— А пострадал он, стало быть, тоже из-за лишнего старания твоих одногруппников?

— Да, — серьёзно ответила Талес и вздохнула. — Пора бы им остановиться. Но, кажется, становится лишь хуже.

— Ты знаешь, когда вернётся директор?

— Нет. Но даже не надеюсь, что он придёт и всех спасёт. Так бывает только в сказках.

Корн кивнул. Даже будь здесь лорд Ниро, возможно, ничего бы не изменилось.

— Гюно лечат там, где однокурсники его не найдут? — ещё раз уточнил Корн.

— Да. Я сделала всё для того, чтобы никто из них его не увидел. Конечно, шанс попасться остаётся. Но я и его самого предупредила, так что он постарается не высовываться. Да и тяжело это делать, когда тело едва шевелится, — поджала губы Талес.

Корн подумал, что грусть, которая сейчас отражалась на её лице, была столь нехарактерна для Талес, что она должна была питать к Гюно чувства. Хотя нет, она так о нём говорила, что никогда даже к его лицу не приглядывалась. Могла ли она не обращать внимания на лицо человека, который ей нравился?

Хотя кто поймёт девушек, да ещё и лекарей. Они вообще отдельный вид магов, у которых в голове демон ногу сломает. А если это ещё и девушка-лекарь…

Корн уставился на Талес и вздохнул. Ну почему в союзники ему выпала именно она?

Комната пятой дюжины находилась на третьем этаже Чёрного дворца. Корн поднялся по лестнице, наверху его уже ожидала Талес, одетая в свой обычный зелёный спортивный костюм. Она ему подмигнула и двинулась вперёд. Корн пошёл за ней, с трудом подавляя любопытство. Он находился на третьем этаже впервые. Ведь младшекурсникам просто не дозволялось сюда заходить.

Хотя по своему стилю он не сильно отличался от первых двух. Величественные барельефы светлых оттенков на почти белоснежной стене. А вот пол был неожиданно чёрным, создавалось ощущение того, что ты стоишь на твёрдой земле посреди необъятного пространства.

Талес провела его до двери и замерла оглянувшись. Тихо шепнула:

— Готов?

Корн кивнул, и они зашли в помещение.

Оно было неожиданно просторным. В его оформлении преобладали оранжево-золотые цвета. Пара длинных коричневых диванов стояли напротив друг друга, три кресла расположились по комнате рандомно, без всякой логики. Небольшие деревянные столики и… три шкафа с книгами вдоль стен. От них-то Корн и не мог оторвать взгляда. А как же правило, что книги запрещено хранить где-либо, кроме библиотеки? Значит, пятой дюжине даже его разрешалось нарушать?

— Ба! Смотрите-ка, это же Гюно! — воскликнул Хикс, полулежащий на диване. Он лениво потягивал какой-то жёлтый сок из высокого бокала.

Помимо него, здесь находились Глем и Пэйт. Рыжий заместитель пятого капитана читал книгу, сидя на свободном диване, а Пэйт наливал сок из прозрачного графина, после чего передал стакан Глему.

Быстро оглядевшись, Корн опустил голову, стараясь наклонить её таким образом, чтобы волосы закрыли его лицо.

— Правду говорят, лекари быстро восстанавливаются, — сказал Глем. — Ну, чего встал? Иди по своим делам, — он усмехнулся. — Или ждёшь, что мы тебе сока нальём?

Пэйт рассмеялся.

Корн взглянул на Талес, топтавшуюся у следующей двери, ведущей внутрь, и поспешил к ней. Они прошли внутрь и оказались в светлой палате. Дверь плотно закрылась, и Корн вздохнул от облегчения, разгибаясь и выпрямляя голову. Притворяться кем-то, кем не являешься, так утомительно…

Комната была небольшой и в таких же светло-зелёных тонах, как лазарет. Здесь было всего три койки. На центральной с закрытыми глазами лежал Терран, остальные пустовали.

Корн подошёл к нему и стал рассматривать капитана. Талес деловито спросила:

— Что можешь сказать по внешнему виду о состоянии пациента?

— Выглядит здоровым. Немного бледен, но можно списать на то, что он плохо питался в последнее время. Внешних повреждений незаметно.

— Ага, давай осмотрим его тело. Талес стянула с Террана одеяло. Он оказался в одних трусах, неожиданно ярко-красного цвета. Корн покосился на Талес. Та стояла сбоку от кровати, будто ничего необычного не происходило. Ну да… лекарь же.

— Ты будешь его ощупывать, или мне покрутить его для тебя? — она схватила Террана за плечо и перевернула набок, затем потянула простыню на себя, вместе с телом капитана, и толкнула его. В итоге он оказался лежащим на животе. Корн удивлённо посмотрел на более широкую, чем необходимо, простынь. — А… это? — увидела Талес его взгляд и пожала плечами. — Мне периодически надо его крутить, так что я приспособила всё для своего удобства.

На спине Террана тоже ничего не было, и Корн помог Талес перевернуть его обратно.

— Ну… можем на нём экспериментировать сколько влезет. Он всё равно ничего не почувствует. Как у тебя обстоят дела с заживлением порезов? Умеешь? — лекарь достала со стола тонкий нож с острым лезвием и крутанула его в руке, задумчиво проговорила: — Насколько же большой разрез сделать?

Когда Талес поднесла лезвие к голени Террана и уже собиралась сделать надрез, Корн схватил её за руку и зашептал, боясь, что иначе повысит голос настолько, что в соседней комнате их услышат:

— Спятила⁈

— Почему это? — нахмурила брови Талес. — Ты уже передумал учиться?

— Не передумал я. Но разве нормально для этого резать Террана?

— Это самый эффективный способ. Не волнуйся, — она усмехнулась, — он не обидится. Ведь если ему не сказать, он об этом просто не узнает, — она подмигнула Корну и вновь потянулась рукой к неподвижному телу.

Корн сжал её запястье сильнее.

— Пусти…

— Только если пообещаешь не вредить ему.

— Какой ты… зануда! О-бе-щаю! Доволен? — она стряхнула руку Корна. — Только вот если не на нём, то как мы будем практиковаться? Здесь других подопытных не наблюдается, — она изучающе посмотрела на Корна. Снизу вверх и сверху вниз. Корна пробрал холодок. — Тогда будем резать тебя? — подняла она бровь.

— Лучше уж меня, я хотя бы согласие на это могу дать, — поджал губы Корн.

— Но я не хочу тебя… Мне тебя жалко!

— Ну и отлично, я как бы тоже не хочу быть порезанным…

— Эх, придётся тебе лечить здорового, чего уж теперь. Лучше так, чем вообще никак. Слушай, что нужно сделать…

Талес долго объясняла Корну, как нужно применять базовые и основные заклинания исцеления при тех или иных болезнях и травмах. После чего требовала выполнения изученного материала на практике.

В итоге Корн так выдохся, что едва стоял на ногах. И это притом, что Талес несколько раз вливала в него ману, пополняя его резерв. Как раз, когда она делала это в третий раз, положив свои руки на плечи Корна, дверь в комнату открылась, Корн вздрогнул от неожиданности и поспешил войти в образ Гюно, опустив взгляд.

— А что это вы тут делаете? — ехидно протянул Глем. — Да ещё так долго. Уже ночь на дворе, а вы всё ещё вдвоём наедине.

— Терран, вообще-то, ещё жив, — вырвалось у Корна.

Глем перевёл на него подозрительный взгляд. Корн не изменял голоса, а его обычный тон звучал слишком громко и чётко для Гюно.

— Кто это у нас тут что-то вякнул? — подошёл к нему вплотную заместитель пятого капитана.

Сердце Корна громко бухало в груди. Надо же, на ровном месте спалиться!

Корн был уверен, что теперь Глем заподозрил что-то неладное.

— Чего это мы такие борзые стали? Неужели перед любимой девушкой хорохоримся? — усмехнулся он, после чего схватил Корна за шею и стал душить.

Корн попытался разжать запястья Глема, но у него никак не выходило.

— Так вот, дорогой мой Гюно, — произнёс рыжий. — Чтобы что-то вякать, надо сначала стать способным иметь дело с последствиями. Ты же не можешь с ними справиться. Cмотри… Талес, в отличие от тебя, знает своё место и не лезет не в своё дело.

Голова Корна начала кружиться от нехватки кислорода. Он терпел, надеясь, что Глем не задушит его по-настоящему. Но в его руках начала концентрироваться мана водной стихии. Конечно, было бы плохо, если Глем узнал, кто он на самом деле, но куда хуже было умереть!