Прошлого не осталось. Я коснулась напряжённого живота Ярослава, пробралась ладонями выше, к его груди. Обхватив, он посадил меня сверху, задрав платье до бёдер. Погладил.

— Сними их, — попросила я. — Колготки. Хочу чувствовать тебя.

Он попытался. Но запутался в платье. Зарычал и выругался сквозь зубы, обхватив ягодицы. Я глухо засмеялась. Но смех быстро стал стоном — Яр дотронулся до меня между ног, и желание принадлежать ему здесь и сейчас усилилась в сотню раз.

Я привстала, чтобы помочь ему. Посмотрела в глаза и перевела тяжёлое дыхание. Через мгновение колготки болтались у меня на бёдрах, а я, обхватив лицо Яра ладонями, так и смотрела на него.

Пауза напоминала затишье перед взрывом. Большими пальцами Яр гладил меня по косточкам на бёдрах, и от точек. Где он касался, расползалось тепло. С каждым его прикосновением оно становилось сильнее и проникало дальше — устремлялось к груди, к низу живота, заставляло сердце беспокойно трепетать. Яр обхватил меня за талию и толкнул на руль. Я испуганно вскрикнула от громкого протяжного гудка. Яр спустил мои колготки ещё ниже, с ними же — трусики.

— Как же на тебе много одежды.

— Сам виноват. На тебе, между прочим, тоже не мало.

Я потянулась к его брюкам. Мимо, сигналя, проехала машина. Начинало смеркаться, в подсвеченном салоне мы были, словно в аквариуме.

— Нас все видят, — шепнула я, расстёгивая пуговицу на джинсах Яра.

— Ты сама просила остановиться.

— Точно, — выдохнула я и дёрнула вниз молнию.

Ярослав перехватил мои руки за запястья и рванул меня на себя. Я повалилась ему на грудь. Нашла его губы и прикусила нижнюю губа. Провела языком и подула. Он напрягся ещё сильнее, руки мои оказались на свободе, и я, воспользовавшись этим, коснулась твёрдого бугра в его паху.

— М-м… — застонала и вскрикнула — Яр крепко сжал мои волосы, вторую руку сунул мне под ягодицы и приподнял.

Я перекинула ногу через его бёдра и медленно опустилась сверху, вбирая его в себя. Глаза закрылись сами собой, когда он, потянув за волосы, заставил меня откинуть голову и горячо поцеловал в шею. Новый разряд тока под кожу, и внутри уже пожар, превращающий в пепел меня бывшую.

— Я не хочу ничего, что было до тебя, — простонала я.

Он поцеловал в ключицу.

— Яр… Мне не нужно то, что было до тебя.

Обезумевшая, я беспорядочно поцеловала его в скулу, в горло. Щетина у него была короткая и колючая, она царапалась. И я хотела, чтобы эти царапинки покрыли всё моё тело, чтобы он целовал мои бёдра, оставляя ссадинки на коже, мой живот и грудь.

— У тебя и нет того, что было до меня, — ответил он и приподнял, помогая двигаться. — У тебя есть только я.

— Мог бы хоть немного убавить свою самоуверенность, — ответила на новом стоне.

— Зачем?

— Ради приличия, — я обхватила его за затылок.

Он резко подался ко мне, наши зубы стукнулись, во рту появился едва ощутимый привкус крови. Резинка слетела с моих волос. Я отвечала на поцелуй Ярослава, уже не зная, кто из нас это затеял. Раскачивалась на нём, и понимала — так и есть, я безраздельно принадлежу ему. Глядя в раскрытые от неосознанного страха глаза матери, в похожие на смертельную бездну — Серафима, я умирала, а с Яром я становилась живой.

— Я буду твоей всегда, — шепнула я. — Даже если умру. Запомни это.

Ярослав

В салоне пахло страстью со смесью духов, которые успела налить на себя Ками. Адский запах. В другой момент не вызвавший бы у меня ничего, помимо отвращения. Но сейчас он был единственным возможным, как и вкус её помады. Придерживая, я помогал ей двигаться, и чёрный шёлк её волос накрывал меня в такт нашим движениям.

— Ты меня любишь? — то ли всхлипнула, то ли простонала она. — Любишь, Яр? Если нет, полюбишь, понятно?

— Угрожаешь?

— Даже не думала.

Она сжала мои волосы и, остановившись. Уставилась ведьминскими глазами. Зелёными, горящими.

— Ты меня полюбишь, — повторила она и качнула бёдрами.

Я погладил её по ногам и заставил ускорить ритм. Она приподнималась и опускалась на мне, её дыхание касалось моего лица, а запах смеси духов обдавал тяжёлой волной. Она начинала дрожать. Сперва слабо, а потом сильнее и сильнее. Через платье я обхватил её грудь и провёл по твёрдому соку. Ками закатила глаза, кончик её языка мелькнул меж губ и скрылся. Я хотел её сильнее с каждым разом. Жилы натянулись уже когда она просто сидела на коленях, а теперь я едва сдерживался. Её дрожь передавалась мне. Контролировать себя было труднее с каждым мигом.

— Иди ко мне, девочка, — прижал её бёдра к своим, погладил Ками по бедру, по ягодице и крепко сдавил.

— Яр…

Раздвинул ягодицы, и она задрожала сильнее. Нашёл чувствительную точку около позвоночника и надавил. Ками закричала и запрокинула голову. Прикусила губу. Она плотно обхватывала меня собой, и я, послав контроль, сорвался вслед за ней. Её кожа была бледной, а щёки пылали. Помады на губах не осталось, да ей она была и не нужна. Царапнув меня по шее, она упала, и я прижал её, так и не выходя. Наши тела были тесно соединены, но это не волновало меня так, как то, что я позволил случиться большему — я пустил её в своё сердце.

— Ты — мой Бог, — шёпотом пропела она мне в шею. — Мне всё равно, кто и что скажет. Ты — мой Бог.

У меня дрогнул уголок губ, и я, смяв её волосы, поглубже втянул адскую смесь запахов. На ней они были прекрасны. Камила поцеловала меня в шею.

Мимо, одна за другой проехали две машины. Я проводил взглядом габаритные огни последней и провёл по волосам Камилы, по её спине. Шлёпнул по ягодицам и приподнял. Она опёрлась о моё плечо и посмотрела в глаза. Ничего не сказав, сползла с меня, пересела на своё кресло, но вместо того, чтобы надеть колготки, сняла их и кинула в меня.

— И что это значит?

— Они неудобные. Больше я такое не ношу.

Я усмехнулся.

— А что ты носишь?

— То, в чём ты можешь меня любить. Везде, — посмотрела многозначительно и откровенно. Так, как могла смотреть только ведьма. Так, как могла смотреть только она.

Камила

— Не пялься так, — приобняв за талию, шепнул мне на ухо Яр.

Я отвела взгляд от девушки в шикарном платье. Это была актриса, я видела её по телевизору ни один раз, но что когда-то буду стоять в считанных метрах, и подумать не могла.

— Она совсем не такая, как на экране, — сказала, повернувшись к мужу.

— Они все не такие, как на экране.

Он мельком посмотрел в ту же сторону, что и я за секунды до этого. Сама невинность по телевизору, сейчас Рика Ти была воплощением развратности. Разрезы её платья доходили до места, где предположительно должны были начинаться трусики, но их на ней, кажется, не было. Сопровождал её мужчина, от вида которого мурашки по коже бежали, а бокалы в её руках менялись чаще, чем я успевала моргать.

Яр хмыкнул и подал мне креманку с десертом. Я благодарно улыбнулась. Когда он сказал, что мы едем на приём, я удивилась и даже не поверила. Но потом Лина принесла мне платье. Красивое, вечернее, цвета красного вина, а к нему туфли.

— Странно, что ты меня взял с собой, заметила я и, подойдя к столику, взяла вилку для пирожных. — То ты говоришь, что показывать меня не безопасно, то демонстрируешь всем.

— Радиус твоей безопасности — расстояние вытянутой руки от меня.

— Надеюсь, не буквально?

— Допускается погрешность сантиметров десять, не больше.

Я постаралась, чтобы взгляд мой был кокетливым. Лина учила, что иногда это очень кстати, и мне показалось, что это «кстати» как раз сейчас.

Я зачерпнула немного десерта и облизала ложку.

— И откуда ты знаешь, чем это есть?

— Лина у нас сколько живёт? — спросила многозначительно. — Я теперь много чего знаю. Могу составить тебе компанию хоть на приёме у президента.

— Наш президент — продажная сволочь, на приёмах у него собирается стая ему под стать. Не лучшее место для демонстрации хороших манер.