Он сделал паузу.

— Ты подходила идеально.

Валерия почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— “Подходила”.

— Да, — он не отвёл взгляд. — Валерия, которую я знал, не боялась грязи. Не боялась крови. И умела договариваться с теми, кто в три раза сильнее.

— А вы меня “знали” как кто? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало без дрожи.

Рейнар на секунду задержал взгляд на её губах, будто искал в ней прежнее.

— Как человека, который однажды спас моего дракона, — тихо сказал он.

Валерия не поняла, что именно он имеет в виду, но слово “моего” прозвучало опасно.

— Я спасаю тех, кто нуждается, — резко ответила она. — Это не повод объявлять меня женой.

— Это повод доверять тебе приют, — спокойно поправил он. — И это повод дать тебе защиту. В этом мире одинокую леди с приютом разорвут быстрее, чем дракон обед.

Валерия проглотила ответ. Внутри вспыхнула злость — но в ней было и понимание: он не просто давит, он строит вокруг неё стену. Только стена эта — с дверью, ключ от которой у него.

— Хорошо, — сказала она медленно. — Допустим, контракт. Допустим, “защита”. Каковы условия?

Рейнар кивнул, будто ждал именно этого.

— Первое: приют под моим контролем. Ты управляешь бытом и людьми, но стратегические решения — со мной. — Он поднял палец. — Второе: ты не лезешь в мои дела. Военные, политические, личные — не твоё. — Второй палец. — Третье: публично ты моя жена. На бумаге — уже. На людях — тоже. Иначе магистрат разорвёт договор, и приют уйдёт под “временную администрацию”. То есть к Тису. И тогда…

Он не закончил, но Валерия и без слов видела: решётки, цепи, “утилизация”.

— Мои условия, — сказала она резко.

Рейнар чуть приподнял бровь.

— У тебя есть условия?

— Есть, — Валерия положила ладонь на бумаги, будто прижимая их к столу. — Первое: драконы — живые. Я не позволю обращаться с ними как с вещью. Второе: вы не вмешиваетесь в лечение. Не отдаёте приказов, которые идут против медицины, — она запнулась на слове и исправилась, — против здравого смысла. Третье: если кто-то попытается закрыть приют силой, вы остановите это. Не “постараетесь”. Остановите.

В комнате повисла тишина.

Рейнар смотрел на неё долго. Слишком долго. Как на вызов, который ему интересен.

— Смело, — произнёс он наконец.

— Не смело, — отрезала Валерия. — Необходимо.

Генерал медленно кивнул.

— Первое и второе — принимаю. Третье… — он чуть склонил голову. — Я не даю обещаний, которые не смогу выполнить.

— Тогда не называйте меня женой, — выпалила она.

В глазах Рейнара вспыхнуло что-то тёмное. Он подошёл ближе — без угрозы, но так, что воздух в комнате стал плотнее.

— Валерия, — сказал он тихо. — Я назвал тебя женой не для красоты. Это щит. Он тебе нужен. И мне — тоже.

— Вам? — она не отступила, хотя сердце стукнуло сильнее.

— Да, — он сказал это так, будто не обязан объяснять. — Потому что приют — моя слабость. И если кто-то захочет ударить по мне, он ударит по приюту. Через тебя. Через “жену”. Через “бедных зверюшек”. Понимаешь теперь?

Валерия поняла. Не до конца — но достаточно, чтобы ощутить, как вокруг сужается кольцо чужой игры.

— Сутки, — сказала она, заставляя себя вернуть разговор к земле. — У нас сутки. Мне нужен список: сколько драконов, кто в каком состоянии, какой корм есть, какая охрана, какие долги.

Рейнар на секунду замер, будто не ожидал, что она так быстро перейдёт в режим работы.

— Лис! — позвал он, открывая дверь.

Парень тут же оказался на пороге, словно стоял под дверью всё время.

— Да, господин?

— Принеси журналы учёта. Все. И книги расходов. — Рейнар посмотрел на Валерию. — Она хочет знать правду.

Лис сглотнул.

— Там… там не всё красиво.

— Я и не просила “красиво”, — холодно сказала Валерия. — Я просила реально.

Лис метнулся.

Рейнар снова повернулся к ней.

— И ещё, — сказал он. — Ты лечила Бурого.

— Да.

— Он подпустил тебя.

— Потому что его били магией, — Валерия нахмурилась. — У него ожог под глазом. “Проклятая метка”, как сказал Лис. Что это?

Генерал отвёл взгляд — на долю секунды.

— Позже, — ответил он слишком быстро.

Валерия заметила. И запомнила.

— Сейчас, — сказала она жёстко. — Если метка связана с ночным погромом, я должна знать.

— Сейчас у тебя есть более срочное: вывести приют из хаоса, — отрезал Рейнар. — Меньше знаешь — дольше живёшь.

— Ветеринар в хаосе не выживает, — резко ответила Валерия. — Он выживает, когда знает причину. Иначе лечит симптомы.

Рейнар посмотрел на неё так, будто она только что укусила его.

— Ты упрямая.

— Я профессиональная.

Дверь снова распахнулась — вбежала Грета, за ней Марта — плотная, краснощёкая, с закатанными рукавами — и Томас, высокий, с руками, как у кузнеца. Лис тащил стопку папок и две книги, которые выглядели так, будто ими можно было убить.

— Все, кто способен работать, — доложила Грета с отчаянием и гордостью одновременно. — Ещё двое — в лазарете. Обожглись. А… — она запнулась. — А драконы… половина нервные.

— Хорошо, — сказала Валерия и вдруг почувствовала странное: они все смотрят на неё. Ждут решений. Не на генерала. На неё.

Это пугало. И… давало опору.

Она резко выпрямилась.

— Томас, — начала она, — чините ограждения и ворота. Сначала — чтобы никто не вылетел. Потом — чтобы никто не вошёл. Сможете?

— Смогу, леди, — коротко ответил Томас, и в голосе было уважение, будто он проверил её в бою.

— Марта, — повернулась Валерия, — котёл. Горячая вода. Отвары. Суп, если есть что. Люди должны есть. И для драконов — что есть?

Марта моргнула, потом выдохнула:

— Костные обрезки, мешок крупы для мелких, солома… и два бочонка рыбы. Но…

— Но не хватит, — закончила за неё Валерия. — Поняла. Грета, где склады?

— Покажу, леди.

— Лис, — Валерия ткнула пальцем в его жезл, — вы со мной. Мне нужны ваши руны. Если у драконов “жар проклятых”, я не справлюсь без магии.

Лис открыл рот, будто хотел возразить, но взгляд генерала придавил.

— Слушаться её, — коротко сказал Рейнар. — Она здесь хозяйка.

Слово “хозяйка” прозвучало неожиданно. Валерия даже замерла на миг.

— А вы? — спросила она тихо, уже без колкости. — Вы что будете делать?

Рейнар поправил перчатку, словно готовился к бою.

— Я буду делать то, что умею, — сказал он. — Держать на расстоянии тех, кто захочет добить приют после ночи. И… — он посмотрел ей прямо в глаза, — держать на расстоянии Тиса.

— Вы обещали не давать обещаний, — напомнила Валерия.

— Я и не обещаю, — ответил он. — Я действую.

Это прозвучало почти как… поддержка.

День превратился в рваный кусок времени: запах кипятка, мокрые тряпки, крики, стук молотка, жар драконьих тел. Валерия носилась между вольерами и лазаретом, и каждый раз, когда внутри поднималась паника, она цеплялась за привычное: осмотр, решение, действие.

Старый Коготь, огромный, серый, как камень, лежал в тени и дышал тяжело, будто каждый вдох давался через боль. На его груди поблёскивала сеть рун — старая, истёртая.

— Он не даётся, — шептал Лис, стоя рядом. — Он никого не подпускает после… после того случая.

— Тогда не будем “подпускать”, — сказала Валерия. — Будем разговаривать.

Она села на корточки на расстоянии — не вызывающе близко. Положила на камень миску с водой, рядом — кусок рыбы.

— Коготь, — сказала она спокойно. — Я не враг. Ты можешь меня ненавидеть. Но если ты сейчас не выпьешь, твоя кровь станет густой, и ты сгоришь изнутри. Мне это не подходит.

Старый дракон открыл один глаз. В этом глазу было столько усталости, что Валерия на секунду забыла, что перед ней “опасное существо”. Перед ней был пациент.

— Дай ему услышать, — шепнул Лис и поднял жезл. На кончике вспыхнул мягкий свет.

— Нет, — Валерия поймала его за рукав. — Не дави магией. Он не должен чувствовать, что его “ломают”.