— Камила, — процедил он с предупреждением.

— Ярослав, остановись! Она замёрзнет там насмерть! Яр!

Он стиснул зубы ещё сильнее, на руках выступили вены.

— Ярослав! — взмолилась я со слезами в голосе. — Пожалуйста! Вернись! Ты не можешь! Ты этих девочек подбираешь, а она…

— Он это специально сделал, Ками, — рявкнул он.

— Да какая разница! Она умрёт там! Ярослав, я тебя прошу! Яр…

Он вдавил тормоз так резко, что, если бы не ремень, я бы расшибла лицо о переднюю панель.

Я выдохнула, судорожно посмотрела назад. Машина поехала задним ходом, потерявшийся из вида силуэт показался снова.

Выматерившись, Яр вышел из машины и, открыв заднюю дверь, втолкнул девушку в салон, а сам вернулся за руль и сорвался с места. Я посмотрела на неё через зеркало. На губах запеклась кровь, глаза опухли от слёз, плечи и руки покрывали синяки. Стало физически больно. В руках Ярослава был какой-то листочек. Развернув его, он грубо выругался.

— Чёрт, Ками… — сквозь зубы прорычал он и бросил листок рядом с сиденьем. — Это хорошо не кончится.

Я протянула руку.

«Я не разрешал тебе забирать моё. Ты пожалеешь», — было выведено на клочке бумаги мелким чётким почерком.

Яр смотрел на дорогу пронзительным взглядом.

— Откуда это? — шепнула я, перечитав записку дважды.

— Была у неё.

С заднего сиденья раздался тихий всхлип и нечто, напоминающее жалобное поскуливание.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ю… Юта, — чуть слышно ответила она и заплакала в голос.

Камила

Юта сидела на полу возле дивана со сборником сказок в руках. Магдалена примостилась от неё по одну сторону, Летиция — по другую. Прошло пять дней, а как вести себя с ней, я не знала. Ни с Линой, ни со мной она толком на контакт не шла, Яра, казалось, боялась. Только с детьми могла часами сидеть, и в эти моменты в ней чувствовалось спокойствие.

— А козлик нашёл свою подружку? — спросила Магдалена.

— Угу, — ответила ей Юта. — Но давай мы дочитаем до конца? Ты же хочешь знать, что случилось с принцессой и белочкой?

— Хочу.

Я прошла в гостиную и поставила на столик поднос с только что сваренным компотом.

— Тётя Камила! — подорвалась Летиция. — А Юта нам сказку читает про принцессу, козлёнка и белочку.

— М-м, ничего себе, — восхитилась я преувеличенно сильно. — Как здорово. Под сказку обязательно нужно пить компот, так будет вкуснее.

Я поймала взгляд Юты, но она сразу отвела его. Н её лице всё ещё были хорошо различимы ссадины и синяки. Я старалась не заострять на этом внимание, но не всегда получалось.

Ярослав уже несколько раз повторил, что забирать Юту было верхом безумства. В глубине души я с ним соглашалась, но не забрать её — значило оставить замерзать. Вернулся бы за ней Серафим — тот ещё вопрос. Да если бы и вернулся… Нет уж!

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, воспользовавшись тем, что дети отвлеклись на компот, а потом и друг на друга.

— Всё хорошо.

Она на меня не смотрела. Как же, хорошо! Враньё чистой воды, и мы это обе знали.

— Если ты захочешь поговорить о том, что было…

— Нет, — оборвала она чересчур резко. — Извини, — добавила тихо. — Я не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.

— Для того, чтобы не вспоминать, нужно забыть. А ты не забываешь ни на секунду. Я тоже могла достаться Серафиму, — сказала, присев рядом. — Они с Яром играли на меня в покер. Яр победил. — Я криво усмехнулась. — В тот вечер мне казалось, что я умерла раз десять, что жизнь закончилась. Яр мне сперва исчадием ада представлялся. А потом я поняла, как мне повезло…

Она подтянула к себе ноги и обхватила их, ничего не ответив на мои откровения. Как бы я сама вела себя на её месте? Думать об этом было страшно, мурашки по коже бежали. Может быть, я бы элементарно не выдержала.

— Юта, смотри, я птичка! — воскликнула Магдалена и расправила крылья. — Я лебедь!

— Я тоже лебедь! — повторила за ней Летти.

— Думаешь, у них будет хорошее будущее? — вдруг спросила Юта. — Что с ними станет? А если они…

— У них обязательно будет хорошее будущее, — твёрдо сказала я. — Они лебеди. Самые настоящие лебеди, и лебедями останутся. Не бойся Яра. Он только кажется суровым, но сердце у него доброе.

— Я понимаю, — прошептала она.

— Понимаешь? — я посмотрела пристально. — Тогда почему ты его боишься? Он не сделает тебе ничего плохого.

Юта опять отвела взгляд.

— Можешь считать, что страх — часть меня. Раньше я и не представляла, что такое страх. Но он научил меня бояться всего. Даже собственной тени.

— Яр? — не поняла я и только когда сказала вслух, сообразила, что она говорит о Серафиме.

— У Ярослава в глазах жизнь, — ответила Юта. — Это видно сразу. А у него… У него смерть. И вокруг него смерть. Он живёт страхом и смертью. А ещё у него есть деньги и власть. В детстве мы представляем абсолютное зло чем-то абстрактным, а оно реальное, Камила. Слишком реальное.

Поднявшись, она подошла к потянувшейся за стоявшей на столике статуэткой Летиции. Я подтянула к себе ноги и упёрлась подбородком в колени. Юта была живой и тёплой, но дыхание смерти словно бы вытянуло из неё часть жизни. Нет, это сделал реальный человек, и со сколькими девушками он ещё это сделал, я боялась представить.

На ужин я приготовила домашний пирог со шпинатом и творогом. Хотела сделать с мясом, но Яр просил не приучать малышек к тяжёлой еде по вечерам, а действовать ему на нервы я не хотела.

Запах стоял потрясающий. Я чувствовала себя правой и виноватой одновременно. Серафим не просто так записку оставил, да и Юту на обочине. Ощущение складывалось, что он только и ждёт возможности вступить в открытый конфликт, а я, сама того не желая, подтолкнула Яра повестись на провокацию. Хотелось сделать что-то простое для мужа. Прощения просить было не за что, а вот дать ему почувствовать, что я всё понимаю — да. Таким гружёным, как он был в эти дни, я его ещё не видела, да и у меня самой записка не шла из головы. Серафим способен на всё, я уже поняла. Он же больной на всю голову!

Услышав шаги, я повернулась.

— А я хотела к тебе идти, — улыбнулась мужу. — Смотри, — приподняла полотенце. — Как тебе? Творог и шпинат, — предупредила его бурчание. — И никакого сахара.

— Выглядит неплохо.

— Неплохо?

— Более чем.

Я прицокнула языком, и Яр хмыкнул.

— Ко мне должен приехать знакомый. Твой пирог придётся кстати.

— Что ещё за знакомый?

— Его имя тебе ничего не скажет.

— А зачем он приедет?

Яр не ответил и пошёл к выходу. Меня это вдруг напрягло, и я, догнав его потянула на себя.

— Что за знакомый, Яр? Это как-то связано с Серафимом?

— Не с Серафимом.

— А с кем?

— Адриан ищет хорошую женщину, которая будет заниматься его дочерью.

Пальцы мои разжались, стало не по себе. Я вглядывалась в лицо Яра, надеясь, что что-то не так поняла.

— А при чём здесь ты?

— Хочу, чтобы он посмотрел Юту.

— В смысле, посмотрел?!

— В прямом. От неё надо избавиться, Камила, и я намерен это сделать как можно скорее.

Он было пошёл дальше, но остановился — метрах в десяти от нас стояла Юта. Яр сделал шаг, и она бросилась прочь.

— Юта! — крикнула я, но она и не подумала остановиться — подбежала к входной двери и, как была в тунике и домашних штанах, выскочила на улицу.

Выругавшись, Яр бросился за Ютой. В полной растерянности я смотрела на закрывшуюся за ним дверь и не понимала, что делать. Он в своём уме?!

Какой-то частью души я хотела, чтобы Юта сумела убежать, понимая при этом, что ночью в горах она замёрзнет быстрее, чем дойдёт до людей. Да если и дойдёт, слухи расползутся быстро, и она опять окажется у Серафима. А дальше… Ничего дальше не будет!

— Тётя Камила, почему тётя Юта убежала?

Я перевела непонимающий взгляд на Магдалену. Яр сказал, что его сестру продали, что её убили. А он что сделать собирается?!