И поскольку тела этих троих, не отличались чем-то специфичным, не обладали какой-то особой магией, и манопокровом необычного свойства, то и броня для них нужна была вполне обычной, нормальной, без выкрутасов, и к третьему комплекту чешуи, мы уже вполне наловчились её делать по полной программе и, что называется, можем ставить на поток.

Конечно, создать заготовку-костюм, еще не все! Его еще нужно подогнать под тело с педантичностью молекулярного биолога! Вывести все в идеал, срастить с магией пользователя, сделать так, чтобы даже когда владельцы доспеха, будут худеть или толстеть, характеристики удобства носки не менялись, или делали это как-то незначительно.

Привязать отдельные части доспеха к отдельном точкам на теле, чтобы все работало как часы! И… в общем, сделать очень и очень много работы, чтобы эти костюмы работали как надо, а ни абы как! И все это время, эти троя, должны были заниматься тем, что раздевались, одевались, раздевались, одевались… в их восприятии, делая это каждые пять-десять минут, провожая нас глазами, видя лишь убегающих детей в стену. И продолжая немного комплектовать, поглядывая на голеньких друг друга.

— Знал бы, что так будет, я бы хоть жопу помыл. — сказал один из них, провожая двух малолеточек, убегающих в стену с тремя комплектами чешуйчатой брони больше себя размером.

— А я рада, что побрилась… — сказала одинокая дама коллектива, с пунцовым от стыда лицом, и мужики озадаченно посмотрели на ней, — И не надо на меня так смотреть! Господа волосатые подмышки!

— Кхех! — кхекнул третий охотник тройки, и погрустнел, вспоминая, как чешуя доспеха, прикусила ему волосики подмышкой, и сделала веселую депиляцию, от взмаха рукой, — А мысль то хорошая! — поглядел он грязножопого.

— На меня не смотри! Я почетно волосат. — выпятил тот вперед волосатую грудь.

— Я посмотрю на твою волосатость, через месяц носки этого доспеха. — тихо прорычала дама, прикрывая рукой промежность, и смотря на грудь мужика.

Только её взгляд в очередной раз съехал на «петушка» в засаде, у товарища меж нок. Большого такого, мясистого… и в густых зарослях! Они ему не мешают? Особенно если посмотреть на то, что там вытворяет одна пара боевых четверок в одной из изолированных комнат «для уединений». И… есть у меня подозрения. Что если не усилить перекрытия. То они там все же что-нибудь пробьют! Уж слишком… разошлись! И… хорошо, что они сдерживались вне нашего замка! Иначе бы… с такой страстью, разнесли бы три квартала! И похожа у той девочки-мученицы будет скоро дядя или тетя.

А мы в очередной раз вышли из стены для примерки доспеха, прервав обсуждения охотниками тел и волос друг друга. Померили, нашли проблему, убежали. Правда не в тайник, а в иную комнату замка, тратя тут время, отчего и выходят эти вот все заминки, на пять десять минут.

— Сестра, я вот не понимаю, нафига ты моешь доспехи каждый раз, после того, как их кто-то надел, прежде чем дать их мне?

— Так надо. — рыкнула она, вынимая доспехи из заполненной водой комнатки, обращенной в большую стиральную машину, с водоворотом воды, моющими средствами «все, что были в доме», и давлением водной массы под сотню атмосфер.

Сама она туда не совалось, там… жестко даже для неё, просто контролировала процесс снаружи, устраивая тот самый водоворот, вращая кусок пола и потолка, в разных направлениях. И пополоскав там доспехи с минуту, перебросила их оттуда в тайник, прыгая следом, ко мне в компанию, ведь я ушёл туда чуть раньше, и уже её ждал в нашем измерении, зевая от скуки, эту длинную минуту!

— Я ведь даже руками их не касаюсь, — пробормотал я, принимая леветирующий «в воздухе» тайника доспех, принадлежащий одному из мужчин, заодно подтягивая к себе на очередь работ и второй мужской, так как женский комплект, сестра мне ну напрочь не доверяла.

— Так. Надо. — отчеканила сестричка, погружаясь в хитросплетения магии комплекта, проводя новую настройку и перенастройку магических контуров.

— Как надо, как надо… как попугай! — передразнил я её, и тоже погрузился в работу.

А сестренка, на миг выйдя из процесса, о чем-то задумалась глядя в даль. Создала из псевдокамня измерения куклу, статую! Скульптуру, до ужаса похожую на эту женщину охотницу, скопировав её застывший во времени вид до последних мелочей, до каждого локона! С удара кулачком, разбила статуэтку на мелкие камешки, и вернулась к работе, словно ничего и не было.

И я даже не стал интересоваться, какого фига это вообще было! Явно ведь какой-то… закидон. Не могла та тетка ей… как-то насолить! Мы с ней… даже и незнакомы! Да и вроде нормальная баба! А злится только из-за того, что мы на них тут работаем рабами из-за дуратского договора с Павлом… ну, мы то так то сами подписались! И… надо тогда уж на председателя сердится, что развел нас на рабство столь изящно и ловко.

И что сейчас сам, вернулся туда, в «бальный зал» ко всем прочим охотникам, сидит там со всеми вместе, смотря бой на арене, лицезря его «на большом экране» — мы отгородили «угол», отведенный под бои прозрачной толстой стеной, что бы ребята-бойцы, могли работать не сдерживая сил, и не раня зрителей-судий. А то… были уже прецеденты! А главная целитель… убыла развлекаться иначе.

Звук экран не передает, но там уже нашлись свои спортивные комментаторы, что лихо комментируют процесс боя, плавно перетекающего к финалу. Комментаторы… еще одной оргии, так как бой двух охотников разного пола, являющего друг другу мужем и женой, уже по сути кончился, и начались брачные игрища, с попытками поинтересней просунуть, и необычней надеться.

Брони на этих двоих почти не осталось, все валяется клочками по углам, и только… куски шкуры каких-то… животных, в которых обратилась эта парочка, и… это все не прикрывает срам! Или вообще хоть что-то где-то, хоть как-то, не говоря уж о том, что не дает ничего толком в бою, ни от чего не защищает, и выглядя словно бы лохмотья кожи у змеи после неудачной линьки. А как все хорошо начиналось!

Мужик-медведь, с большой булавой в рука, с весьма обманчивой неуклюжестью, а на самом деле ловок, точен, и расчетлив, и способен крушить черепа не промахиваясь. И женщина ласка, чей гибкости могли бы позавидовать любые гимнасты! Что даже получая удар по телу, не получала слома костей, за счет своей нечеловеческой пластичности, а её тонкие и короткие кинжалы, лишь выглядят безобидно, а на дели умеют расцветать елочкой, нанося объёмные раны, по проникновению в тело жертвы.

И их бой был красочным! Кровавым! Они осыпали друг друга удары, не жалея ни сил ни друг друга! Словно бы были бессмертны! И словно бы за пределами арены их ждала целая коллегия из целителей четверок. А не один, оставшийся на смене после ухода «подружки» и уже слегка заепанный, что уже давно сказал «Идите все в жопу! И не деритесь в серьез! Лечить не будут, не упросите!» от чего все и правда не дрались всерьёз, скорее старались отработать броски и теорию захвата, игнорируя «сопутствующий ущерб» и имея возможность кидать оппонентов в стены, без необходимости бежать за ними или откапывать из завалов. Наслаждались этим процессом.

На эта парочка супругов… плевать хотело на все! И к моменту, как и булава и кинжалы, уже валялись где-то в другом конце зала, у обоих уже были частично выведены из боя, или выведены вовсе, обе руки, как минимум одна нога у каждого, лишая подвижности, была куча ран по телу разной степени тяжести, и вести боя они могли бы разве что зубами! Что они и делали! Начав срывать друг с дружки броню! А потом… потом всё вообще пошло не туда! В том числе и по части выбора дырочки…

— Фу! Мерзко! — прокомментировала это сестра, тоже наблюдая за боем из тайника и морща носик, — Никогда этого не пойму!

— Что именно? — поинтересовался я, отвлекаясь от магической настройки, — Что именно мерзко и что именно не поймешь.

— Мерзко… это! — указала она пальчиком в пустоту, но я прекрасно понял, о чем она говорит, и куда показывает, — Ну… на арене… — пояснила она, видя моё непонимание, ведь чего там такого этакого, мерзкого, я все равно не понял.