Дальше этап закрепления: выравнивание гравировки, углубление некоторых рун, что служит неким ударением в футарке, и протравливание. Этот этап окончательно закрепляет эффект и убирает мелкие огрехи. Все просто – капаем в каждую руну сильный раствор кислоты. Спустя минуту смываем, и руны проступают на металле черными цепочками, без царапок и с ровными, гладкими краями.

Подшлифовав, я принялся за сооружение зажимов. Тут тоже было несложно, всего лишь вырезать из тонкого куска металла формы, согнуть их и покрыть цепочкой из пяти рун. Глубоко тут гравировать было нельзя, так что вот сейчас пошла ювелирная работа.

Сделал стоечки для зажимов, закрепил из в, так сказать, корпусе, приладил сами зажимы и проверил – подал ци.

Мне лично нравилось говорить “ци”. Ощущение текущей и циркулирующей внутри меня полужидкой энергии у меня больше всего ассоциировалось с этим словом. Как алхимик, я не мог излучать свою энергию во внешнюю среду, как это делали маги. Почти не мог. Это было первое, чему нас научили на теории управления внутренней энергией – усилить течение энергии в ладони и закольцевать ее там. Быстрая циркуляция ци по небольшому кругу приводит к ее потерям из организма, и та подобно беспроводной зарядке может что-то зарядить. Травку там, артефакт… Воду в банке…

На этот даже для меня несложный фокус сделанный мною прибор не отреагировал, лишь неярко замерцали руны. Отлично, как я и рассчитывал. Будь что не так со схемой, она бы заискрилась, задымилась, все такое. Ну или взорвалась, тут как повезет.

Дальше я из этой же проволоки, просто скрученной, сделал ещё одно крепление, куда подвесил нахально взятые с древних аптекарских весов чашки. Руны на них я решил не гравировать, а с помощью Кирилла отыскал баночку с лаком и нарисовал нужные. Ещё одна проверка – артефакт работоспособен. По крайней мере, не взорвался. Последний штрих – в каждом зажиме закрепить один из маленьких грузиков, весы-то аптекарские.

Закончив всего за час, я продемонстрировал свое изделие скептически настроенной Анне и выглядящей заинтересованной Лидии. Прибор был прост как три копейки: стальная форма в виде расширенных кверху песочных часов, эксцентрически расположены качающиеся весы, а над одной из чаш расположено очень большое количество маленьких зажимчиков (их мне пришлось сделать около тридцати штук), каждый из них закреплён на специальной проволочке.

— И что это должно делать? – через губу спросила Анна.

— Все просто. Кинь сюда что-нибудь, – я указал на вторую чашку, над которой зажимов не было.

Анна пожала плечами, отыскала на ближайшем столе некий болтик и кинула его на чашку. Та покачнулась вниз. Я же приложил руку к основанию моего шедевра и снова начал циркуляцию ци, подавая энергию на цепочки. Да, не захотел возиться с аккумулятором.

Артефакт вздрогнул, несколько зажимов раскрылись, и несколько грузиков упали в первую чашу. Упали, и идеально уравновесили конструкцию.

— Забавно, – протянула Лидия.

— Бесполезно, – категорично отозвалась Анна. Да чем я ей насолил-то так?!

— Это весы, аптекарские автоматические, – пояснил я.

— Как электронные, – неожиданно бросила Лидия.

— Да. Как электронные, – нехотя пришлось признать мне. Пока что более впечатляющих идей не было.

— Со всей ответственностью заявляю… – начала было тираду Аня, как ее толкнула под бок локтем Лидия:

— Перестань. Он третью неделю в университете, и уже не только приготовил чертежи, но изготовил рабочий прототип. Сама-то какой была?

Анна недовольно пошевелила губами, а потом зловеще улыбнулась:

— Работоспособность? Неси весы.

— Аня…

— Неси весы, Лидия. А ты, новичок, подсчитай, сколько выдали твои весы.

Я пожал плечами, собрал грузики с чашки и посчитал вес. Пять грамм, два миллиграмма.

Тем временем Лидия принесла электронные весы. Положила на них болтик. Пять, запятая, двадцать три.

Анна цыкнула, и исподлобья посмотрела на меня:

— Ладно, будь. Не буду ничего никому сообщать о твоих прогулах и наплевательском отношении.

— Хорошо, – с достоинством ответил я, – Благодарю вас, госпожа Анна. Готов приступить к работе хоть сейчас. Чем мы, кстати, занимаемся?

В повисшей тишине только хихикнул Кирилл. А меня вот напряг сразу поскучневший взгляд Лидии и остекленевший – Анны.

— Ну… – как-то замялась староста, – Сейчас мы готовим чертежи на промышленный охладитель для готовых пилюль, ну, для доставки на фронт, независимость от электричества…Пока чертежи, да…

— Не парься, Марк, – хлопнул по плечу меня Кирилл, – На сегодня работа все равно окончена. Пошли, выгоним этих двух и погоняем в Флэтаут.

— Флэтаут это я конечно да, завсегда, – немного нерешительно отозвался я, после чего вопросительно посмотрел на Лидию.

— Ну да, на сегодня окончено все. Можем отдохнуть, – подтвердила та.

— Оке-ей, – протянул я, увлекаемый Кириллом к дивану, где все ещё сидели Борис и Антон. Которые, к слову, не проявили ни малейшего интереса к моей поделке.

— Да, Марк, – окликнула меня Унтерцельс.

— М?

— Верни весы обратно. Я иногда пилюли готовлю на них.

— Но у вас же есть электронные, – потер я затылок.

— Какой же мы кружок артефакторики без аптечных весов, – вздохнула Лидия.

***

Снова размеренно потекли дни. Целую неделю я после изматывающих занятий приходил в помещение клуба, теперь по-умному, через лифт. Оказалось быстрее и удобнее.

Я влился в коллектив, в отличие от моей группы. Общение тут не ограничивалось стандартным “привет, подскажи тут, да, спиши, конечно, пока”, так что я с некой уверенностью могу заявлять, что даже закорешился с Бомелием. Кирюха оказался правильным парнем, аристократом в хорошем смысле этого слова, но бунтарем – слов нет. Подпольно провел на себе повторный ритуал смены меридианного строения, рискуя к чертям их порвать и лишиться дара как такового, и стал вместо алхимика магом. После чего грандиозно поссорился с родителями, и его буквально сослали сюда, место чрезвычайно престижного Алтайского университета Алхимии. Зато каким магом, весьма себе! Маги, как и алхимики, по силам тоже делились на ступени от первой, слабой и почти неотличимой от человека (я тут), до девятой, где можно выполнять приколы класса “земля-звиздец”. И вот в свои неполные девятнадцать Кирилл взял уже третью ступень. Это достаточно круто для мага, и многие преподаватели пророчат ему четвертую к двадцати-двадцати одному. В любом случае, парень он простой в общении и весёлый.

В меру я болтал с Антоном и Борисом, которых, каюсь, про себя окрестил “балластом”. Но знаете, даже балласт полезен. Этим двоим было глубоко пофиг на обучение разным дополнительным дисциплинам, они хотели неплохо закончить универ, а сейчас просто провести время, наслаждаясь молодостью. Пока могли, конечно, потому что Бориса ждала его семья, а в Сибири без шамана никуда, сами понимаете, а Антон… Тоже бунтарь. Семья Могилевских, которым остаётся один шажок до полноценного рода, послали своего отпрыска в Университет, на целительский факультет, продолжать врачебную династию. А тот на известном органе все это крутил, и гораздо больше интересовался судебной медициной, патанатомией и химерологией. В частности, он обладал некоторыми веяниями “богатохо дитятки, которого никто не понимает”, но в целом был адекватен. Если не считать повышенного интереса к трупам, конечно, но это чисто фишка патанатомов и химерологов. И еще увлечение чтением двача и сайта «Луркмор». Что из этого более больное явление – вопрос, на мой взгляд, спорный.

И вот эти двое из ларца абсолютно не принимали участие в жизни кружка, приходя чисто погонять чаи и потусить, а взамен давали кое-что важное – клуб не распускали за неимением членов.

А вот наши дорогие дамы… Ну тут царство контрастов. В Лидию, мне кажется, были тайно влюблены все члены нашего кружка – потрясающе красива, учтива, вежлива и элегантна, изумительно варит кофе, печет плюшки и пилюли, а также имеет уже стадию запуска ядра, что почти равняется четвертой ступени, а ещё взрастила внутри себя атанор. И знаете что? Я тоже иногда ловил себя на мысли, что думаю о том, что, может, позвать ее куда-то, что ли?