Мы послушно выбрались на песок, встав несколько поодаль от того места, где сейчас меняли песок.

— Причина вызова? – равнодушно поинтересовался незнакомый мне препод.

— Оскорбление чести! – выкрикнул кудлатый вьюнош.

— Ну да, ну да, – только и фыркнул преподаватель, – Ломоносов, вы принимаете вызов?

— Да.

— Правила дуэли?

— На кулаках, – с прежним пылом ответил Троегоров, – До первой крови!

Тут уже фыркнул я. Легчайшая.

— Мирное урегулирование невозможно? – преподаватель произнес шаблонную фразу.

— Нет, – зло выплюнул Мишка. Не получается у меня воспринимать его всерьез. Возможно, потому, что мы с ним были одинакового развития. Были. Вчера вечером.

— Я так-то невиновен, и не стремился задевать его честь, – скучающе ответил я, – Но уж что имеем.

— Вы не пробовали принести хотя бы формальные извинения? – несколько оживился препод.

— За что хоть? За его собственное решение? За последствия его решения? Так я и сам испытал такие же последствия, мне что, еще самому перед собой извиняться? Так что не, извиняться не буду. Рыцарь останется без извинений, – усмехнулся я одному мне понятной шутке.

— Что ж, в таком случае приказываю разойтись по кругам, – подчиняясь воле преподавателя-мага, на песке зажглись огнем два круга, практически в разных концах арены. – Дуэль начинается по всполоху.

Мы послушно заняли свои места. На противника я особо не смотрел – было бы что интересное, он корчил забавные рожицы, пытаясь меня напугать. Ну да, ну да, напугал. Мне четыре раза тыкали в лицо пистолетом, два раза в затылок винтовкой, сбрасывали с третьего этажа сквозь закрытое окно, я дрался с киборгом и учился в российском университете, мне ничего не страшно.

Наконец, между нами полыхнуло спасительное синее пламя.

Противник ринулся ко мне, но я уже был рядом. Толчок ногами от песка получился удивительно сильным даже для меня самого, я не, честно говоря, даже не ожидал оказаться так близко к противнику. Единственное, что спасло меня, так это то, что противник не ждал этого даже еще сильнее, чем я сам.

Нагло пользуясь тем, что я быстрее, провожу серию простых ударов – голова-грудь-голова. К моему удивлению, проходят абсолютно все удары, и противник отшатывается, щедро обагряя песок юшкой из расквашенного носа.

Рыкнув, он возвращает себе потерянное равновесие и сам бросается в атаку, но его тут же останавливает всполох огня, со свистом взметнувшийся между нами. Он нес свет и рокот, но не обжигал. И хорошо – мне пламя волосы лизнуло.

— Стоп! – крикнул преподаватель, решивший остаться безымянным, – Победа в честной схватке присуждается Марку Ломоносову!

Троегоров явно не успокоился. Он утер нос кулаком, что не помогло, а скорее наоборот: распространило кровь на бо́льшую площадь его лица.

— Признаю поражение, – процедил он чистую ложь, глядя мне прямо в глаза.

— Наконец-то, – просиял я, – Запарился тут с тобой драки ждать. В следующий раз решишь схлестнуться, то зови за гаражи, что ли.

И все же Троегоров был каким-никаким, но аристократом. Он еще раз утерся, только теперь и фигурально – просто проглотил оскорбление, но наградил меня таким взглядом, что если бы он был астральщиком, то меня было бы легче закрасить.

Картинно поклонившись, я ушел на соседнюю арену. Там меня уже поджидал Сентябрь Долохов. Или я ошибся?

Маг уже ждал меня. Этот персонаж соответствовал другому архетипу – мрачный вьюнош. С длинными черными патлами, в неплохой угольно-черной мантии, отороченной черным шелком, с… голубыми глазами. Выбивалось из образа, конечно. Но мрачный огонь в этих глазах, общая нахохленность и некая некромантская поза… Ну что за красавчик.

Правда, стереотип об колено ломала ярко-розовая прядка в волосах. Нда. Эмо я еще не бил.

— Я ждал тебя, мой враг, – начал он.

— Да какой я тебе, нахрен, враг? – возмутился я, – Вот если бы я нагадил на крыльцо твоей фамильной усадьбы, тогда да, враг. А сейчас что? Я сделал полезный препарат, благодаря которому ты так или иначе подтянул свои знания в определенной области, расплатившись за это лишь светящимся пузом, а я – и мразь, и тварь, и гнида, и бесчеловечная сволочь! Ну что?

Август совершенно вышел из образа, круглыми глазами смотря на меня.

— Достойнейший! – внезапно выкрикнул он.

— Что? – поковырял в ухе я. Мало ли мне послышалось.

— Ваши слова действительно имеют под собой истину. Я сердечно извиняюсь перед вами. Одной фразой вы открыли мне глаза на произошедшее. Действительно, благодаря вашим достижениям я достиг новой ступени в познании ритуалистических кругов, и плата в виде… кхм, внутреннего света не такая и большая за подобное!

— Ага. Примерно как я и сказал, – осторожно подтвердил я.

— Однако, вы запамятовали, что ваше препарат обладал вторым свойством. Из-за вашего творения, я раскрыл свою душу перед Миланой Тереховой, моей одногруппницей, к которой я питаю теплые чувства!

— Та-а-ак?..

— И она приняла их, и мы теперь пара.

— А минусы-то твоего положения будут? – решился уточнить я.

— Хм, – задумался эмо-некромант, – Получается, что минусов нет. Я везде в выигрыше.

— Получается так.

— В таком случае, приношу свои извинения за необоснованный вызов на бой.

Я бросил взгляд на третье лицо, стоящее возле нас. На еще одного моложавого препода, у которого брови уже пытались срастись с линией роста волос на лбу.

— Ага, да, кхем, – откашлялся препод, – Марк Ломоносов, принимаете ли вы извинения Августа Долохова?

— Конечно, принимаю, – с радостью отозвался я, – Я так рад, что среди местных аристократов есть те, кто действительно способен посмотреть на ситуацию под другим углом, вам не передать. Август, совершенно ничего страшного. Конечно же, я принимаю ваши извинения.

И мы… разошлись. А чего ждал ты, мой воображаемый друг? Драки? Так я с эмо не дерусь. У них ведь руки по локоть в крови. Задолбали вены резать…

Дальше я пошел на шестую арену. Там меня уже дожидался последний мой противник на сегодня. Олег Громкомиров, парень, который подло подловил меня, уставшего, обессиленного и светящегося, на пороге общежития, кинувший мне вызов и гордо сваливший в закат.

Он уже ждал меня. Мантия сброшена, и он остался в майке, обтягивавшей развитый торс, в прочных, слегка поношенных рабочих брюках, а на груди висел амулет, представлявший из себя связку длинных чаячьих перьев. Конец ноября на дворе, алло! И я тут, в майке, рубашке и кутающийся в утепленную мантию.

— Наконец-то, – с совершенно каменным лицом заметил он меня.

— У меня тут до тебя еще один бой был, и вместо второго передо мной извинились.

— Было бы два боя, то я бы перенес схватку, – тихо заявил Олег.

— Ну, бой был один. Только я не понял, где я тебя задел, – признался я, – Вчера ты что-то не светился.

— А я и не принимал этот твой препарат, – невозмутимо ответил шаман, разминая перья амулета. Массаж для духов?

— Ндэ? – приподнял я брови, – Тогда точно не понял.

— Я вызвал тебя на дуэль, так как ты меня заинтересовал. Смотрел твой бой в группе Вконтакте. Понравилось. Но мне кажется, ты можешь больше. Покажи мне что-нибудь интересное. Предлагаю тебе бой до добровольной сдачи.

— Могу испытать на тебе артефакт. Я артефактор просто, – пожал я плечами.

Олег задумался.

— Да, это действительно любопытно, – наконец изрек он, – Ну и достаточно честно, так как я с амулетом.

Возле нас вырос уже третий преподаватель, толстенький старичок в потешной мантии, отороченной черным мехом и вытертой до жемчужного оттенка ткани:

— Господа, вы уже обсудили условия дуэли?

— Мы сошлись на дуэли до добровольной сдачи, с использованием амулетов и легкого оборудования, – кивнул Громкомиров.

— В таком случае, господа, не желаете пройти на арену? – как радушный хозяин, провел рукой старичок.

###