— А ты часто бывал на президентских приёмах? — спросила, изогнув бровь.

— Случалось.

Он забрал из моих рук ложку и креманку. Чуть щурясь, подцепил из десерта дольку персика и поднёс к моим губам. Это было совсем на него не похоже. Он и дома-то редко показывал чувства, а чтобы на людях… Я приоткрыла губы. И Яр улыбнулся. Улыбка его напоминала улыбку змея искусителя. Мне показалось, что на губе осталась капелька крема, и я стёрла её.

— Ты права.

— В чём?

— Нужно чаще брать тебя с собой. Это избавляет от необходимости разговаривать с ненужными людьми.

— Зачем тогда вообще куда-то ходить, если ты не хочешь разговаривать с людьми.

— Потому что среди них есть нужные.

— Иногда мне трудно тебя понять, Яр.

— Это и ни к чему. Тебе достаточно быть рядом.

— На расстоянии вытянутой руки. — Я забрала свой десерт обратно.

Ярослав хотел ответить, но посмотрел в сторону и словно бы забыл про меня. Перемены в нём были настолько стремительные, что я испугалась, что что-то произошло. Только что между нами царила атмосфера лёгкости, а теперь напряжение висело, хоть ножом режь. Резко повернулась и увидела вошедшего в зал Серафима. С ним была девушка. Очень худая, с едва доходящими до плеч волосами. С огромным трудом я узнала в ней ту длинноволосую красавицу, которую видела из машины. Она была жива, но походила на приведение. И я неосознанно подалась к Яру. Прижалась к нему боком и физически почувствовала его напряжение.

Серафим быстро скрылся из вида, а Яр повернулся ко мне.

— Ты знал, что он тут будет? — спросила я. Хотела, чтобы голос звучал ровно, а вышло натянуто.

Музыка вдруг показалась навязчивой, краски слишком контрастными. Холод мигом завладел телом, а сливочно-фруктовый вкус десерта наполнился горечью.

— Предполагал.

Я всё ещё пыталась высмотреть Серафима среди гостей, но он буквально исчез, как будто и не было его. Яр посмотрел на меня. Пристально, прямо в глаза, а может, в душу, и мысли забылись. Он молчал, и я тоже молчала, но понимание, что на месте той девушки могла быть я, как криком звучало.

— Спасибо, — шепнула я мужу. — Этого мало, но больше у меня нет ничего. Только спасибо и моя любовь. Если бы не ты…

Он остановил меня, взяв за руку.

— Не надо. Пойдём потанцуем. Будем считать это твоей благодарностью. Лина научила тебя танцевать?

Танцевать я научилась ещё до Лины — в школе. Как по заказу буквально через секунды заиграл вальс, и я, вложив свою руку в руку мужа, закружилась с ним по залу. Музыка уносила тяжёлые мысли, но прежнего настроения уже не было. И всё же я получала удовольствие — от танца, от соприкосновения наших с Яром рук, от его взгляда на меня. В уголках его губ была улыбка, гости иногда поглядывали на нас, кое-кому Яр меня представил в самом начале вечера. Мы сделали поворот, и я вдруг на кого-то наткнулась. Это был Серафим.

Он стоял, крепко стискивая девушку. Под толстым слоем косметики на её лице можно было различить ссадины и синяки. Мне стало холодно, озноб прошёл по телу, руки покрылись мурашками. Словно почувствовав моё состояние, Яр обнял меня. Я оказалась под его защитой, но мёртвый взгляд Серафима всё равно пробирал насквозь.

— Какая неожиданность, — по-змеиному улыбнувшись, сказал он и посмотрел на меня. — Крайне неловко, что мы не смогли поделить паркет.

— Какого дьявола, Фим? — процедил Яр. — Тебе места мало?

— Ты и сам знаешь ответ, Яр. — Улыбка исчезла, а лицо его стало каменной маской. — А девочка твоя похорошела. Видно, заботишься, — он посмотрел на меня и опять на Яра. — Мы всегда заботимся о тех, кого любим, не так ли?

Камила

Каждую секунду я ждала, что Серафим появится снова. Боялась повернуться и наткнуться на него. От Яра я не отходила ни на шаг, да он и не отпускал.

— Можем ехать, — сказал он, закончив разговаривать с пожилым джентльменом в галстуке — бабочке.

Говорили они на английском, и я не понимала смысла некоторых фраз. В общем-то, понимать я его не особенно стремилась. Яр погладил меня по талии.

Я осмотрелась по сторонам и вздохнула. После столкновения с Серафимом прошло не меньше часа, я видела его среди гостей ещё дважды, но потом он исчез.

— Как думаешь. Серафим уехал? — спросила у мужа.

Он тоже обвёл зал взглядом.

— Возможно. Но скорее ушёл в VIP комнаты.

Меня передёрнуло. Сразу подумала о девушке, которая была вместе с ним.

— У него здесь есть дела. Он редко приезжает просто так.

— А зачем он приезжает?

— Зачем тебе это? — он посмотрел на меня.

— Ты же сам начал.

— Да, сам. — Яр нащупал мою ладонь и взял за неё. — Не стоило.

— Почему?

— Потому что это тебе не нужно. Поехали, Камила. Я поговорил, с кем хотел, делать здесь нам больше нечего. Тем более, что поблизости Серафим.

— Ты его боишься?

Он остановился, я тоже. Музыка стихла и громыхнула ярким аккордом, пары закружились, замелькали платья. Яр молчал долго и, так и не ответив, мягко подтолкнул меня к выходу.

И как это понимать? Молчание — знак согласия? Но страха в глазах Яра не было — непримиримость, гнев, настороженность, но не страх.

Забрав в гардеробе вещи, мы вышли на улицу. Метель поднялась нешуточная, снег всё кружил, машины припорошило. Я укуталась в соболиный полушубок, который утром привёз Яр. Выглядела я богатой, только не чувствовала этого.

— Жалко вечер, — посетовала, когда Яр сел в машину.

— Жалко?

— Угу. Мы бы могли ещё потанцевать.

— Потанцуем. Но не сегодня.

Я повернулась к нему. Что это значит? Что он меня ещё куда-то с собой возьмёт? Сердце вдруг наполнилось нежностью, и я, поддавшись порыву, потянулась к мужу. Быстро поцеловала его.

— Спасибо, — шепнула в губы. — Я навсегда твой приз.

— Двояко звучит.

— Так и должно быть.

Поцеловала его снова, положив ладонь на бедро. Почувствовала, как он напрягся и быстро убрала ладонь.

Рядом засмеялась девушка. Выглянув в окно, я увидела Рику Ти. Она висела на шее у престарелого толстяка и откровенно лезла к нему.

— Больше никогда не буду смотреть фильмы с ней.

Яр улыбнулся уголками губ и завёл машину. Я ещё раз выглянула в зеркало заднего вида. Толстяк прижал Рику к машине, а она и рада была. И не холодно ведь! Хорошо, что мы домой едем. Девочки уже, наверное, спят, зато можно развести камин, наломать горький шоколад, разлить по бокалам красное вино и включить старый фильм. Добрый и немножко наивный, обязательно про любовь без грязи и унижений.

— Давай завтра с девочками снеговика слепим, — предложила я мужу. — Они будут рады.

— Если метель… — он резко посмотрел в зеркало заднего вида.

Я тоже перевела взгляд и увидела приближающийся к нам сзади автомобиль. Свет фар прорезал снежную мглу. Испуг прошёлся по телу острым возбуждением и тревогой. Я схватилась за ручку двери в момент, когда машина, взметая снег колёсами, пронеслась мимо нас, задев нашу машину.

— Сукин сын, — процедил Яр.

— Это…

— Серафим, сука. Грёбаный психопат!

— Он нас поцарапал?

— Поцарапал.

Яр стиснул руль, глядя вперёд. Я перевела дыхание. Фары машины мигнули впереди и погасли. Покосилась на стиснувшего зубы Яра и изо всех сил всмотрелась вдаль. Кроме нас на дороге никого не было, машины проезжали совсем редко, и мне стало жутковато.

— Почему он тебя так ненавидит? — сдавленно спросила я.

— Потому что я его ненавижу.

Ответ был исчерпывающим. Я замолчала, собравшись до предела. Снег всё шёл и шёл, дворники счищали его со стекла.

— Стой! — вскрикнула я, увидев у обочины одинокую фигурку. — Стой, Яр! Остановись! Яр!

Мы проехали мимо обнимающей себя девушки. На ней было только нижнее бельё, ничего больше. Я обернулась назад и снова к мужу.

— Остановись же ты! Мы её не можем оставить! Яр! — схватила его за руку.