Он собирал бордовые части воедино, держа их на краю оранжевого сгустка, который Корн опознал, как магию Глема. Постепенно всё больше пятен объединялись вместе. А затем полностью собранное бордовое пятно задрожало и стало вытягиваться из Глема. Корн задержал дыхание. Получится?

Бордовый сгусток казался жидким, он колебался и дрожал, будто пытался вернуться на место, но ему не давали, должно быть, так оно и было. Он двигался очень медленно, но неуклонно отделялся от огневика. И вот он вытянулся уже наполовину, и тогда Корн почувствовал, как двинулась какая-то неосознаваемая до этого часть его собственной магии, а потом увидел, как к бордовому пятну со всех сторон притягиваются такие же поменьше.

Корн отбросил магическое зрение и посмотрел на происходящее обычным взглядом. Глем выглядел слабым и болезненным, дрожал, будто вот-вот собирался рухнуть на пол, но всё же стоял, пусть и сжимая зубы. Сзади его поддерживала Малеса, вливая в него целительную магию. Но даже лучший лекарь Академии не могла справиться со всеми последствиями действия артефакта.

Лорд Ниро был сосредоточен, его брови хмурились, он держал треугольный артефакт двумя руками, по которым периодически пробегали разряды молнии, а затем он резко снял его с Глема и убрал в тёмный тканевый мешок.

Перейдя на магическое зрение, на этот раз Корн увидел чистое оранжевое пламя Глема. Оно казалось немного тусклым и было даже меньше, чем у Роба, но оно всё же осталось. Его магия была при нём. Осмотрев остальных и самого себя, Корн убедился, что у них больше не осталось вторичных меток.

Внезапно что-то тяжёлое повисло на его спине. Корн уловил приятный цветочный аромат и, насколько позволяло висящее на нём тело, обернулся.

— Корн, мы смогли! Да! Смогли-смогли! — Талес явно не держала себя в руках, пытаясь то ли придушить Корна, то ли запрыгнуть не него.

Корну стало неловко. Кровь застучала в висках, и он бы точно покраснел, если бы не исправил ситуацию…

Что она себе позволяет?

Он с трудом отцепил Талес от себя. Но тут на нём повис Роб:

— Смогли! Ура-а-а!

Глаза Корна расширились, а потом недовольно сузились. И этот туда же! С ним он церемониться не собирался…

Но тут вся его дюжина, словно с ума посходила. Все загомонили, захохотали и полезли обниматься друг с другом, и особенно яро они пытались пробиться почему-то именно к Корну. Когда на его плечах с обеих сторон повисли Ихет с Терраном, он уже всерьёз начал подумывать применить двойное заклинание, но никак не мог определиться, кого им ударить сначала: Ихета или всё же своего новоиспечённого зама — Террана.

Когда Корн уже уверился, что первым всё же будет Терран, потому как теперь он его капитан и он не потерпит такого к нему отношения, до Корна донёсся смех лорда Ниро:

— Ох, молодость. Как же это здорово!

Под радостным взглядом директора Корн никак не мог совершить задуманное. Оставалось лишь сдерживаться, пытаясь отцепить от себя излишне радостных студентов.

А уж когда к его дюжине подошли пожать руки члены пятой дюжины, Корн вздохнул и смирился. Всё равно скоро это прекратится. Он очень на это надеялся!

Протиснулся к нему и Варгар сказав:

— Прости, что не верил тебе, когда ты рассказал про метку Глема, — он чуть тише добавил: — Но, как видишь, это действительно был не совсем Глем… — он посмотрел Корну в глаза, выпрямился и очень серьёзно сказал: — В общем, благодарю тебя от лица всей своей дюжины за помощь, — он схватил Корна за предплечье и пожал его. А потом также внезапно, как появился, ретировался. Похоже, благодарность далась гордому капитану непросто.

Хотя внешне Корн дулся и строил хмурое лицо, под сердцем у него растекалось тепло.

Когда толпа вокруг него немного рассеялась, он увидел, как Талес подошла к Глему. Они о чём-то поговорили, а затем лекарь подняла Глема. Он опирался на её плечо, и они медленно побрели к выходу. Талес чему-то рассмеялась. Кажется, Корн впервые видел её такой: одновременно спокойной и радостной, на лице огневика расплывалась донельзя довольная улыбка.

Корн хмыкнул: и всё-таки их симпатия была взаимной.

Что ж, тогда Корн немного подождёт, прежде чем напомнит Глему о его новых обязанностях подручного. В конце концов, сегодня он опять упустил всю выпечку!