящего себе места», заставлял чувствовать себя последней дрянью.

Роза Петровна подняла трубку, бросила на меня взгляд, полный материнской жалости, и сказала в трубку:

— Царёва здесь. Впустить?

Помолчала, кивнула и махнула рукой на дверь:

— Входи, он ждёт.

Я вдохнула полной грудью, как ныряльщик перед прыжком в ледяную воду, и вошла.

Начала свою речь сразу с порога, хотя мне слова ещё не давали:

— Александр Александрович! Умоляю, простите! Это ошибка! Я понимаю, что виновата и…

Меня грубо перебили.

Генеральный директор, тот самый человек, который мечтал вывести нашу компанию на международный уровень, стоял у окна, заложив руки за спину.

Он обернулся. Невысокий, полный, с сияющей на макушке лысиной, словно ореолом неудачника, и всегда, в любое время года и погоды, покрытый тонкой плёнкой пота.

Он смотрел на меня с таким негодованием, что я мысленно отступила на шаг.

— Вот именно! Ошибка! — выпалил он, и его щёки затряслись. — Это вы, Царёва, ошибка! Зря я позволил вам стать помощницей главного бухгалтера! Вера Степановна рекомендовала вас как ответственного профессионала, а сегодня она краснела за вас!

Я покраснела тоже. Горячая волна стыда залила меня с головы до ног. Я протянула вперёд свой злополучный ноут в пакете.

— Мой отчёт здесь… — прошептала я, и мой голос прозвучал жалко и сиротливо. — Но самокатчик выбил его из моих рук, а потом та газель переехала его и… вот… Отчёт погиб…

Это прозвучало настолько нелепо, что даже я сама себе не поверила. Похоже на отмазку второклассника, опоздавшего на урок.

— Этот отчёт важен для компании! — взревел Сан Саныч, ударив ладонью по столу. — Сегодня, уже через два часа, у нас переговоры с китайцами! Мне нужны были цифры! Показатели за квартал и прогнозируемая прибыль! А вы мне сейчас заявляете, что отчёт погиб⁈ Вы вообще хоть на минуточку понимаете, что вам дали ответственное задание⁈ От вас зависело не только ваше будущее, но и будущее всех, кто здесь работает!