Наконец, Глем отпустил шею Корна, и тот обессиленно повалился на колени, упёрся руками в пол и попытался отдышаться.

— Ну так что, Талес, можешь сказать о его состоянии? — указал Глем на Террана. — Разобралась, что с ним?

— Я провела все обследования, которые только было можно, но… Я уже вылечила его, но почему-то он всё никак не может очнуться. Причина точно не в теле, а в системе его магических каналов или, возможно, даже в разуме.

Корн отдышался, но не спешил вставать. Вполне в характере Гюно сейчас сидеть и бояться Глема, он бы точно больше не стал нарываться, да и Корну не хотелось.

Этому рыжему, похоже, дурь в голову ударила от его статуса. Корн едва удержался, чтобы не фыркнуть. Какой же этот Глем придурок.

— Подробнее…

— У меня есть теория, что в нём столкнулись две магические силы, обе они довольно сильны, кроме того, обе нетипичны и их нельзя обнаружить с первого взгляда. Заклинания диагностики едва могут определить их присутствие, никаких более конкретных результатов они не показывают.

— Эх… Много умных слов, и никакого толку. Мне бы не хотелось обращаться за помощью к твоей сестре. — Глем подошёл к Талес ближе. Он находился к ней так близко, что, подайся он чуть вперёд, их губы бы соприкоснулись. — Тогда ты станешь некомпетентным лекарем, — понизил он голос и провёл пальцем по её щеке. — Ты ведь знаешь, что тогда будет? — он перехватил пальцами её подбородок и приподнял, проведя указательным пальцем по губе. — Бесполезные нам в дюжине не нужны.

Талес словно окаменела, хоть и смотрела прямо на рыжего, но будто его не видела. Глем приобнял целительницу за талию, его рука медленно заскользила вниз…

Корн больше не мог этого выносить. Рядом с ним стоял столик с несколькими склянками. Он поднял руку и, не глядя, зашарил по столешнице, наткнулся на что-то и смахнул на пол.

Одна из склянок, издав громкий стук, упала на пол и покатилась к ногам рыжего. Глем обернулся, и Талес, воспользовавшись моментом, вывернулась из его рук и выбежала за дверь.

Глем угрюмо посмотрел на закрывшуюся дверь и, переведя хмурый взгляд на Корна, проговорил:

— Ну вот мы и одни…

Всё же не зря Корн сомневался: план Талес оказался провальным. Хотя Корна до сих пор принимали за другого человека, это разве что добавляло ему больше хлопот, теперь он даже не мог использовать атакующую магию. Личина лекаря-пятикурсника, как оказалось, вовсе не гарантировала безопасность.

Демоны… Чтоб он ещё хоть раз доверился странной девице с полчищами тараканов в голове!

— Так что, Гюно? Прошлого раза тебе не хватило? — Глем поднял Корна за воротник и прижал к стене. — Говорил же, чтобы ты перестал так смотреть на Талес.

Смотреть на Талес?

Даже если Гюно и смотрел на неё как-то не так, этого точно нельзя было сказать о Корне! Да она вообще ему не нравилась!

— Я и не смотрел, — попробовал он оправдаться.

— Хах, да что ты говоришь? А то я сам не видел. Скажешь, что и грохот ты раздал совершенно случайно?

Ну, допустим, нет.

Хотя Корн не врал, он часто не договаривал, оставляя додумывать собеседнику. Обычно люди вполне самостоятельно доходили до выводов, далёких от правды.

— Я просто хотел встать, — Корн старался не смотреть в лицо огневику. Вдруг он примет это как вызов.

— Это даже неважно, — Глем отпустил воротник Корна и отошёл на шаг. — Знаешь, что мне в тебе нравится, Гюно? — улыбнулся он. — То, что, будучи лекарем, ты живуч, как крыса: раны твои исцеляются куда быстрее, чем у прочих. Ты же просто создан для того, чтобы я тебя бил!

Глем улыбнулся, и в его руке вспыхнул огненный шар.

Корн нахмурился. Водяной щит бы его прикрыл, но тогда он не сможет больше притворяться, и, скорее всего, тогда ему достанется лишь сильнее. Ежели попробовать применить магию земли, то он больше не сможет отбросить свою притворную личину. Ведь о его третьей стихии больше никто не должен узнать!

Корн решил притворяться до последнего. Он уже зашёл довольно далеко, чтобы теперь идти на попятную. Пятая дюжина стала позволять себе слишком многое, да и Террана в столь плачевном состоянии, совсем одного на территории врага Корн оставлять не хотел. Может, капитан и не его друг, да и хороший ли он человек под большим вопросом, но всё же такого он не заслужил. Кроме того, он попал в такую ситуацию из-за того, что прикрыл свою дюжину. За это Корн его уважал.

Глем сжал кулак и ударил Корна под дых. Что ж, это хотя бы не огненная магия. Последовало ещё несколько ударов по корпусу, и Корн активировал магию исцеления, хорошо хоть Талес только что пополнила его резерв. Тёплая волна прокатилась по телу, исцеляя раны.

Огневик продолжал наносить удары, а Корн их исцелял. Но долго так продолжаться не могло. Глем всё больше входил во вкус, его удары становились сильнее, а мана Корна постепенно расходовалась. Шавр, если так пойдёт и дальше, его всё равно изобьют до ужасного состояния, как, видимо, и было с настоящим Гюно, после чего тот до сих пор не поправился.

Через десять минут Корн выжал последние капли магии, чтобы хотя бы частично залечить полученные ушибы. Глем же даже до пламени в итоге дошёл. Корн начал всерьёз сомневаться в его адекватном психическом состоянии. Ну кому из нормальных людей придёт в голову избивать того, кто ему ничего не противопоставляет?

— Какой же ты слабак, — сплюнул Глем. — Надо тебя придушить, и дело с концом. Такой, как ты, не заслуживает даже глаза мозолить.

Его действия не отставали от слов. Он схватил Корна за горло и вновь принялся душить. Но выражение лица Глема намекало на то, что на этот раз останавливаться он не планировал.

Он серьёзно решил убить своего одногруппника? Вот так вот просто… ни за что?

Корн не собирался так просто здесь помирать. Он призвал магию земли, и побеги вырвались из пола, опутав ноги Глема. Огневик посмотрел вниз, и зелёные побеги вспыхнули, сгорев за секунду. При этом его рука сжимала горло Корна с каждым мгновением лишь сильнее.

Ну уж нет!

Пока Корн оставался в сознании, он должен был предпринять что-то для спасения своей жизни. Он сосредоточился и стал формировать печать двух стихий. Глаза Глема расширились — похоже, он ощутил магию своей стихии.

Заклинание получалось слабее обычного из-за того, что Корну было сложно сосредоточиться. Когда всё уже плыло перед глазами, и он собирался активировать печать, раздался грохот, и дверь в палату резко распахнулась.

На пороге стоял Варгар. Глем отпустил горло Корна, тот, оперевшись на стену, едва удержался на ногах, а огневик так и остался стоять на том же месте и смотрел на него с некоторым сожалением.

— Глем! Опять ты за старое. Говорил же не трогать лекарей. Может, тебе они ничем и не помогут, но ты в дюжине не единственный. А остальные, в отличие от тебя, получают ранения, — он подошёл к своему заместителю и положил ему руку на плечо. — Не создавай для нас ещё больше проблем. Задача этих двоих поставить на ноги этого… — он махнул в сторону Террана и скривился, — недокапитана. Если они этого не сделают, придётся разбираться с Малесой. А у неё в голове творится не пойми что, лучше бы её не тревожить, от греха подальше.

Корн отпустил печать, хотя ему очень не хотелось этого делать. Вот бы разрядить её в глаз этому Глему, как раз его отвлекли.

Следом за Варгаром в комнату зашла Талес.

Так всё-таки она не просто убежала, а пошла звать капитана, чтобы тот прекратил беспредел?

— Варгар… — Глем повернулся к нему. — Так, значит, это был ты.

— Конечно, я вмешаюсь. Как я уже сказал, лекари нам нужны. Хватит относиться к ним, словно они не люди.

— Ладно-ладно, — Глем убрал руки в карманы и слегка ссутулился. — Понял я, постараюсь его не трогать… так сильно, — ухмыльнулся он, глядя на Корна. — Но, пусть уж тогда и он меня не провоцирует!

Он развернулся и ушёл. Варгар несколько секунд смотрел на Корна, а затем поспешил за своим заместителем.