Но это только гипотезы на зыбкой основе. Не факты, и даже не личные наблюдения за обществом, ведь срезка крайне мала — Павел долгое время провел фактически в изоляции, с крайне маленьким кругом общения, в пару десяток человек, и мало что знал тогда об мире вокруг.

Когда он стал немного старше, в стране произошли кардинальные перемены. А ближе к пятнадцати годам, охотникам фактически вернули все их прежние права, а местами и привилегии, и сточки зрения буквы закона все стало почти как сейчас, но отношение людей к ним было несравнимо с тем, что мы имеем в настоящем.

Страна, пылала в огне. Подземелья, орды монстров… и властители державы, готовы были на все пойти, лишь бы заманить к себе на службу и выманить из подполья как можно больше попрятавшихся по лесам выживших охотников. Чтобы разобраться с бедствием. Что бы отстоять границы! Чтобы… вернуть хотя бы подобие мира и нормальной жизни этой стране.

Однако, годы пропаганды не стерлись за миг, боль утрат не забылась, да и этим всем большим чинам не нужны были охотники вольные и свободные, а нужен был управляемый инструмент, дабы вырезать то, что вырезает их всех, и рискует скинуть их со столь желанного пьедестала власти.

— Тогда было… не самое спокойное время. — высказался Павел в одну скупую фразу о том, какой тогда был писец, явно не желая об этом всем рассказывать в подробностях.

Но все же продолжил рассказа об тех временах, пусть и опуская подробности, что как видно делали ему больно одним своим фактом существования в памяти. Продолжил рассказывать о том, как прошла его жизнь, хоть я и просил его рассказать нам немного не об этом.

Видимо… он по-своему истолковал мой вопрос, и решил выложить нам все что знает о прошлом «на блюде», то, что строжайше засекречено! И забыто. Решил поделится этим хоть с кем-то, пока есть время — вся ночь впереди! И возможность — толстые стены замка и его магия и контролируемость не позволит нас подслушать постороннему.

В те годы, новая власть еще не умела в тонкие манипуляции, и зачастую все рубила топором. От чего… было плохо всем. В том числе и этой самой власти. В доказательство этому является тот факт, что чтобы удержатся наплаву и сохранить страну хоть в каком-то виде, и власть за собой, эта «Партия Народа» эту власть много кому по раздарила.

Сейчас они ничем толком не управляют! Делегировав все что только можно всем прочим, в том числе и охотникам, простив которых они когда-то якобы и восставали, и аристократии, что ныне заправляют своими провинциями, как и во времена до революции.

Но несмотря на такую, казалось бы, отстранённость, партия крепко держит бразды правления за собой, как и решающий голос в любом вопросе. У них было девяносто лет, чтобы научится работать тонко и изощрённо этому! И стать… тем, кем быть мечтают многие — всемогущими, и безработными. Теми, кто всё решает, ни за что не отвечают, и могут даже и на работу не ходить, все как-то и без них, неплохо крутится. Прошедшее столетие прошло для них не зря.

— А еще у них явно есть что-то из старых довоенных технологий, придерживаемых для себя, или некие каналы поставок из-за границы, и чего-то… убойного. Потому что партийцы с тех лет, с той поры как перестали грызться меж собой, установив внутри своей организации четкую иерархию, и до наших дней, дошли почти все без заметных возрастных изменений. И их число стабильно, новых они к себе не пускают, да и старые как-то никуда не деваются. Для народа правда они всё же разыгрывают спектакль со сменой лиц и ротацией, но… я знаю их всех, и это — все те же люди, что были и пол века назад, и даже раньше.

В школе, в понимании этого заведения в современном Залихе, Павел естественно не учился. Перестав прятаться по лесам, и потеряв в боях с монстрами мать, а еще раньше и отца, он был сразу же брошен и сам в горнило той войны.

Выжил, в отличии от многих, окреп, перешел дорогу не тем людям — слишком резко попросил не эксплуатировать охотников, с вынесением приговора особенно борзым любителям эксплуатировать своими руками. И… за такой проступок естественно был приговорён по всей строгости закона к суровевшему наказанию.

Приговорён заочно — бежал! И долгие годы жил вне родины, скитаясь по континенту. А когда вернулся — все уже было почти таким же, как вот сейчас. Охотники уважаемые люди, ассоциация бдит, и контролирует их, и соблюдение их прав, а прорывы подземелий случаются в основном из-за банальной безалаберности. По крайней мере так все выглядит со стороны.

Лицезрев ситуацию с прорывами, Павел и решил, что ему надо во власть, в политику пролезть, что бы это все изменить. Решил, что несмотря на возраст и приближающеюся старость, надо бороться и дальше! Но уже на другом поле боя. И… отчасти добился своего, но лишь отчасти. В верха он пролез, власть получил, но этого, все же было недостаточно, чтобы что-то кардинально изменить в больших масштабах. Не достаточно высоко! Недостаточно много, и… ему даже это далось очень и очень недешево и ни разу не просто.

Бизнес, большой бизнес… порой диктует правила игры. И порой несколько тысяч жертв людей, ничто, на фоне возможных прибыли для определенных граждан, что получат денежки при восстановлении разрушенных районов, лечении раненых, новые контракты на оружию военным, технику, и возможность набрать больше солдат. Ну и банальные инфоповоды для прессы!

Последнее, Павел говорил с весьма задумчивым лицом, явно раздумывая что-либо говорить и дальше в эту сторону, не горя желанием делится такой информацией… с теми, кто выглядит словно дети, у которых ветер в голове, и что на уме то и на языке.

И хоть разумом он понимает, что мы не из болтливых и ни разу не дети, но вот глаза… предпочитают верить тому, что видят. Тому, как выглядим мы сейчас пред могучим председателем, сидящим за огромным столом на огромном стуле. А выглядим мы сейчас… как дети, взобравшиеся на стул не по размеру! Улыбаемся и ножками болтаем в пустоте, недотягиваясь до пола со стула под размер Павлу, на котором мы вдвоем сидим, и еще свободное место рядышком имеем.

— А вот кстати ваши штаны. — решила сестричка прервать воцарившеюся гнетущею паузу, доставая из стола меж нами кольчужные штанишки для гиганта Иф. — А вот еще презент — носки-сапожки! — вынула она з все той же столешницы, пустоту под которой не скрывает даже скатерть, еще и что-то похожее на носки с подошвой, поставив их сверху на штанишки. — И… — скорчила мордашку, глядя на задумчивого мужчину напротив, тем самым привлекая к себе внимание, — со шлемом для вас точно будут проблемы — шевелюра! — сделала сестричка взмах руками, словно бы желая объять необъятное, весьма точно обозначая факт наличия огромной гривы пышных волос на голове у председателя.

И ладно на голове! Эта… масса! Спускается у него по спине до самой пояснице! И если с нательной кольчугой проблем в этом плане нет, она носится под рубашкой, то вот как быть со шлемом? Действительно, делима.

Павел улыбнулся, глядя на мою сестренку, выдав столь редкую для его лица положительную эмоцию, да столь неожиданно, что сестра даже растерялась! Начав хлопать глазками невпопад.

— Я же уже говорил, в шлеме нет нужды. — проговорил мужчина, продолжая улыбаться открытой улыбкой глядя на девчонку пред собой. и слегка помотал головой из стороны в сторону, двигая и гривой своей, в такт движениям головы, — Если все тело будет закрыто, сосредоточится на защите головы не будет проблемой. Тем более, — посмотрел он на кольчужные «брюки», и на «сапоги», — если будет закрыто еще и с низу. — и поднял взгляд обратно к нашим лицам, поочередно посмотрев на меня и на мою сестру, — В защите головы не будет нужды. — и он положил лапу на штанишки, и как видно хотел их уже надеть, а возможно и даже после уйти, тупо слиняв от дальнейшей беседы, но сестра не дала ему сделать никого ни другого.

— Сначала примерка!

— А потом подгонка! — добавил я свой Юнь к Юню сестрички.

И, на некоторое время мы сделали паузу в расспросе и беседе за историю, занявшись доводом одежды для Павла до ума. Синхронизацией верха и низа, улучшения ботинок, которые больше десяти раз приходилось делать заново, ввиду специфики магии и работы ног Павла — он вообще. Человек⁈ Не похож! Особенно когда… топает! Или бегает на носочках.