— Не, нету. Но я скачал, – похвастался Бомелий и вытащил на свет божий нихреновый такой слайдер, – На вот, полюбуйся.

На видео, хоть и в отвратительном качестве и с запойным алкоголиком в роли оператора, прекрасно было видно, как молодой и красивый парень с бело-голубыми волосами торчком в прямом смысле слова вколачивает другого парня, в полтора раза больше себя, в пол. Ну я красавчик, не?

— Все, полюбовались? – осведомилась Анна, набирая из кофеварки себе капучино, – Тогда возвращаемся к работе. Сегодня делаем рунные цепочки на запасные охладители.

И мы еще часа два-три занимались бумагомаранием, выводя руны футарка. Ради запасных охладителей, типа если первые не заработают. День был кошмарно непродуктивным: мало того, что мы сделали всего три цепочки из запланированных пяти, так еще и пережгли тонну бумаги. Ну, не то что мы, наши ошибки в работе. Понятное дело, что бумага является одним из худших магических проводников, это тут знают и дети, так еще и инструментарий был ограничен.

Сейчас мы, как малые дети, использовали только футарк, с его длинными цепочками и сложным синтаксисом. А как раз не так давно отыскал продвинутое советское пособие по артефакторике, и чуть мозг себе не сломал. Я ожидал огромное количество цепочек, новые смысловые связи, ради них, собственно, и заглянул, но нашел нечто совершенно иное. Во-первых, футарк редко использовали серьезные артефакторы, как раз из-за площади, занимаемой цепочками. А во-вторых, у нас была уйма других подходов, со своими плюсами и минусами. Использование трансмутационных клейм, ритуальных звезд герметической традиции, древний как сам мир алфавит Цзяху и, наконец, способ выбора – Александрийское письмо, оно же александрика.

Просто представьте мой шок. Я нарыл крутой справочник, открываю его, а там вместо скандинавских рун то звезды на полстраницы, то круги, покрытые алхимическими символами (александрикой), то вообще странные корявые иероглифы. Это все равно что дать шестикласснику учебник по высшей математике и улыбнуться, услышав вопрос: «Дяденька, а где цифры?».

Это я к чему веду. Мы занимаемся какой-то хренью! Серьезно, писать на бумаге сорок знаков футарка, после чего подать такой импульс, какой нужен на три чашки капучино из нашего аппарата, чтобы бумага вспыхнула. И переделывай, потому что или ударение не там поставил, или знаком ошибся, или у тебя руны несочетаемые. А когда были готовы две цепочки, мы их совместили между собой, и бумага вновь сгорела. Потому что значки из двух цепочек, как раз в месте соприкосновения несочетаемые! И снова переделывать… Я вот более чем уверен, что задействуй мы хотя бы простые герметические звезды, то вышло бы проще и лучше.

Тем не менее, день закончился плюс-минус продуктивно. Мы сделали три готовые цепочки, и вместе со всеми уже сделанными мы получили их аж тридцать две. Из семи сотен, по проекту. Реально, маемся хренью.

Но готового уже было достаточно, чтобы постепенно претворять нашу задумку в металле. А потому весь наш дружный коллектив… вставал на паузу. Нам нужно было ждать, когда всем нам накапает стипендия и родственники пришлют жалкие гроши, чтобы скинуться и купить металлолома для того, чтобы начать его гравировать. И это лишь ради проверки работоспособности.

Когда староста объявила о конце работы, все вздохнули с облегчением. Даже балласт: играть не так комфортно, когда в трех метрах от тебя горит рулон ватмана. Анна, собрав выкладки, ушла по своим делам, Лида отошла к нашему микро-холодильнику, где она хранила тесто для круассанов, а мы с Бомелием уселись с кружками капучино моего собственноручного приготовления в мастерской, на предмет потрещать о делах насущных.

— И вот такая фигня с первых дней, да, – протянул Бомелий, проглотив кофе, – Что ты творишь, а? Ты точно не добавлял земляничный сироп?

— Да откуда он тут? Слушай, ты же мне тот учебник посоветовал. Тебе вот не кажется, что было бы эффективнее начать учить александрику, ну или хотя бы Цзяху?

— В каком-то смысле да. Но, дружище, разве ты тут не для праздного времяпрепровождения?

— Ну, мне и вправду интересна артефакторика. А вот этот холодильник вообще не интересен.

— Да понимаю. Слушай, забей, уже сколько возились с ним, закончим уже. Ты вот скажи, ты как готовишься к срезу по теории внешки? – Теории управления внешней энергией. Скоро будет своеобразный зачет, – У меня уже никаких сил нет. Все эти коэффициенты, расчеты, а вся суть в равномерности потока.

— Разве? – удивился я, – Вообще не поток решает. Ты слушал про теорию Гиоргадзе?

— Про точки что-то, – нахмурился Кирилл.

— Марк прав, – сказала Лидия, закинув противень с посыпанным сахаром тестом в алхимическую печь, – Но и ты, Марк, не путай Кирилла. Он же маг, ему это не совсем необходимо. У них действительно многое решает именно ламинарность потока энергии и сила выброса. Это у нас сила выброса почти отсутствует, и мы решаем действием на узловые точки и правильным колебанием контура.

— Лида, эта пара не входила в мой учебный план, – застонал Бомелий.

— Слушай, отбрось все умные слова, – Лида взяла с блюдца оставшийся кусок теста с сахаром и спрятала его в ладони. Из-под неплотно ее сомкнутых пальцев начал разливаться оранжевый свет, – Тебе надо, условно, сформировать огненную сферу. Тебе нужен поток не менее десяти Ротштейн в минуту, и выпускать энергию плавно, без рывков, иначе конструкт распадется на части и взорвется. А нам вот, чтобы зарядить, ну, мяту, надо вливать энергию точечно в листья. Тогда КПД больше, и меньше сил затратишь. Ну и правильные колебания контура, да, но это можно отслеживать только с третьей ступени.

Лидия убрала верхнюю руку, как крышку с сковородки, и нашему вниманию предстала стремительно увеличивающаяся в размерах московская плюшка: форма сердечком, нежное тесто, и карамелизованный сахар на поверхности. Ну чудо-девушка. Плюшки в ладонях, очуметь.

— Но я с вами полностью согласна, – видение ангела развеялось, оставив лишь уставшую девушку с ангельской внешностью, – Я тоже уже утомилась. У меня пробный зачет по фармакоалхимии на следующей неделе, и преподаватель от меня многого ждет.

— Я более-менее спокоен, – самодовольно ответил Бомелий, – Я ем глицин.

— Глицин не помогает! – выкрикнул с дивана Антон.

— А какие еще ноотропы есть?

Ноотропы. Ноотропы. Точно!

— Ноотропы, – задумчиво протянул я.

— Ты знаешь? – полюбопытствовал Кирилл.

— Нет. Но сейчас что-нибудь придумаем, – улыбнулся я, – Лидия, пожалуйста, достань справочники. Есть у меня одна идея…

***

Название проекта: Пилюля сверхстудента. Примечание: переработать название.

Подготовка к сессии экспериментов.

Исследователи: Ломоносов, Сибелист, Бомелий. Задумка эксперимента заключена в создании ноотропа высокой эффективности. Ожидаемый результат: повышение работоспособности, усиление концентрации, повышение скорости обработки информации, увеличение процента запоминаемого объема сравнительно с исходным объемом, отсутствие серьезных побочных эффектов, низкая себестоимость.

Путем тщательной подготовки и изучения дополнительных материалов, представленных справочником алхимических материалов (Тувалевский под ред. Зиновьева, М. 2006), справочником по изготовлению пилюль (Чжао Шэнь, Пекин, 2005) и учебным пособием по управлению внутренней энергией (Пивоваров, Спб, 2003), определены основные ингредиенты для изготовления препарата.

Фаза 1. Прототип 1.

Исследователями была изготовлена пробная пилюля. Ингредиенты: Сок болиголова, корни и листья женьшеня, плоды элеутерококка, листья кофейного куста. (Примечание: мы что, делаем алхимический энергетик? Исследователь Бомелий.) За точной рецептурой обращаться к записям исследователя Сибелист. Процесс приготовления занял 10 мин. Полученную заготовку для пилюли поместили в атанор. Время приготовления – 30 минут. (Примечание: ну уже лучше. Исследователь Ломоносов. Примечание 2: ты выпросил у меня почти сотку, гад! Исследователь Бомелий. Примечание 3: на мою зверскую пилюлю я потратил тысячу, завались. Исследователь Ломоносов).