Рейнар резко поднял голову.

— Солдат магистрата? — спросил он.

— Или наш, — тихо сказала Валерия. — Если “наш” продан.

Лис вдруг шагнул ближе, глаза у него были стеклянные.

— Леди… — прошептал он. — Там след. Не ногами. Не телегой. Это… разрыв. Маленький. Как щель. Он… он ушёл не через ворота.

— Портал, — выдохнула Валерия.

Рейнар стиснул кулаки.

— Куда?

Лис покачал головой.

— Я не вижу “куда”. Я вижу “откуда”. — Он смотрел на пустой ящик так, будто видел шрам. — Нить уходит вниз. В камень. Как будто… как будто второй артефакт — здесь. И он держит точку.

Валерия резко поднялась.

— Кабинет, — сказала она. — Сейчас. Все старые записи. Все печати. Все счета. Всё, что может быть “вторым”. И… — она посмотрела на Рейнара, — если в журнале написано “ключ — Рысик”, значит, они не просто украли детёныша. Они украли шанс.

Рейнар смотрел на пустой ящик так, будто это была могила.

— Шанс на что? — спросил он глухо.

Валерия подняла старый журнал и ткнула пальцем в строчку, где “РЫСИК” был подчёркнут так, что бумага продавилась.

— На то, чтобы ты перестал терять себя ночью, — сказала она. — На то, чтобы снять проклятие.

Рейнар медленно поднял взгляд на неё.

И в этом взгляде впервые за всё время было не только страх за приют. Был страх — что его можно спасти, но спасение унесли.

А в коридоре уже звенела тревога: топот, крики, хлопающие двери.

— Леди! — раздался голос Греты издалека. — Леди Валерия! У нас… у нас в кладовке… руны горят сами!

Валерия сжала журнал так, что побелели пальцы.

— Значит, второй артефакт действительно внутри, — сказала она тихо. — И он только что открыл им дверь.

Рейнар шагнул к ней, так близко, что она почувствовала его дыхание.

— Вернём, — сказал он глухо. — Вернём детёныша.

Валерия подняла глаза.

— Вернём, — повторила она. — Потому что без него ты — их цель. А с ним… — она сглотнула, — у нас есть ключ.

И в этот момент где-то в глубине приюта раздался тонкий, оборванный писк — как эхо того, кто уже слишком далеко, чтобы его услышали по-настоящему.

— Леди! — голос Греты звенел, как ключ по стеклу. — В кладовке… руны горят сами!

Валерия сорвалась с места так резко, что старый журнал ударил её по бедру. Рейнар пошёл рядом — молча, тяжелее тени. Лис бежал следом, прижимая жезл к груди, будто он мог прикрыть им сердце.

Кладовка у кухни встретила их запахом муки, сухих трав и… сладким, липким палёным сахаром, который теперь казался Валерии личным врагом.

На двери светилась тонкая сетка рун — не Лиса. Чужая. Красивая. Слишком ровная.

— Это не моё, — выдохнул Лис и поднял жезл. Кончик дрогнул. — Это… ответное плетение. Оно реагирует на котёл.

— Значит, оно и есть “второй”, — сказала Валерия. — Открывай. Но тихо.

— Если я открою, оно может…

— Если не откроешь, оно откроет само, — отрезала Валерия.

Лис сглотнул и провёл жезлом по шву двери. Руны на секунду вспыхнули ярче, как будто в них вдохнули воздух. Замок щёлкнул.

Дверь открылась — и внутри, за мешками с крупой, в тени между стеной и полкой, что-то мерцало. Не блестело. Дышало.

Тонкая серебряная нитка уходила в камень, а на конце — маленькая чёрная “пуговица”, обсидиановая, с едва заметной жилкой. Приклеенная к дереву так, будто была частью стены.

— Не трогать руками, — одновременно сказали Рейнар и Валерия.

— Я… я могу снять контуром, — быстро выдавил Лис.

— Делай, — сказала Валерия. — Только без вспышек.

Лис дрожащими пальцами начертил в воздухе круг. Свет лёг на “пуговицу” мягко, как марля. Обсидиан зашипел — тонко, злое, и по комнате прокатилось лёгкое давление, будто кто-то снаружи дёрнул за верёвку.

— Тянет, — прошептал Лис. — Тянет вниз… в камень… как щель…

— Портал, — сказала Валерия сквозь зубы. — Малый. На точку.

Рейнар шагнул ближе, и в тени на его шее проступила мелкая чешуя. Он остановился, будто почувствовал, как “пуговица” тянет не только плетение — тянет его.

— Сними, — тихо сказал он Лису. — Сейчас.

Лис сделал резкое движение — и “пуговица” отлипла, будто её выдернули из кожи. В тот же миг серебряная нитка в стене дёрнулась, оборвалась — и по кладовке прокатился слабый, но ясный импульс, как последний вздох.

— Поздно, — выдохнул Лис. — Она… она уже дала сигнал.

— Значит, они уже знают, что мы знаем, — сказала Валерия. — Прекрасно. У нас осталось меньше времени, чем у них.

— И меньше терпения, — глухо добавил Рейнар.

Снаружи послышались шаги. Быстрые. Солдатские.

Шэн влетел в коридор, лицо у него было серое.

— Леди! Генерал! — он глотнул воздух. — Поймали того, кто таскал воду на кухню. Он хотел уйти через задний ход. Сказал, что “по приказу”. По вашему.

— Он жив? — спросил Рейнар.

Шэн кивнул.

— Пока да.

— В кабинет, — сказал Рейнар. — Сейчас.

— Я тоже, — сказала Валерия.

— Ты только что пережила яд, пожар и шантаж Дома Аурин, — сухо ответил Рейнар. — Ты умеешь отдыхать вообще?

— Я умею выживать, — отрезала Валерия. — Пошли.

Кабинет пах дымом и бумагой. На полу всё ещё лежали обломки чернильницы. На стуле — связанный человек: молодой, в солдатской одежде, но слишком чистой для приюта. На пальце — тонкое кольцо без герба. Но от него шёл тот самый запах — палёный сахар, только слабее, как след от крема на коже.

— Имя, — тихо сказал Рейнар.

— Не скажу, — хрипло ответил “солдат” и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой. — Вы всё равно…

Валерия подошла ближе, села напротив и положила на стол пустой ящик Рысика — крышку с царапинами и солому в тряпке.

— Ты унес его отсюда, — сказала она ровно. — И ты знаешь, что это не просто “малыш”. Это ключ.

“Солдат” моргнул.

— Ключ… — повторил он, будто пробовал слово.

Рейнар наклонился к нему так, что тень от генерала упала на лицо связанного.

— Где он?

— Я… не…

Рейнар не ударил. Он сделал хуже: улыбнулся холодно, как человек, который привык ломать врагов не кулаком, а уверенностью.

— Шэн, — сказал он, не оборачиваясь. — Ведро воды. И… соль.

Валерия резко подняла голову.

— Соль?

— Она вытягивает серебро из крови, — спокойно сказал Рейнар. — А в его крови сейчас много чужого.

“Солдат” побледнел.

— Это не я! — выдохнул он. — Мне приказали! Я… я просто открыл… просто донёс…

— Кто приказал? — Валерия наклонилась ближе. — Дом Аурин?

“Солдат” дернулся, взгляд метнулся к двери, будто он искал там спасение.

— Если скажу — меня…

— Тебя и так убьют, — тихо сказал Рейнар. — Вопрос только: кто первым.

Шэн принёс ведро и мешочек соли. Поставил на стол. Не спросил. Просто стоял, как стена.

Валерия посмотрела на связанного и вдруг поняла: этот человек боится не Рейнара. Он боится тех, кто дал ему кольцо без герба. Боится красивых бумажек и тихих приказов.

— Ты хочешь жить? — спросила Валерия.

“Солдат” сглотнул.

— Да.

— Тогда говори, — сказала она. — Где Рысик.

Он дрожал. Потом выдохнул:

— Не… не в городе. Под городом.

— Под городом где? — голос Рейнара стал ниже.

— Старые… ледники, — выдавил он. — Под развалинами часовни… там… там вход. Склад… круг… и… — он зажмурился. — Там серебряная решётка. Малыша держат в клети.

Валерия сжала пальцы.

— Кто держит?

— Их двое… трое… не из магистрата. В плащах. С печатью… — он замолчал, будто слова резали язык.

— С какой? — спросила Валерия.

“Солдат” не ответил. Только посмотрел на Рейнара — и в этом взгляде было “ты всё равно поймёшь”.

Рейнар понял. Валерия увидела, как у него на секунду дрогнуло веко.

— Зачем? — спросила она. — Зачем им детёныш?

“Солдат” захохотал коротко и тут же захлебнулся страхом.

— Чтобы вы… — он кивнул на Рейнара, — сорвались. Чтобы все увидели. Чтобы магистрат сказал: “Опасно.” Чтобы Дом сказал: “Мы заберём.” Всё просто.