— Вот, — прошептала она, уже тише, ближе, как с собакой после операции. — Вот так. Тише.

Дракон дрожал. В его чешуе вспыхнули искры — но слабее, чем у Рысика. Лис сзади вскинул жезл, руны на нём засветились ровнее.

— Он… он слушает, — выдохнул парень.

— Потому что я не кричу, — сказала героиня. — И потому что ему больно.

Она осторожно сняла ткань и увидела под глазом дракона ожог — глубокий, белесый, словно кто-то выжег кусок кожи заклинанием.

— Это магия, — сказал Лис, подойдя ближе. — Проклятая метка.

— Потом, — сказала она. — Сначала — успокоить.

Бурый тяжело выдохнул и опустил голову. Его крылья медленно сложились, как уставшие руки.

— Вот так, — сказала героиня и погладила его по шее, сама не веря, что делает это. — Хороший. Дыши.

Сзади раздался звук, от которого у всех одновременно замерли сердца.

Гул.

Не драконий. Человеческий — но тяжёлый, как марш.

К воротам приюта подъехал отряд. Чёрные лошади, темные плащи. Стража, что не из магистрата, а из армии — по выправке, по молчанию.

Во двор вошёл мужчина.

Высокий. Широкоплечий. В плаще цвета ночи, на котором пепел казался серебром. Волосы у него были тёмные, собранные в хвост. Лицо — резкое, красивое и холодное, как клинок. На груди — знак дракона, и он не был украшением. Он был предупреждением.

Он оглядел разрушенный приют одним взглядом — и этот взгляд был хуже любого инспектора.

Потом его глаза нашли её.

Героиня стояла у Бурого, с мокрой тканью в руке, в разорванном рукаве, с пеплом на лице. Дракон рядом дышал ей в плечо, как огромный, опасный пес.

Мужчина медленно подошёл ближе. Встал так, чтобы она должна была поднять голову, если хочет смотреть ему в глаза.

— Леди Валерия, — произнёс он ровно.

Она не знала, откуда взялось это имя в его устах — но оно прозвучало так, будто он имел право.

— Кто вы? — спросила она, и голос у неё оказался удивительно твёрдым.

Мужчина чуть прищурился.

— Ты действительно не помнишь? — спросил он тихо, и в этом “ты” было слишком много личного.

Грета позади упала на колени, шепча молитву. Лис судорожно отступил на шаг. Даже Бурый замер, будто узнал хозяина воздуха.

Мужчина наклонил голову — едва заметно.

— Я — генерал Рейнар Дорн, — сказал он. — И ты, — он сделал паузу, холодную, как иней, — моя жена.

— …моя жена.

Слова генерала упали между ними, как холодная металлическая пластина. Валерия поймала себя на том, что продолжает держать мокрую ткань — будто это щит. Бурый рядом дышал ей в плечо горячо и тяжело, и это было единственное, что сейчас казалось реальным.

— У вас странное чувство юмора, — произнесла она и удивилась, что голос не дрогнул.

Рейнар Дорн не улыбнулся. Он смотрел на неё так, будто оценивал не внешность — внутренний каркас. Выдержит или треснет.

— Я не шучу, — сказал он ровно. — И не люблю тратить время на бесполезные объяснения.

— Тогда не тратьте, — Валерия подняла подбородок. — Скажите конкретно, что вы от меня хотите. И почему ваш “брак” звучит так, будто это приказ.

Грета за её спиной судорожно втянула воздух. Лис застыл, сжимая жезл так, что костяшки побелели.

Рейнар слегка наклонил голову, будто признавал: ответ достойный.

— Во двор, — коротко приказал он своим. — Держать периметр. Никого не выпускать. Никого не впускать без моего разрешения.

Солдаты сдвинулись, как одна тень. Их движение было бесшумным и уверенным: люди, которые привыкли выполнять приказы, не задавая вопросов.

— А вы, — генерал кивнул Лису, — останься. Ты пригодишься.

Лис сглотнул и сделал вид, что не рад.

Валерия почувствовала, как Бурый, успокоенный, но всё ещё напряжённый, повёл крылом и задел край плаща генерала. Рейнар даже не посмотрел на дракона — просто положил ладонь на его шею.

Дракон замер. Не как зверь, которого приручили, а как тот, кто признаёт силу.

Валерия поймала себя на раздражении:он не спрашивает, он берёт.

— Идём, — сказал Рейнар, уже обращаясь к ней. — Разговор не для двора.

— А мне кажется, двор как раз подходит. Здесь вы объявляете меня женой, — она указала на разрушенные стены, на людей, на драконов. — Значит, это публично.

— Публично — значит безопасно, — спокойно отрезал он. — Здесь тебя не убьют.

Валерия моргнула.

— Убьют?

Рейнар посмотрел на неё так, будто это был самый очевидный факт.

— После ночи — могут. И, судя по всему, уже пытались. — Он задержал взгляд на её виске, где под волосами, вероятно, ещё была шишка. — Ты очнулась быстро. Это хорошо. Но память… — его голос стал чуть тише. — Это плохо. Потому что ты не помнишь, с кем играешь.

— Я вообще не помню, во что играю, — резко сказала она. — И это делает вашу уверенность ещё более наглой.

Генерал едва заметно фыркнул — то ли смех, то ли раздражение.

— Нравится мне это в тебе, Валерия.

Слишком близко прозвучало “в тебе”. Слишком личным.

Она сделала шаг, чтобы увеличить дистанцию, и тут же почувствовала, как Бурый тихо, почти жалобно, выдохнул. Дракон тянулся к ней, как к источнику спокойствия. Её рука сама поднялась и скользнула по его тёплой чешуе.

— Он вас слушает, — заметил Рейнар, и в его голосе впервые мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Он не “слушает”, — отрезала Валерия. — Он успокаивается, когда к нему относятся как к живому. Это другое.

— Для магистрата — нет, — сухо ответил генерал. — Для инспектора Тиса — тем более.

От одного имени у неё вспыхнуло в груди злое тепло.

— Инспектор дал сутки, — сказала она.

— Я знаю. — Рейнар двинулся вперёд, и Валерии пришлось пойти рядом, иначе он просто ушёл бы, оставив её стоять. — Именно поэтому я здесь.

Они прошли под обгоревшей аркой в полутёмный коридор. Камни были холодные, стены — влажные, пахло гарью и чем-то железным. Рейнар шёл уверенно, будто в любом месте чувствовал себя хозяином. Валерии хотелось ударить его по спине мокрой тряпкой — хотя бы за то, как легко он произнёс “моя жена”.

— Грета, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Собери людей. Через десять минут хочу видеть, кто способен работать. Кто не способен — пусть не мешает.

— Да, господин генерал! — выдохнула Грета и поспешила прочь.

“Господин”. Вот как здесь его называют.

Валерия заметила дверь, чудом уцелевшую: массивную, с железными накладками. На ней были руны — потускневшие, но целые. Рейнар приложил ладонь. Замок щёлкнул, как будто узнавая хозяина.

— Внутрь, — сказал он.

Комната оказалась кабинетом: стол, стеллажи с папками, карта на стене, подсвечник. Здесь тоже пахло дымом, но меньше. На полу валялось несколько разбросанных листов, чернильница была перевёрнута — следы ночного хаоса.

Валерия закрыла дверь и сразу спросила:

— Где доказательства, что я ваша жена?

— Сразу к сути, — отметил Рейнар и подошёл к столу. Вытащил из ящика плотный пакет, запечатанный сургучом. — Вот.

Он положил пакет перед ней, и Валерия, не спрашивая разрешения, сорвала печать. Внутри были бумаги — официальные, с гербом, с подписями.

Пока её взгляд цеплялся за строки, мозг отчаянно пытался зацепиться за привычную логику: печати настоящие. Подписи. Даты. Имя:Леди Валерия…

И ниже:Генерал Рейнар Дорн.

Она подняла глаза.

— Это… контракт.

— Да, — спокойно подтвердил генерал. — Брак по бумаге.

— Удобно, — процедила Валерия тем же словом, которое вчера произнёс инспектор.

— Не путай, — голос Рейнара стал жёстче. — Тису удобно закрывать приют. Мне удобно — чтобы приют работал.

— Почему вам вообще нужен приют? — она ткнула пальцем в строчку “временное управление”. — И почему в этом участвует “жена”?

Рейнар откинулся на край стола, сложил руки на груди.

— Потому что магистрат не отдаст управление приютом мужчине в моей должности без повода. Конфликт интересов. Потому что приют — не военный объект, а “социальный”. Его должен возглавлять кто-то… мягкий. Желательно женщина. Желательно с титулом. Желательно без политических связей.