— Раздевайся.

— Не буду я раздеваться! Обойдёшься!

— Камила…

— Я всю жизнь Камила! Дальше что?!

— Раздевайся, я сказал!

Я и пальцем не шевельнула. Яр злился всё сильнее — так и припечатывал меня взглядом, видимо, считая, что эти гляделки что-нибудь изменят, что я сломаюсь под моральным давлением.

Не сломаюсь!

Холодная сорочка мерзко липла к телу, с волос к ногам текла вода.

— Назло мне делаешь? — процедил Яр.

— Да кто ты такой, чтобы я тебе назло что-то делала?! То, что мы с тобой в ЗАГСе побывали, моим мужем тебя не делает! Муж — это не просто роспись! А если ты себя моим хозяином считаешь, напрасно! Я человек, а не вещь! И в нашей Конституции…

— Я тебе сейчас покажу Конституцию, мать твою. — Он жёстко выругался и, схватив меня, стал сдирать сорочку.

— Отстань! — ударила его по руке, в грудь. — Не смей! Не трогай ты…

Ярослав

Она визжала, кусалась и царапалась, похлеще обезумевшей дикой кошки. В какой-то момент я перестал соображать, что делаю. Разорванная сорочка мокрой тряпкой шлёпнулась на пол, руки заскользили по прохладной гладкой коже. Зарычав, Ками врезала мне по рёбрам. Проклятье! Я перехватил её, и под ладонью у меня оказалась её грудь. Я выругался сквозь зубы. Грудь помещалась в мою руку, словно была для этого и создана. Вдохнул запах её мокрых волос, сжал тело, и перед глазами на мгновение потемнело.

— Ты кого на прочность проверяешь?! — Камила крутанулась у меня в руках. — Не жена? Да твоя ширинка…

— В душ пошла, — толкнул её в кабинку.

Она бросилась обратно, влетела мне в руки, и я снова толкнул её. Вывернул кран до упора и сделал было шаг назад, но Камила вцепилась в моё запястье. Наши взгляды встретились. Её глаза стали чёрными, губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Я посмотрел на её торчащие соски и сглотнул. Вода текла по её лицу, по губам, и намокшие трусики уже ничего не скрывали.

— Удобно? — с вызовом спросила она. — Не очень мокро?

— Самый раз.

Таким идиотом я не чувствовал ещё никогда, а она смотрела на меня, с вызовом вздёрнув подбородок, и, казалось, ничуть не смущалась своей наготы.

— Ну?

— Что? — голос сел.

Она презрительно хмыкнула, посмотрела на мой пах и опять в лицо.

— Раз я тебе не жена, что ты на меня пялишься, как сирота на пряничный домик?!

Она отвернулась, и я уставился на её спину, на мокрые волосы и ягодицы, обтянутые мокрыми трусами. Голову сжало, в висках барабанило.

— Уйди отсюда, — процедила Камила.

Я не сводил с неё взгляда. В намокшем зеркале видел её спереди — шею, грудь, живот.

— Уйди! — закричала она. — Вон отсюда пошёл! Уйди! — голос дрогнул, показалось, что в глазах её появились слёзы.

— Камила…

— Уйди, — повторила она напряжённо.

Я ещё раз посмотрел на её отражение и, матерясь про себя на чём свет стоит, вышел из душевой. Закрыл кабинку, потом ванную и, оказавшись в спальне, с силой хлопнул дверцей открытого шкафа. Пах разрывался, с меня текло, как непонятно с кого, вода хлюпала в насквозь мокрых тапках, а перед глазами была она. Её спина, изгиб женственных бёдер, блестящие глаза…

— Да блядь… — сорвал мокрый свитер и швырнул на стул, схватил халат и вылетел из комнаты. Если увижу её сейчас снова, хорошего ничего не будет. Либо прикончу, либо… Либо она станет моей слабостью. А этого я допустить не мог.

Камила

— Он меня избегает? — спросила я у размахивающей ручками Евы.

— Нет, ты не улыбайся. Это не смешно. Вырастишь, влюбишься и поймёшь, что это — совсем не смешно.

Магдалена лежала на животе среди раскиданных мягких игрушек и разговаривала с плюшевым котёнком. Дела ей до моих проблем не было никакого. А какие проблемы? Что за две прошедшие со дня нашей непонятной свадьбы недели я Ярослава почти не видела? Дома он провёл три ночи, да и то приезжал невесть во сколько и уезжал ни свет, ни заря.

Взяв перепачканное в детской смеси полотенце, я ушла в ванную. Замочила его и, посмотревшись в зеркало, приподняла волосы.

— Он же меня хочет, — вслух сказала я, пытаясь в который раз понять Яра. — Хочет. Дело не в этом. Тогда в чём?

Вопрос, кто же такая Лена, терзал меня, не переставая. Она точно была кем-то важным для него. Первая любовь? А может… Может он наврал про Еву, и она всё-таки его дочь?

— Да нет, — отогнала нелепую мысль.

Дочь, которую он не может растить, потому что его единственная любовь — Лена, умерла при родах. Но и бросить её он не смог. И вот теперь мы все здесь собрались…

Я брызнула на отражение водой. Бредовей я в жизни своей ничего не придумывала.

— Тётя Камила! — в ванную вбежала Магдалена. — Дядя Ярослав приехал с ещё одной тётей! Пойдём их встречать!

— С какой ещё тётей?

— Я не знаю. Я через окошко её видела.

Я моментально вернулась в комнату, но перед домом уже никого не было. Только машина стояла у дорожки.

Магдалена была готова сорваться с места. Я распахнула шкаф и, скинув бесформенный халат, выдернула самое яркое платье. Бледно-розовое, с рукавами две трети и подолом до середины голени. Короче, увы, не было.

— Ну почему ты так долго? — заканючила Магдалена.

— Подожди, — прицыкнула я. Дай мне две минуты.

Она послушно присела рядом со своими игрушками. Я торопливо надела платье и собрала волосы в хвост.

— Мне так хорошо? — спросила у малышки.

Она кивнула. Я посмотрела в зеркало и распустила их.

— А так?

Магдалена кивнула снова.

— Всё с тобой ясно.

Расчесалась и снова собрала волосы, только выше, чтобы шея осталась открытой. Так глаза у меня всегда визуально казались больше, да и выглядела я старше. Когда мы ездили за детскими вещами, я прихватила набор косметики. Детской, конечно, так что особо не разбежишься. Но гигиеническая помада с лёгким розовым оттенком в нём нашлась.

— Вот теперь идём, — показала Магдалене на дверь и, проверив Еву, вышла из комнаты.

Пусть только попробует сегодня опять уехать или проигнорировать меня! Тогда… Что сделаю тогда, я не знала, но была решительно настроена что-нибудь сделать.

— Целый дворец. Если бы я…

Голос стал тише, но я всё равно слышала его — приятный, мелодичный, переплетающийся с голосом Яра. Не похоже было, что он притащил очередную девочку или даже девушку.

Ускорив шаг, я сбежала по лестнице и пошла на звук. Яр меня не видел, а я его отлично. И её тоже — темноволосую девушку в явно дорогом пальто и сапогах по колено. Ярослав распинался перед ней, только что грудь колесом не выпятил.

— Хорошо, что ты позвонила, — сказал он, дотронувшись до её руки. — Я недавно думал о тебе.

Они разом повернулись на звук моих шагов.

— Добрый вечер, — поздоровалась я прохладно.

Если она и была старше меня, совсем ненамного. А может, и нет, просто глаза накрашены, и на губах не детская гигиеническая помада, а нормальная. И духи у неё были роскошные, как и одежда. Явно Яр её не в покер выиграл.

— Добрый, — ответила она, рассматривая меня без интереса.

— Я — жена Ярослава, — сказала, вскинув голову, и протянула ей руку. — Камила.

— Камила, забери Магдалену и иди в комнату. Я занят.

— Разве ты мне свою гостью не представишь?

— Дядя Ярослав, я сегодня нарисовала цветочек. Я тебе покажу. А ещё…

— Покажешь, — бросил он Магдалене.

— Можешь проявить хоть какой-то интерес к ребёнку? — сухо спросила я. — Тебя не было…

— Лина, иди в кабинет, — он открыл дверь. — Я через минуту.

— Я жду.

Она скрылась за дверью. Я поджала губы, гневно глядя на Ярослава.

— Кто это? — прошипела я. — Зачем ты её привёз?

— Тебя это не касается.

— Не касается?! — схватила его за руку, только он попробовал уйти. — А что меня тогда касается?! Что тебя целыми днями нет — меня не касается, твои тайны меня не касаются, твоё прошлое меня не касается! Я только и делаю, что целыми днями сижу тут, как пленница. Мы с тобой две недели женаты, а ты…