Лис посмотрел на неё с таким выражением, будто она сказала: “давай лечить огонь водой”.

— Тогда как?

— Как с любым большим зверем, который пережил боль, — тихо сказала Валерия. — Терпением.

Она заговорила — о глупостях, о том, что Марта ругается на всех, что Томас сжёг бровь, что маленький Рысик уже дышит ровнее. Говорила ровным, тёплым голосом, не ожидая ответа.

Старый Коготь медленно, очень медленно вытянул шею и сделал один глоток.

Лис выдохнул так громко, что Валерия шлёпнула его по плечу.

— Тише, — прошипела она. — Ты его спугнёшь.

— Леди… вы… — Лис покачал головой. — Вы невозможная.

— Спасибо, — ответила Валерия. — Это комплимент.

К вечеру приют выглядел иначе: не красивее, но собраннее. Во дворе появились временные заграждения. Вода стояла в больших бочках. На столе у входа лежали списки — драконы, состояние, корм, лекарства. Грета, красная от усталости, держалась так, будто впервые за день поверила, что завтра они не погибнут.

Рейнар появлялся редко — как тень, как контроль. Он проходил молча, говорил коротко, но его присутствие ощущалось: солдаты стояли у ворот, не пропуская никого. Пару раз Валерия видела, как у забора мелькали чужие лица — любопытные или злые. После одного взгляда генерала они исчезали.

Поздно вечером Валерия рухнула на лавку в лазарете рядом с ящиком Рысика. Маленький дракон спал, сложив лапы под мордой, перевязка держалась. Она провела пальцами по его чешуе и вдруг почувствовала, как внутри накатывает пустота.

Я здесь. Я… жена генерала. У меня сутки. И я лечу драконов.

Это было настолько нелепо, что хотелось рассмеяться. Или заплакать.

Дверь тихо скрипнула. Рейнар вошёл без плаща, в рубашке, с распущенными волосами — и от этого выглядел опаснее, чем в форме. Лицо было усталым, но взгляд — всё таким же холодным.

— Ты держишься, — сказал он без вступлений.

— Я держусь за работу, — ответила Валерия, не вставая. — Она хотя бы понятная.

Рейнар подошёл ближе, остановился у ящика.

— Рысик выживет?

— Да, — сказала она. — Если ночью не будет нового выброса.

Генерал молчал секунду, потом тихо спросил:

— Ты правда ничего не помнишь?

Валерия подняла глаза.

— Я помню, как лечить. Как держать себя в руках. И… иногда вспышками — чужие слова. — Она помедлила. — Ваше имя. “Долги”. “Проверка”. Но не помню вас.

Рейнар смотрел на неё долго. Потом протянул руку — и, к её удивлению, не к ней, а к перевязке Рысика. Пальцы были осторожные, слишком аккуратные для человека, который командует армией.

— Валерия раньше называла их по именам, — сказал он тихо. — И ругалась с ними, как с детьми.

— Я тоже ругаюсь, — сухо заметила Валерия.

— Да, — уголок губ генерала дрогнул. Почти улыбка. Почти.

Она поймала эту микроскопическую трещину в его холоде — и тут же почувствовала раздражение:почему это вообще важно?

— Завтра вы будете рядом, когда придёт инспектор? — спросила она.

— Завтра я буду там, где нужно, — ответил Рейнар. — Тис не любит сталкиваться со мной напрямую. Но он любит бить по слабым местам.

— То есть по мне, — сказала Валерия.

— То есть по “жене”, — поправил он, и это прозвучало так, будто слово принадлежит ему.

Валерия медленно выдохнула.

— Я не буду играть в вашу жену, если вы будете играть в моего хозяина.

Рейнар поднял бровь.

— Я не твой хозяин.

— Тогда перестаньте говорить приказами, — сказала она тихо. — Со мной это не работает.

Он на секунду напрягся, будто хотел ответить резко… но сдержался.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда скажи, что тебе нужно.

Валерия удивилась: простая фраза, а звучит как уступка.

— Мне нужно знать правду о ночи, — сказала она. — И о метках. И о том, почему драконы “проклятые”.

Рейнар отвернулся, прошёлся по комнате, словно собираясь с мыслями.

— Не сегодня, — сказал он. — Сегодня тебе нужно спать.

— Я не засну, — отрезала Валерия.

— Заснёшь, — спокойно ответил он, и в голосе снова появилась сталь. — Потому что завтра ты должна стоять ровно и говорить уверенно. И потому что, Валерия, — он остановился, посмотрел на неё, — ночь здесь опаснее дня.

Валерия почувствовала, как по коже побежали мурашки.

— Почему?

Рейнар не ответил сразу. Потом произнёс:

— Потому что некоторые вещи просыпаются ночью.

Он направился к выходу.

— Вы куда? — вырвалось у неё.

Генерал обернулся на пороге.

— Проверить периметр. И… — он сделал паузу, будто выбирая слова, — убедиться, что завтра у приюта есть шанс.

— Не исчезайте, — сказала Валерия резко, сама не понимая, почему это звучит почти как просьба.

Рейнар посмотрел на неё пристально.

— Я не исчезаю, — произнёс он. — Я делаю то, что должен.

Дверь закрылась.

Валерия сидела ещё минуту, слушая, как где-то в коридоре стихает шаг. Потом заставила себя подняться, проверить Рысика, убедиться, что у него не поднялась температура, и только потом пошла в маленькую комнату рядом с лазаретом — с узкой кроватью и пахнущим дымом одеялом.

Сон пришёл быстро, как падение.

А разбудил её крик.

— Леди! Леди Валерия!

Она вскочила, вцепилась пальцами в одеяло, сердце колотилось так, будто она снова проснулась среди пепла.

Дверь распахнулась — влетела Грета, белая, как мука.

— Он… — экономка не могла выговорить.

— Кто? — Валерия уже натягивала сапоги.

— Генерал, — выдохнула Грета. — Генерал пропал.

Валерия замерла на полсекунды.

— Как “пропал”?

— Не вернулся, — Грета дрожала. — Солдаты говорят — был на обходе. Потом… будто растворился. Они обыскали двор, коридоры, даже дальний вольер. Ничего.

Валерия выбежала в коридор. Воздух был холоднее, чем вечером, и пах не дымом — а мокрым камнем и чем-то… острым.

Во дворе солдаты стояли плотным кольцом, мрачные, злые. Лис был рядом, глаза огромные.

— Леди, — выдавил он, — там…

Они подвели её к воротам. На камнях, возле самой арки, темнели капли.

Кровь.

Рядом валялась чёрная чешуйка — крупная, с металлическим отблеском, как осколок брони.

Валерия медленно присела, провела пальцем по краю. Чешуя была тёплой, будто её только что сорвали.

И в эту секунду она поняла: сутки, которые дал инспектор, только что превратились в приговор.

Кровь на камне уже начинала темнеть, но чешуйка в ладони оставалась тёплой — как живая.

Валерия выпрямилась медленно, чувствуя, как холод ночи лезет под рубашку. Вокруг стояли солдаты Рейнара — молчаливые, с лицами, на которых не читалось ничего, кроме злости и… растерянности. Их генерал не исчезал. Их генерал не оставлял следов крови.

— Кто видел последнее? — спросила Валерия и услышала в собственном голосе ту самую ноту, которой обычно требовала правду от хозяев, привезших “упавшую с лестницы” собаку.

Солдаты переглянулись. Вышел вперёд старший — высокий, с рубцом на щеке.

— Капрал Шэн, леди, — коротко представился он. — Генерал ушёл на обход. Один. Как всегда. Сказал: “Держать ворота.” Через… — он сжал челюсть, будто считал по ударам сердца, — полчаса его не стало.

— “Не стало” — это не ответ, — резко сказала Валерия. — Вы слышали что-то? Шум? Крик? Выброс?

— Тишина, — хрипло ответил Шэн. — Даже драконы притихли. А потом… — он кивнул вниз, на кровь, — вот.

Лис стоял чуть поодаль, сутулый, сонный, с растрёпанными волосами. Но глаза у него были слишком живые.

— Лис, — позвала Валерия.

Он дёрнулся, словно её голос был заклинанием.

— Да, леди?

— Чешуя. Это… его? — Валерия подняла находку на уровне глаз.

Лис сглотнул и протянул руку, не касаясь, будто боялся ожечься.

— Чёрная… с металлическим отблеском… — прошептал он. — Это… драконья. Но не обычная. У генерала чешуя… другая. У него… — Лис запнулся, — у него её почти нет в человеческой форме.