А ведь даже когда лягуха работает, и во всю ретранслирует или транслирует сигнал, не так то просто засечь наличие передатчика столь хилой мощи! Их главная особенность — работа цепочкой! Слабый сигнал, малая дальность передачи, уязвимость к любым преградам! Но лягушек много, они — чуть ли не всюду! И — успешно транслируют каскадом, получая и передовая дальше. Нивелируя недостатки малой дальности, зато делая себя практически незаметными — мана в стенах ассоциации и то фонит в электромагнитном больше, чем эти шпионские штучки темного гения.

Даже в сложенном виде, даже когда лягушка работает и стоя рядом с ней, не так то просто понять, что это не простая игрушка! И невозможно углядеть глазами, что на бумаге есть силовые контура и по сути дела при помощи напыления созданы микрочипы и схема, и все это питается прямо от растворенной в воздухе маны.

Можно как угодно крутить-вертеть листок развернутый, можно смотреть на просвет, искать внутри толщи бумаги чипы или разводку платы — не будет ничего! Просто листик! Краска которого содержит в себе углерод, каплю метала, что есть в любой уважающей себя краски для принтера. И кремний, который в общей массе и незаметен. Ничего необычного!

И с магической точки зрения все так же! Нету в них магии! Совсем! Обычная бумага! Хоть сложная в фигурку, хоть нет. И поэтому служба безопасности не обратила особого внимания на увлечение нижнего звена работников ассоциации, и даже сама, от части, пристрастилась — а что такого то? Жабюки прикольные, прыгать умеют… их еще и три варианта есть! Надо все собрать-сложить. Да в кабинете своём разместить.

И только охотник с контролем и чувствительности к мане уровня Павла, сразу все понял, едва коснувшись листка рекламной брошюре — еще одного вида вездесущих устройств шпионского гения. И только благодаря ему, и нам… в ассоциации начался кавардак, с попытками понять, кто за всем этим стоит, сколько они всего уже знают. И… как вообще собрать всех этих лягушек по комплексу зданий⁈

Они ж вездесущи! Их не найти приборами! И даже зная, что искать, охотники могут понять, что что-то не так только в упор, только коснувшись! Настолько слабое потребление маны и излучение поля у этих нереально скрытных штук! Что улавливают звук. Просто потому что тонкий слой напыления «краски» колеблица, но так «играют» и обычные чернила глянцевых журналов!

Их не найти… если не быть самим практически вездесущими. Не видеть все вокруг в раз и сразу, и не чувствовать мир так, как чувствуем его мы! Когда все вокруг… может быть контрастным, если знать, что искать, и настроится на нужную волну.

Но даже для нас, столь слабый сигнал, почти не уловим. Благо что он, идет даже не каскадом, а сетью, и благодаря ему — мы словно ищейки, упавшие на след! И шевеля носами, словно бы и правда ориентируемся по запаху, все работающие сети, в которых хотя бы больше трех звеньев передачи, мы вполне в состоянии найти.

А учитывая автосоединение устройств, то можем даже сильно не утруждаться поиском линии волны, которые можно и пропустить, и не углядеть, а просто одну из ретрансляционных бумажек с собой, и ползая по территории, ждать, когда она выполнит подключение к уже действующей сети. И уже по образовавшемуся стабильному сигналу, проходить по всем объект ретрансляции, вплоть до конечного объекта. Лягушки за окошком, или рекламной брошюрки где-то под столом, на столе, или где-либо еще.

Пришлось нам… поработать! Найти… основную массу этих штук. А потом — позорно слинять! Искать оставшиеся можно долго, и выискивать эжтих одиночек… тяжко даже для нас. Они прячутся по углам, по тупикам шахт, или еще фиг знает где. Уже не работают — цепочка нарушена. И… их тяжело найти даже с нашей чувствительностью к колебаниям, и даже буквально обвешавшись с ног до головы всякими ретрансляторами, всех имеющихся форм и видов. Даже я, последнею партию, находил скрипя и постанывая.

Павел, конечно же не хотел нас никуда отпускать! Но — мы надели плащи невидимки, и ускакали к почтовому камню. Нас еще ждет своя работа! И она с заменой камня только начинается! Ведь после… нас ждет прячущаяся под замком бомба.

И камень нам нужен, не чтобы попасть в замок, а чтобы попасть в тайник. В замок конечно тоже мы оттуда попадем, да и из замка можем в тайник попасть, но… подле замка сейчас небезопасно! Раскладывать мост через реку нам Павел запретил, а топать по грязи и перебираться через реку вплавь — вообще глупость несусветная.

Так что работать, устранять угрозу замку из болот, мы будем удаленно. Из тайника, с ускорением времени, и так, чтобы в случае если упустим момент и допустим взрыв — успеть среагировать и принять контр меры. Какие только сможем, учитывая недоделанность замка, и иные косяки по его зачарованию, которые исправлять сейчас точно не вариант.

А вообще… в своём итоге, наш поход к Павлу не принес конкретно нам никакого результата. О поставках продовольствия в замок мы так и не договорились — какие-то проблемы с владельцем набережной! Из-за чего нам там, наверное, и ходить то недозволенно! И уж тем более не положено опускать на берег мост.

А поставлять провизию через камень «почты»… себе еду мы и сами можем купить! Нас интересовала еда для матери, а с ней… проблемы. И разговор в итоге решили отложить на неделю. Павел обещал попробовать разобраться с ситуацией, если мы «будем вести себя тихо» и с нами не будет никаких происшествий хотя бы в этот срок. Хотя бы происшествий там, на набережной.

Правда, это было до того, как мы нашли просушку в его кабинете! А сейчас… думаю ему стало резко не до нас. И можно особо то и не ждать никаких договорённостей по вопросам, и решения вопроса о прокладки пути к замку через территорию соседствующему с замком заводом.

Интересующие нас вопросы, тоже как-то не прояснились — о части из них я тупо забыл! Будучи поглощённым бомбой на дне болота! И в общем и целом… все как-то глупо вышло! И сейчас… тут такой муравейник развороченный, что мы, даже в этом отдаленном от основных действий и событий коридоре, устали уходить от столкновений с бегущими куда-то в спешке охотниками.

И ставить подножки им тоже не к чему!

— Сестра!

— А я что? Я ничего! Я это… я так! Пошутила!

— Ну, ну! Нам же хуже будет, если тут соберется комиссия, что будет разбираться, что это тут за невидимые ноги ставят невидимые подножки посреди коридора. Сама видешь, какой тут сейчас бедлам! — намекнул я на творящийся явный бедлам совсем рядом от нас, но на этаж ниже, — И все на нервах. — намекнул на то, что человек, которому подножку она так и не поставила, стоит сейчас посреди коридора и глазки пучит.

— А разве они не знают, что это мы?

— А вдруг не знают?

— Ну… голоса в коридоре в любом случае подозрительны!

— А, это вы…

— Ну, по голосам то нас как раз-таки и узнают!

И охотник, а вернее охотница, что прекратил бег из-за моего выкрика, и стояла озираясь по сторонам и пуча глаза в пустоту, поняла, что тут два невидимых «ребенка» и это не просто так, и поняла, что это точно не её дело, и поспешила бежать туда, куда и бежала — дальше по коридору!

А в той стороне, откуда она прибежала, в зону нашей видимости вошел подозрительный техник со стремянкой. Менять лампочку, что до его прихода была вполне исправной!

— Готово. — постановила сеструха по части камня перемещения, и я, внеся в него последнею правку и штрих, попробовал пройти сквозь устройство в тайник, ткнув туда руку — оторвет не оторвет?

Не оторвало! Работает! А потому — прохожу на ту сторону целиком. Сестренка — следует следом.

— Вот, сестренка, у нас сейчас под замком… много всякого разного. — не нашёл я слов, как правильно охарактеризовать то, всякое, что я нашел у нас прямо «под попой» питаясь там найти источник излучения сверхвысокочастотной радиоволны.

Из самого «безобидного», пожалуй, склад трупов утопленников! А самым непонятным, пожалуй, является склад отделенных от тел голов, и баня танка, которую от танка отделили явно насильственным образом. И похоже еще и били ею впоследствии кого-то, словно бы это не башенка летая, а хороший такой молоток!