Я в ошеломлении застыла.

Ярослав стоял спиной к ручью и смотрел прямо на меня. В безветрии повеяло холодом.

— Я говорил тебе, чтобы не делала глупостей. — В его руке оказался пистолет. — Говорил или нет?! — голос его стал свистящим шёпотом.

— Я…

Он вскинул ствол. Я вскрикнула и бросилась назад одновременно с выстрелом.

Я запнулась о корень и полетела в грязь. Рядом упало что-то ещё. Распахнула глаза и закричала в ужасе: прямо на меня смотрел жуткий демон. Собственный визг резал по ушам, но я не могла остановиться. Подскочила и бросилась в сторону, но ногу пронзила боль, и я полетела на землю.

— Успокойся! — Яр поймал меня за шиворот и рывком поставил на ноги. Крепко обхватил рукой и прижал к себе. — Какого чёрта, Камила?! У тебя в голове хоть что-нибудь есть?! А если бы это был не кабан, а медведь?!

— Каб… — сглотнула слюну. — Кабан?!

Демон правда был кабаном с огромными ушами, гигантским рылом и крохотными тёмными глазками.

— Ты его убил?

— Да.

— Я думала…

— Думать ты не умеешь, — оборвал он, рывком повернув меня к себе лицом.

— Я думала…

Голос задрожал, лицо Ярослава стало расплывчатым из-за ставших в глазах слёз. Я всхлипнула, хотела выбраться из его рук, но он прижимал крепко, прижимал к себе, и каждый его мускул отчётливо чувствовался, несмотря на одежду. Переступила с ноги на ногу и поморщилась от боли. Слёз стало больше. Я вцепилась в руку Яра, пытаясь отбросить, попятилась, и наткнулась на мёртвого кабана, прямо на его пятачок. Вдоль позвоночника пробежал холодок, меня накрывало истерикой.

— Что?! — гаркнул Яр. — Мёртвого кабана испугалась?! Живых нужно бояться, а не мёртвых, чёрт бы тебя побрал! Это просто туша кабана! А тебя куда понесло?! К живым хотела?! Да?!

— Да! — заорала я в ответ. — К живым! К нормальным людям! Ты сколько угодно можешь называть меня вещью, но я — живая! Этот ужасный дом, всё ужасное, и ты…

— Что, я?! — он перехватил меня за локоть. — Что?! Выиграл тебя в покер?! Привёз в разрушенное поместье?! Купил тебе одежду?! Дал еду?! Что, я?! — он встряхнул меня с такой силой, что голова замоталась из стороны в сторону. — Так что?! Если бы ты досталась не мне, досталась бы Серафиму. Те четверо, что были с нами за столом, жалкие щенки! Хочешь уйти — иди! Но слухи о тебе быстро расползутся, а Фим положил на тебя глаз. Пары дней не пройдёт, как тебя доставят к нему! Ты его боишься?! — крутанул и заставил смотреть на кабана. — Страшно?! Он — кусок мяса. Хорошего мяса, которое ты завтра пожаришь. А теперь пошла! Вперёд!

Яр ещё раз встряхнул меня и потянул к деревьям. Стоило наступить на подвёрнутую ногу, я взвыла в голос. Рыдания перемешались с жалобным поскуливанием, и, представляя, как выгляжу в его глазах, я ещё сильнее заходилась слезами.

— Достала, — процедил он и, схватив меня, закинул себе на плечо.

Перед глазами замелькала побуревшая трава, обломки палок и мои собственные, свисающие почти до земли, волосы. Мама запрещала мне их стричь — повторяла, что женщин ценят за длинные волосы. И с парнями она мне встречаться запрещала — себя, по её словам, нужно беречь для мужа. И вот он, мой муж, что ли?!

— Я сама лучше, — заёрзала на плече у Яра.

Не ожидала, что он меня услышит и ахнула, оказавшись на земле. Боль от лодыжки разошлась по телу, на миг перед глазами потемнело, а когда темнота рассеялась, я увидела рядом машину.

Мы стояли у достаточно хорошей дороги, и я посмотрела на заросли.

— Я думала, что дорога далеко, — призналась в растерянности.

— Говорю же, ты не умеешь думать. Или делаешь это задницей. Она у тебя хорошая, но используют её в других целях. — Он открыл заднюю дверцу. — Садись и жди меня.

— А ты куда. То есть… вы.

— За кабаном. Не оставлять же его здесь.

— Я не буду его готовить! Вы это серьёзно?! Я…

— Будешь.

— Но… Он же тяжёлый. Как вы его дотащите?

— Хочешь помочь? Давай.

Он смотрел с ожиданием. Даже если бы не нога, я бы не притронулась к кабану.

— Не хочешь, правильно понимаю?

— Не хочу.

— У некоторых народов есть хорошая мудрость — можешь помочь — помоги, не можешь — пройди мимо. В твоём случае это значит — промолчи. Подумай над этим, только головой, а не тем, на чём носишь трусы. Займись делом, — он открыл дверцу ещё шире и кивнул на сиденье.

Я хотела сесть, но так и остолбенела.

В машине стояла детская люлька. Я повернулась к Яру с застывшим на языке вопросом, но задать его не успела — салон наполнил пронзительный плач.

— Отвечаешь за неё головой. Если с ней хоть что-нибудь случится, спрашивать буду с тебя. Всё, давай, — взглядом показал на люльку. — Это должно быть по твоей части.

Я растерялась в конец.

— Почему по моей? Я никогда с маленькими детьми не сидела.

— Ты женщина. Это должно быть у тебя в крови.

— А у тебя что в крови?! Завалить кабана и притащить няньку для своей дочери в берлогу?!

— Вроде того. И, раз уж ты перешла на «ты», можешь продолжать.

— Я не…

Он опять молча показал на люльку с плачущим ребёнком. Серые глаза гневно блеснули, промедление грозило мне неприятностями. Я нырнула в машину, и Яр захлопнул дверцу. Нерешительно я потянулась к кульку с ребёнком.

— Тихо-тихо, — прошептала, взяв кулёк на руки. — Не плачь.

Отодвинула край одеяльца. Оно было тёплое и простое, но на уголочке виднелась вышивка. Я отогнула его.

— Ева, — прочитала вслух. — Ева, — позвала малышку. — Значит, ты — Ева. А я — Камила. Привет. Ярослав твой папа? А где мама?

Малышка заплакала громче, и я покачала её. Господи, что дальше?! Может, я ему нужна в качестве мамы для дочери?! И где тогда её настоящая мать?!

Камила

Пока Яр доставал из багажника вещи, я с ребёнком на руках сидела на старом перевёрнутом корыте.

— Похоже, дождь скоро будет, — сказала малышке, посмотрев на совсем потемневшее небо.

В ответ девочка недовольно поморщилась и вскрикнула. Я попыталась убаюкать её, но она ни в какую не успокаивалась. Я принюхалась.

— По-моему, ей памперс нужно поменять! — крикнула Яру.

— Так поменяй.

— Почему я это должна делать?!

— Потому что она теперь — твоя работа.

— Нормально! — Поднявшись, я подошла к машине и оперлась о неё бедром. — А где её мать?

Ярослав посмотрел на меня с недовольством. Вопрос ему однозначно пришёлся не по вкусу, но ответ получить я хотела. Правда, ровно до тех пор, пока не зацепилась взглядом за лежащего в багажнике кабана и вытекшую из него лужицу крови. Стало дурно, хоть крови я и не боялась. Я поглубже вдохнула.

— Так что с её матерью?

— Меньше знаешь, крепче спишь, — он захлопнул багажник и показал мне на дом.

До крыльца было рукой подать, и я медленно побрела к нему, стараясь как можно меньше опираться на ноющую ногу. Могла поклясться, что Яр смотрит мне вслед и почему-то хотела выглядеть достойно, а не хромающей зарёванной трусихой.

Девочка заплакала пуще прежнего, завертелась в своём одеяльце, пришлось приложить усилия, чтобы удержать её.

— Поменяю тебе подгузник, и ты успокоишься, договорились? — она высвободила ручонку и схватила меня за палец. — Эй, ты чего?

Услышала шаги за спиной. Яр открыл мне дверь. Я подняла голову, и наши взгляды встретились на секунду.

Какая, интересно, у малышки мать? Наверняка красавица — такие, как он, простых не выбирают.

— Её зовут Ева.

— Я знаю.

В молчании повис неозвученный вопрос. Я продемонстрировала вышитые буквы на одеяльце.

— Можно ещё один вопрос? — остановилась в дверях кухни.

— Шкуру с кабана я сниму сам.

Я поморщилась, подавив рвотный позыв.

— Я не про кабана.

— Спрашивай.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать шесть. Но тебе это знать не важно.

— А что для меня важно? Ты принёс мне своего ребёнка, других людей тут нет. Что тогда важно? Где все? Если дом ремонтируют, где строители?